Алекс Норт – Нулевой дар. Том 2 (страница 11)

Я посмотрел на офицера. В памяти Кирилла всплыло его имя. Корф. Мелкая высокомерная сошка. Он любил пинать меня в детстве, пока отец не видел.

– Дружище, – произнёс я усталым, раздражённым голосом. – Если ты сейчас же не уберёшь свои игрушки, будешь отмывать пол зубной щёткой.

Корф опешил. Он вгляделся в моё лицо.

– Кирилл Стержнев? Ты?

– Я. И я не в настроении стоять на пороге собственного дома.

– Но… – он растерянно перевёл взгляд с меня на Лану, потом на мои лохмотья. – Ты выглядишь как… как бродяга! И кто эта женщина? Вооружённым наёмникам в шпиле делать нечего! Пускай убирается!

– Эта женщина со мной. А как я выгляжу – не твоё собачье дело, – я достал из кармана конверт с печатью отца, который мне передали в таверне, и сунул его под нос офицеру. – Личное приглашение Родиона Стержнева. Ты хочешь объяснять ему, почему его сын задержался?

Офицер побледнел. Он мгновенно выпрямился и махнул рукой големам. Красный свет в их глазах погас.

– Прошу прощения, молодой господин! Не узнал! Приказ есть приказ. Прошу, проходите.

– Вольно, – усмехнулся я, проходя мимо него. – В следующий раз, когда решишь нахмурить брови, убедись, что перед тобой не тот, кто может от тебя избавиться.

Мы вошли в холл поместья. Если шпиль был клеткой, то поместье Стержневых – ювелирной шкатулкой, обитой бархатом. Огромный зал с колоннами. Потолок, расписанный фресками. Статуи предков вдоль стен и их картины. Всё кричало о власти, деньгах и древности рода.

Слуги, выстроившиеся в шеренгу для встречи, замерли. Они ждали увидеть прежнего Кирилла. Вместо этого перед ними шёл я. Их окутали недоумение, страх, любопытство. Приятная атмосфера.

– Кирилл Родионович! – к нам подбежал главный дворецкий. Старичок с безупречной осанкой и лицом, лишённым всяких эмоций, кроме профессиональной учтивости. Он, казалось, вообще не заметил моей грязи. Вот что значит старая школа. – Ваша комната подготовлена, ванна набрана.

– Не стоило.

Он перевёл взгляд на Лану. Его бровь едва заметно дёрнулась.

– И для вашей… спутницы мы тоже подготовим гостевую. Позвольте, мадам, – он протянул руку к Лане. – Я возьму ваш плащ и это… устройство. Вам будет удобнее без лишнего груза.

Это была ошибка.

Дворецкий просто хотел исполнить свои обязанности. Он потянулся к арбалету Ланы, висящему у неё на плече. Реакция была рефлекторной. Она живет в мире, где протянутая рука означает либо попытку украсть, либо ударить.

В одно мгновение дворецкий оказался на полу. Лана перехватила его запястье, вывернула руку за спину и прижала его лицо к натёртому паркету, уперевшись коленом в спину.

– Не трогать, – прошипела наёмница.

Слуги ахнули. Охранники у дверей дёрнулись, но замерли, встретившись с моим взглядом.

– Лана, отставить, – спокойно скомандовал я, коснувшись её плеча. – Это свои.

Девушка моргнула, выходя из боевого режима. Она посмотрела на распластанного старика, потом на меня. Медленно, с неохотой, отпустила его руку и отступила на шаг.

Дворецкий поднялся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя, уверен, что плечо сейчас горит. Он поправил парик, вернул на место бабочку и поклонился, как ни в чём не бывало.

– Прошу прощения, мадам, – произнёс ровным голосом. – Я был слишком навязчив. Добро пожаловать в дом Стержневых.

Я едва сдержал смешок.

– Лана, это Альберт. Он не хочет тебя убить. Он хочет взять твою одежду, чтобы почистить её. Это называется «сервис».

– Сервис, – повторила она, поморщившись. – Странное понятие. Зачем ему мой арбалет?

– Он думал, что он тяжёлый. Альберт, Лана не расстаётся с оружием. Никогда. Даже в ванной. Учти это.

– Принято к сведению. Я распоряжусь, чтобы в гостевую принесли масло для смазки механизмов и ветошь.

Моя старая комната не изменилась. Те же книги на полках, тот же вид на сад, та же огромная кровать с балдахином. Сейчас это место казалось мне кукольным домиком. Слишком чистым. Слишком мягким.

Я стоял перед зеркалом, сбросив грязные тряпки. На теле появились новые «украшения». Синяки от падения в трубу, порез на плече от схватки с химерой, ожог на боку. Мышцы стали жёстче. Это было уже не тело «дрыща», а заготовка для солдата. Худое, жилистое тело.

В какой-то момент дверь тихо скрипнула.

– Господин Кирилл?

Я обернулся. В комнату вошли две молодые служанки – Лиза и Мари. Я вспомнил их. Раньше они часто хихикали за моей спиной.

Их отношение изменилось. Они принесли подносы с чистой одеждой и полотенцами, но застыли на пороге, уставившись на мой голый торс.

– Мы… принесли одежду, – пролепетала Мари, рыженькая дамочка с веснушками. Её взгляд скользнул по моим шрамам и задержался на прессе.

– Спасибо, оставьте на кровати, – кивнул я.

Они подошли ближе. Лиза, более смелая брюнетка, поставила поднос и, как бы случайно, коснулась моей руки, когда расправляла рубашку.

– Вы так изменились, господин Кирилл, – прошептала она. В её голосе послышались нотки кокетства. – Такой… сильный. Эти шрамы… они не болят?

Она провела пальчиком по царапине на груди. Её дыхание участилось.

– Шрамы – это просто старые ошибки, – ответил, перехватив её руку.

– В нижнем городе, должно быть, страшно, – подхватила Мари, подходя с другой стороны и подавая мне костюм. Встала так близко, что я почувствовал тепло её тела. – Говорят, там дикие нравы. Вам не одиноко? Ваша постель здесь такая мягкая… и большая…

Намёк был прозрачнее стекла. Эти девушки привыкли видеть опрятных, высокомерных аристократов. Не удивительно, что их так завёл бунтарь.

Раньше, для старого Кирилла, такое внимание было бы пределом мечтаний. Две хорошенькие служанки, готовые утешить бедного изгоя. Но я – не Кирилл. Гормоны тела среагировали. Физиологию не обманешь. Но разум остался трезвым.

– Девушки, – я улыбнулся и отстранился, застёгивая рубашку. – Я ценю ваше рвение. Вы обе очаровательны. Но прямо сейчас единственное, что меня интересует в этой постели – это возможность выспаться.

Лиза надула губки, Мари разочарованно вздохнула.

– Вы стали… другим, – сказала первая, подавая мне пиджак.

– Раньше я был удобнее, – поправил её, затягивая ремень. – Можете быть свободны, красавицы.

Они выпорхнули из комнаты, бросая на меня последние томные взгляды. Я усмехнулся. Харизма – страшная сила. Даже без магии.

Я подошёл к зеркалу. Чёрный пиджак с серебряной вышивкой сидит плотно. В плечах слегка жмёт. Стал шире за время жизни в нижнем городе.

– Пора, – сказал своему отражению. – Босс ждёт.

Я вышел в коридор. Лана уже ждала меня там. Она тоже привела себя в порядок – умылась, почистила броню. Но переодеваться в платье отказалась наотрез.

– Ты похож на похоронного агента, – подметила она, разглядывая меня.

– Я иду на официальную встречу с отцом. Это почти одно и то же.

Мы направились по длинному коридору поместья. С каждым шагом напряжение нарастало. А как добрались до нужного места, свет ламп показался тусклым. Крыло главы дома. Сюда боялись заходить даже слуги. Мы остановились у дверей из чёрного дерева. Стражи молча расступились, пропуская нас.

Я потянулся к ручке, но двери распахнулись сами собой. Из проёма послышался знакомый голос.

– Войди.

Я шагнул вперёд и увидел его. Родион сидел за огромным столом в глубине кабинета, погружённого в полумрак. Свет падал на его руки, сложенные в замок, и на лицо – бледное, хищное, опасное. Он не смотрел на меня, читая какой-то документ.

– И скажи своей цепной суке ждать снаружи, – добавил так же равнодушно, переворачивая страницу. – Если она хочет жить, конечно.

Лана за моей спиной замерла. Я услышал, как скрипнула кожа её перчаток, сжимающих арбалет. Оскорбление было прямым и жестоким.

Пусть и нехотя, но я медленно повернулся к Лане. В её глазах бушевала буря. Она была готова выстрелить, даже зная, что умрёт через секунду после этого.

– Лана, – тихо произнёс. – Подожди в коридоре.

– Стержнев… – прорычала она.

– Я быстро здесь закончу.