Алекс Мореарти – Хроники Вечных: Сон в день рождения. Часть 2 (страница 7)
Том уже минут пять не слышал ни слова из того, что говорила Ванесса. Он просто смотрел. Смотрел на нее пристально, не отрывая взгляда, как завороженный. Она что-то рассказывала, жестикулируя, ее губы двигались, но для него это было лишь беззвучное кино. Все его внимание было приковано к этим губам – пухлым, чувственным, чуть блестящим от остатков вишневой помады, которая слегка размазалась за вечер. Они казались ему невероятно сексуальными, манящими.
Его взгляд скользил ниже, медленно, почти осязаемо сканируя каждый сантиметр ее тела, видимый над столом. Линия шеи, изгиб плеча под тонкой тканью блузки, ложбинка между грудей, угадывающаяся в вырезе… Алкоголь и близость смешались в гремучий коктейль, который бил ему в голову сильнее любого шампанского. Под столом его член давно уже напрягся до боли, предательски выдавая бурю, бушевавшую внутри. Он поспешно закинул ногу на ногу, пытаясь скрыть доказательство своих мыслей, молясь, чтобы она не заметила. «Как… как я хочу ее… ее плоть!!!» А Ванесса все говорила, не замечая хищного огня в глазах Тома.
И не успела эта отчаянная мысль – «Как я хочу ее плоть!» – догореть в голове Тома, как реальность сделала крутой, немыслимый вираж. Рука Ванессы – теплая, чуть влажная от конденсата на бокале, который она держала мгновение назад – легла на верхнюю часть его бедра. Небрежно, возможно, случайно, в пылу пьяного рассказа, но она легла туда, где ее не должно было быть.
Том оцепенел. Мгновенно. Дыхание застряло в горле, он судорожно, почти беззвучно взглонул. Его тело среагировало раньше, чем разум успел что-либо осмыслить. Мощный выброс адреналина с эндорфинами ударил по нервам. Сердце рванулось с места, забилось где-то под горлом с бешеной частотой – двести ударов в минуту, не меньше, отдаваясь глухим стуком в ушах. На лбу, под влажными отросшими прядями волос, выступили мелкие капли пота. Мир сузился до этого прикосновения, до жара ее ладони, прожигающего тонкую ткань джинсов.
А Ванесса? Ванесса, абсолютно не замечая произведенного эффекта, продолжала что-то говорить. Она делилась с ним женскими секретами жизни – как познакомиться с девушкой, как произвести впечатление, как завалить ее в постель. Ее голос звучал чуть громче обычного, слова слегка заплетались, но она была полностью поглощена своей лекцией, не осознавая ни положения своей руки, ни бури, бушующей в Томе.
И, словно во сне, Том взял ее руку обеими своими и начал нежно, осторожно ее массажировать. Разминать пальцы, поглаживать тыльную сторону ладони, ощущая гладкость ее кожи. Ванесса осеклась на полуслове. Ее монолог оборвался. Она удивленно посмотрела на их сцепленные руки, потом подняла взгляд на Тома. Их глаза встретились. В ее взгляде мелькнуло удивление, потом – легкое замешательство. Она, кажется, только сейчас осознала, куда положила свою руку, хотя, возможно, и не придала этому особого значения в своем пьяном состоянии.
Наступила тягучая, звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом крови в ушах Тома и далеким тиканьем настенных часов. Они молча смотрели друг другу в глаза. Долго. Слишком долго для обычного обмена взглядами. Воздух между ними стал плотным, наэлектризованным. И тогда, почти одновременно, инстинктивно, они оба облизнули пересохшие губы. Сначала она, потом он. Маленький, бессознательный жест, но в этой тишине он прозвучал оглушительно громко. И после этого жеста что-то неуловимо изменилось. Невидимый барьер дрогнул, истончился. Их головы, словно подчиняясь некой внешней силе, начали медленно, неумолимо сближаться. Сантиметр за сантиметром, преодолевая разделявшее их пьяное, запретное пространство. Дыхание стало общим. Миг растянулся в вечность. Поцелуй казался неизбежным.
«О боже… наконец-то… сейчас… я завалю ее в постель… Я так долго этого хотел…»
«Да плевать… Ничего страшного в этом нет. Многие это практикуют, просто молчат…»
«Это… это самый прекрасный момент в моей жизни…»
Эти мысли, сладкие, опьяняющие, пронеслись в голове Тома со скоростью света. Губы Ванессы были так близко… Еще один сантиметр, одно мгновение – и он получит самый желанный, самый немыслимый подарок, о котором не смел даже мечтать вслух. Ее дыхание смешивалось с его, запах ее кожи и алкоголя сводил с ума…
И В ЭТОТ САМЫЙ МОМЕНТ, когда до точки невозврата оставался жалкий миллиметр, в проеме кухонной двери появился Билл.
– А вот и я! – бодро возвестил он, входя. В руках он нес целый ящик пива, явно раздобытый где-то в кладовке или сарае. – Небось со скуки тут чуть не померли, пока меня ждали? Но ничего, сейчас Билли всех развеселит!
Он совершенно не заметил напряженной, наэлектризованной атмосферы, застывшей между Томом и Ванессой. Не заметил их слишком близких лиц, расширенных зрачков, сбившегося дыхания. Он был весел, пьян и горд своей находкой – целым ящиком пива!
Том и Ванесса мгновенно, как по команде, отпрянули друг от друга, словно ошпаренные. Ванесса поспешно отвела взгляд, провела рукой по волосам, пытаясь придать лицу самое невозмутимое выражение. Том резко откинулся на спинку стула, его лицо окаменело, а в глазах вспыхнула неприкрытая, лютая злоба, направленная на младшего брата.
«Поганая сука…» – пронеслось в голове Тома, обжигая яростью. Он физически ощущал, как упущена возможность, как грубо, как беспардонно был разрушен этот прекрасный момент. – «В самый, блять, неподходящий момент вошел!!! Ну не мог ты, урод ссаный, еще пару минут где-нибудь пошататься?! Сука!!!»
Внешне он старался сохранять спокойствие, но внутри все кипело. Зубы были стиснуты так, что заходили желваки. Весь кайф, вся эта пьянящая близость с Ванессой – все было растоптано этим идиотом с ящиком пива. И пока Билл, ничего не подозревая, ставил ящик на пол и радостно предлагал продолжить банкет, Том уже лихорадочно соображал. Что сказать? Как сделать так, чтобы Билл ушел? Ушел немедленно, оставив их с Ванессой снова наедине. Нужно было придумать предлог, любой предлог, чтобы избавиться от него прямо сейчас.
– Билл, – максимально непринужденно, насколько это было возможно со стиснутыми зубами, проговорил Том, стараясь скрыть дрожь ярости в голосе. – Сходи, а? Поставь мясо на шампуры, а то шашлыка что-то сильно захотелось! Мангал вроде еще теплый остался.
Это был первый пришедший в голову предлог. Отправить его на улицу, к мангалу, под любым соусом. Пусть возится там хоть полчаса.
Но Билл… Билл был в той стадии опьянения, когда внешний мир перестает существовать как нечто заслуживающее внимания. Он был настолько пьян, что, казалось, не заметил бы и ядерный взрыв у себя во дворе, не то что тихую просьбу брата. Он уже разливал пиво по бокалам, сосредоточенно хмурясь, чтобы не пролить. Удивительно, как его пьяная моторика вообще позволила ему не только отыскать этот ящик пива где-то в недрах погреба, но и благополучно дотащить его наверх, а теперь еще и умудриться налить всем по бокалам почти без пенки. Видимо, годы тренировок с отцом не прошли даром.
– О, пивко! – обрадовалась Ванесса, принимая свой бокал и явно стараясь разрядить повисшее в воздухе напряжение.
Том тоже молча взял бокал, но пить не стал. Он просто сидел, злой, как тысяча чертей, и ждал. Ждал, когда же этот младший брат наконец либо напьется до беспамятства и уснет прямо тут, за столом, либо соизволит снова отлучиться, хотя бы в туалет.
Прошел час. Целый, мучительный час. За это время Билл успел рассказать несколько несвязных историй, пару раз чуть не опрокинул стол, но из комнаты не уходил. Он пил и пил, словно внутри у него была черная дыра.
Том смотрел на него. Он не просто смотрел – он испепелял его взглядом. Это был такой взгляд, будто Билл только что проиграл в покер все до нитки имущество Тома, изнасиловал его несуществующих маленьких детей, а сам при этом был президентом, и поэтому его никогда и ни за что не посадят. Взгляд бессильной, клокочущей ненависти.
«Даже в туалет не идет, вот же гаденыш!» – стучало в висках у Тома. – «У него вакуум что ли внутри?! Бухает и бухает, урод ебаный! Когда ты уже свалишь?!»
Каких только эпитетов он не придумал за этот час для своего брата! Какими только ругательствами мысленно его не поливал! И все это – исключительно потому, что Билл своим тупым, пьяным присутствием мешал ему остаться с Ванессой наедине. Мешал закончить то, что было так бесцеремонно прервано его появлением. Ярость, подогретая алкоголем и неудовлетворенным желанием, достигла точки кипения.
Час. Целый час мучительного ожидания, пока этот пьяный идиот Билл не соизволит либо отключиться, либо провалиться сквозь землю. Ярость Тома, подогретая выпитым алкоголем и кипящим под поверхностью желанием, достигла предела. Он больше не мог сидеть и испепелять брата взглядом. Он должен был действовать. И тут, сквозь туман злости и алкоголя, к нему пришла идея. Простая, наглая, но, возможно, единственно верная в этой ситуации. Он больше не будет ждать милости от пьяной фортуны. Он возьмет контроль в свои руки.
Том резко выпрямился, поставил свой почти нетронутый бокал с пивом на стол с таким стуком, что Билл и Ванесса вздрогнули и подняли на него мутные взгляды.
– Так, всё! – голос Тома прозвучал неожиданно твердо, властно, совсем не так, как у человека, который еще час назад едва сдерживал дрожь. Он говорил, как начальник, отдающий распоряжение уставшим подчиненным после долгого рабочего дня. – Вечеринка окончена. Хватит бухать. Пора разбегаться по кроваткам.