Алекс Мара – Вернуть жену. Жизнь после любви (страница 12)

24

При звуке имени моего сына я замираю.

На самом деле удивительным является только то, что Ярослав не потребовал от меня ответа прямо на стоянке около детского сада, а ждал два дня. Когда Аля упомянула старшего брата, Ярослав казался шокированным, что было странно, ведь он знал о моей беременности восемь лет назад. Неужели был настолько уверен, что я не сохраню беременность после того, как он меня бросил?

А может, и не странно, что он сразу не спросил, его ли сын Матвей. Ему не нужен был мой ребёнок восемь лет назад, не нужен и сейчас. Ничего не изменилось.

— Что ты хочешь сказать про моего сына? — Делаю акцент на слове «моего».

Ярослав не садится, стоит в дверях. Его взгляд напряжённый, пристальный, да и весь он выглядит собранным, готовым к нападению, спору, решительным действиям.

— Я знаю дату его рождения, — говорит он низким, рокочущим голосом. — Поэтому давай не станем тратить время на притворство и глупые игры. Сложилась неприятная ситуация, и я должен огородить своих детей от возможных осложнений.

Гнев ударяет во мне фонтаном. Настолько сильным, что я словно слепну и глохну. Роняю кофейник, не в силах удержать его в дрожащих руках.

— Если бы ты сразу от меня отвязался, когда я просила, то не было бы вообще никаких осложнений! Уходи, а лучше вообще уберись из этого города, и тогда наши проблемы решатся сами по себе. Ты сможешь защитить своих детей в Москве, а я здесь разберусь с моими!

Ярослав делает резкий шаг ко мне, подхватывает меня за талию и переставляет к окну. Как пешку на шахматной доске.

— Смотри! Видишь прессу перед твоим домом? Они поджидают, когда ты выйдешь, чтобы наброситься с вопросами! Ты с этим справишься?

Резко отталкиваю Ярослава и кричу ему в лицо.

— Мне бы не пришлось ни с чем справляться, если бы ты здесь не появился! И прессы здесь не было ни вчера, ни позавчера! Они появились из-за тебя! Ты не придумал ничего умнее, чем прийти ко мне домой? Зачем ты это сделал?!

Он крепко держит меня за плечи, склоняется к моему лицу. В его глазах плещется бешенство.

— Пресса уже была здесь, а я зашёл с улицы и сделал это так, что меня никто не видел.

— В наш дом нельзя войти с улицы, ты врёшь! Ты всегда мне врал, с самого начала!

— Если тебе так легче, то верь в это. Или, может, ты сама всегда мне врала, и поэтому тебе легче притворяться, что я такой же как ты? На всякий случай знай, что в твой дом можно зайти через банк, если с ними договориться.

Мы сцепились в бессмысленной борьбе, дышим друг в друга, сражаемся взглядами. Под ногами пролитая вода из кофейника.

Ярослав опускает взгляд на мои ноги, на промокшие носки. Медленно, неохотно отпускает меня и отходит на пару шагов.

Проводит ладонью по лицу, вздыхает.

— Ты стоишь в луже.

Кажется, воздух накалился он нашего спора, от нашей злой, непримиримой энергии. Дышу с трудом, предплечьем стираю бисерины пота со лба.

Аля заглядывает в кухню, с любопытством смотрит на нас.

— Вы опять ругаетесь? — спрашивает с укором.

— Прости, Аля. Постараюсь больше не шуметь. Принеси пожалуйста сухие носки, а то у нас тут лужа… образовалась.

— Вы что, описались? — Малышка удивлённо распахивает глаза.

— Э-э-э… вроде нет, — с усмешкой отвечает Ярослав. — Мы пролили воду.

Аля подходит ближе, видит кофейник на полу и меня стоящую в луже воды.

— Вы подрались?! — На лице дочки истинный восторг.

— Пока что нет. — Теперь уже Ярослав смеётся в голос.

Да, вот такая у меня дочка. Как тёплый, шаловливый ветер, умеет разгонять любые тучи, в том числе в настроении взрослых.

Аля убегает за моими носками, а Ярослав подхватывает меня за талию и сажает на стол. Приподняв мою ногу, начинает стягивать с меня мокрый носок, однако я отодвигаюсь.

— Я не давала тебе права ко мне прикасаться.

Он не спорит, не злится. Кивнув, протягивает мне кухонное полотенце, потом встаёт передо мной и говорит.

— Рита, давай начнём сначала… — Заметив, как я вспыхиваю очередными возражениями, поспешно поясняет: — Начнём этот разговор сначала. Представь, что ты только что впустила меня в квартиру.

— Я представляю, что захлопнула дверь и не пустила тебя внутрь.

Не сводя с меня взгляда, Ярослав качает головой.

— Нет. Ты впустила меня, и я начал с того, что извинился за всё происходящее, потому что только я в этом виноват. Скандал не должен был разгореться, прессу вообще не должны интересовать такие вопросы, по крайней мере, не до такой степени. То, что скандал продолжают разжигать, связано с некоторыми проблемами, рабочими и… личными. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы погасить скандал, но это займёт некоторое время. И я хочу огородить наших детей от слухов и неприятностей, пока всё не рассосётся. Я снял дом на окраине города, и я хочу, чтобы вы с Алей туда переехали…

— А Тима там будет?! Вы с мамой помирились, и мы станем жить все вместе?! — раздаётся радостный голос Али из дверей.

25

Ярослав смотрит на меня.

Ага, конечно, натворил всяких дел, а теперь мне разгребать и пытаться всё объяснить пытливой дочке.

Если Ярославу действительно удастся задавить слухи и развернуть всю ситуацию так, что ни у кого больше не возникнет ни вопросов, ни назойливого интереса ко мне и к детям, то да, я согласна подождать. Более того, я бы искренне хотела провести несколько дней там, где меня никто не достанет. Пусть это будет хоть дикая деревня, хоть домик в горах без связи, хоть палатка на берегу озера — только бы подальше от бесконечного любопытства.

Я ведь не знаменитость, не актриса и не политик, чтобы за мной охотились с камерами. Казалось бы, ну какое всем до меня дело? Но город у нас маленький, слухи разносятся быстрее ветра, а двор очень дружелюбный, и у этого дружелюбия привкус излишнего любопытства. Стоит мне выйти из дома, как кто-нибудь обязательно вынырнет из-за угла и под видом сочувствия забросает меня вопросами. За словами поддержки всегда прячется жадное ожидание новых подробностей, и это утомляет.

Пока что я отвечаю всем одинаково: «Не верьте слухам!», однако во мне копится и нарастает раздражение. Особенно теперь, когда подключилась пресса.

И всё это ради чего? Ради вполне рядовой, даже немного скучной истории, которая вдруг по непонятной причине обросла немыслимым накалом страстей.

Перед тем как ответить дочке, я должна проверить свою догадку.

— Этот скандал кто-то раздувает, иначе на меня вообще никто не обратил бы внимания.

Ярослав многозначительно изгибает брови, подтверждая, что других вариантов и быть не может. Ну да, конечно, кому я могу быть интересна, такая незначительная особа. На меня обратили внимание только потому что меня задело ураганом «славы» великого Сабирова.

Знать бы, как от него избавиться, от этого урагана…

Аля понимает мои слова по-своему, раздувает щёки. Размахивая руками, дует на всё вокруг.

— Солнышко, позволь нам ещё пять минут поговорить с Тиминым папой. Возможно, мы с тобой поедем куда-нибудь на пару дней… отдохнуть.

Аля подходит к Ярославу и дёргает его за брючину.

— Я хочу поехать к Тиме. Не бойтесь, я не выйду за него замуж.

Ярослав открывает рот, но ничего не говорит и беспомощно смотрит на меня. А я что? Каждый раз его выручать? Аля обращается к нему, а не ко мне. Сабиров без проблем выступает перед инвесторами и предпринимателями, а с моей дочерью неизменно теряет дар речи.

— Э-э-э… хорошо. Если не хочешь, то не выходи за него замуж, — выдавливает из себя Ярослав.

— Тима говорит, что от женщин одни проблемы, — со вздохом поясняет Аля.

Ярослав краснеет. Приглядываюсь повнимательней… Нет, я не ошиблась, он точно покраснел. Нам обоим очевидно, от кого Тима услышал эту фразу, поэтому ему неловко.

Он откашливается, хмуро смотрит на Алю, решая, стоит на такое реагировать или нет.

— Тима неправ. Женщины очень… милые… и они приносят много радости…

Ярослав бросает взгляд на меня, проверяя, достаточно ли оправдался. Складываю руки на груди и смотрю на него с вызовом.

— Как котята? — всерьёз спрашивает Аля.

Ну да, всё правильно. Милые и приносят много радости.

Ярослав давится словами, но всё-таки продолжает попытки оправдаться.

— Ещё полезные…