Алекс Мара – Вернуть жену. Жизнь после любви (страница 13)

— Как коровы? — продолжаю начатое дочкой.

Ярослав убивает меня взглядом, но мне-то что? Он меня не пугает. Наоборот, мне весело наблюдать, как моя малышка дочь медленно и последовательно разрушает его самообладание.

Тима наверняка подслушал слова отца, сказанные в момент гнева. С детьми надо быть осторожнее, у них избирательный слух, настроенный на плохие слова и грубости. Будет Ярославу урок.

— Тиме не следовало повторять эти слова, они несправедливые и грубые. — Ярослав завершает свою попытку оправдаться.

— Ничего страшного! — заверяет его Аля. — Я тоже больше не хочу замуж. Мама говорит, что ей всегда попадаются чудаки на букву «м», и её это бесит. — Малышка разводит руками, как будто понимает, о чём говорит.

Ярослав торжествующе смотрит на меня. Радуется, что Аля и меня тоже подставила. Ну да, подставила, это точно, будет и мне урок. Следует закрывать дверь спальни, когда разговариваю с подругами по телефону.

Однако Ярославу радоваться нечему, он и есть тот самый чудак.

Аля уходит, а мы с Ярославом смотрим друг на друга, какое-то время молчим, а потом заходимся хохотом. Позволяем себе небольшой тайм-аут в нашем противостоянии, потому что моя дочь только что обыграла нас обоих.

— Ладно, посмеялись — и хватит. Где находится дом, который ты арендовал?

Ярослав называет ближайший пригород. Идеальное место. Тихое, безопасное, семейное.

— Почему бы тебе не купить дом в этом пригороде? Это лучшее место для семьи и к тому же близко от города. Уверен, что тебе нужна именно квартира в центре?

Не знаю, откуда вылез этот внезапный и непрошенный совет, но я не сдержалась и не смогла его остановить.

— Нет, уже не уверен, — серьёзно отвечает Ярослав. — Возможно, я и куплю этот дом, если он тебе понравится.

— Я-то тут при чём? Вопрос к Тиме… и к твоей жене и дочери.

Ярослав молчит. Не кивает, не спорит, только смотрит на меня.

Я бы предпочла поехать к родителям или друзьям, но ни у кого нет достаточно свободного места, чтобы нас приютить, а маму с папой лучше не тревожить нашими проблемами.

Мне предстоит дождаться, пока Ярослав разрулит ситуацию, и я во многом от него завишу, да и что уж теперь… Он узнал о Матвее, так что поздно скрываться от прошлого.

— Когда мы поедем?

На лице Ярослава очевидное облегчение. Он явно думал, что придётся со мной спорить, уговаривать. Это странно. В наше время вторым браком и внебрачным ребёнком никого не удивишь, так почему он так сильно волнуется? Чего боится? Наверняка знает, что я ни за что не стану разговаривать с прессой.

Конечно, его жена не обрадуется наличию у него ещё одного сына, но ведь мы зачали Матвея до их свадьбы, а не после.

В любом случае пусть разбираются без меня.

— Я помогу тебе собрать вещи, — предлагает Ярослав.

— Нет, спасибо. Мы сами. Ты подожди здесь.

Собираюсь выйти из кухни, когда Ярослав говорит.

— У меня к тебе просьба. Давай на следующие несколько дней забудем о прошлом. Как будто его не было.

Забыть о том, что Ярослав бросил меня влюблённой и беременной, чтобы жениться на выгодной женщине, выбранной его родителями? Да ещё теперь притворяется, что не знал о беременности, и за что-то на меня обижается?

Ага, как же! Раз-два-три забыла.

— Если мы будем общаться строго по делу, то проблем не возникнет, — отвечаю сухо.

26

Ярослав включает радио в машине, как будто пытается заглушить то, что между нами не произносится.

Аля спит на заднем сиденье, её дыхание тихое, ровное, как будто в её мире всё спокойно. Вот и правильно, так и должно быть.

Я смотрю в окно. Дорога уходит в серую даль, и время будто вязнет в пролетающих мимо километрах. Ярослав сосредоточенно следит за дорогой. Иногда я чувствую на себе его взгляд — короткий, как выстрел, будто он проверяет, не исчезла ли я. Каждый звук в салоне машины кажется громче обычного: щёлкание ремня безопасности, скрип кресла, лёгкий вздох дочки.

Машина мчится по пустой дороге, а мы с Ярославом сидим рядом, и тишина между нами говорит больше, чем слова.

В груди клокочет раздражение, вперемешку с усталостью и странным, ненужным теплом. Наверное, это потому что Ярослав пытается нас защитить. Он нашёл для нас безопасное место, заботится о нас.

Он же и стал причиной проблемы, но хотя бы помогает, а не бросает нас одних.

Мы переглядываемся — на секунду, — и я вижу в его глазах что-то от прежнего Ярослава, которого я когда-то любила. Мягкость, наверное. Свет. Тепло. Время стёрло всё это, его корпоративный облик начищен до блеска и обезличен. Холодный, чужой. Но маска ненадолго спадает, и мягкий, открытый взгляд Ярослава как удар в сердце.

Я отворачиваюсь первой. Машина мчится дальше, а я не могу понять, чего во мне больше — ненависти или печали.

— Какой он? — вдруг спрашивает Ярослав.

Не нужно долго гадать, чтобы понять, о ком он спрашивает. О Матвее.

Мы не смотрим друг на друга, однако напряжение между нами висит в воздухе, словно тонкая нить, натянутая до предела. Как оголённый нерв.

— Он талантливый. Сильный. Упрямый.

— Спортсмен. — Ярослав явно не забыл слова Али о достижениях брата.

— Да. Какой бы спорт он ни пробовал, тренеры говорили мне, что у него талант. И успеваемость у него неплохая.

Какое-то время мы едем молча, потом Ярослав говорит.

— Спасибо.

Я не реагирую, не спрашиваю, за что он меня благодарит. Возможно, за то, что я вырастила сына после того, как Ярослав нас бросил. Или за то, что я ответила на вопрос о сыне. Могла ведь отказаться отвечать. Могла накричать на него, вполне справедливо. Сказать, что раз он нас бросил, то не имеет права задавать вопросы.

— Матвей очень похож на тебя.

Он кивает.

— Я нашёл в сети фотографии с прошлых соревнований. Они не лучшего качества, но мне тоже показалось, что он на меня похож.

Мы сухо перебрасываемся словами. Играем в словесный теннис на тему настолько важную и больную, что у меня кружится голова. Любая спокойная реакция на слова Ярослава кажется предательством самой себя, после всех лет, когда я страдала, плакала и мучилась.

— Ты не потребовала алиментов. А ведь могла отсудить у меня очень большую сумму. И доставить мне много неприятностей оглаской.

— Ты и так оставил мне весомую подачку. Мне она показалось достаточной компенсацией.

Ярослав морщится. Не понравилось слово «подачка»? Именно так это и выглядело, дорогой!

— Я многое обдумал за последние дни, с тех пор как узнал, что у нас с тобой есть сын, и…

Ярость ударяет мне в голову, затуманивает зрение. Он раздумывает, видишь ли! Слишком поздно! Раньше надо было думать, перед тем как уезжать и бросать меня беременную и отчаявшуюся.

— Знаешь, что? Ты предложил очень хорошее правило: оставить прошлое в прошлом. Давай будем ему следовать, иначе клянусь, я не выдержу и выпрыгну из машины на ходу.

— Извини, — отвечает Ярослав тихо, примирительным тоном. — Я всего лишь хотел сказать, что… во многом ошибался насчёт того, что случилось в прошлом. В то время я был уверен, что тебе были нужны от меня только деньги.

— Что?! — Смотрю на него в полнейшем шоке. — С какой стати ты так думал?! Я никогда у тебя ничего не просила… ни подарков, ни денег. Ярослав, ты ведь шутишь, да?! Скажи, что ты шутишь! Я даже твоей подачкой не воспользовалась. Вот смотри…

Дрожащими руками достаю телефон, открываю приложение банка. Несколько раз моргаю, пытаясь рассмотреть цифры. Еле вижу из-за шока и тумана перед глазами.

Поворачиваю экран к нему.

— Вот смотри, я вложила те деньги, которые ты оставил. Ты откупился от сына, поэтому эти деньги принадлежат ему. Он получит их, когда ему исполнится восемнадцать.

Зачитываю сумму. Голос сбивается, я всхлипываю между словами.

Ярослав ловит мою руку, сжимает в своей.

— Я не знаю, что сказать, Рита, — шепчет почти беззвучно. В его голосе моя боль, моя печаль. Они отзываются болезненным спазмом в моей груди.

Я не вырываю руку. На секунду закрываю глаза и прислушиваюсь к нашему прикосновению.