Алекс Лоренц – Терновник страха. Жуткие истории (страница 2)

Я поздоровался, представился.

— Слава богу! — всплеснула руками женщина. — Хоть из центра человека прислали!

Я сообщил, что мальчик из Пальцо-30 нашёлся. Попытался их обнадёжить:

— Значит, вашу девочку тоже вряд ли кто-то похитил. Тоже, скорее всего, заблудилась.

— Ох-ох-ох! — сокрушался отец семейства. — Не пошла бы она одна средь ночи в лес тайком от нас! С мужиками всю округу обыскали. Да что толку! — махнул рукой.

— Попытаюсь что-нибудь сделать, — пообещал я. — А где участковый-то ваш?

— Во-о-о-о-он в том доме живёт.

Участковый оказался парень бойкий, но зелёный. Ну и, честно скажем, темнота крестьянская до мозга костей. Проку мне от него выдалось мало — он всё больше пересказывал, что и так все знали, да руками разводил.

Солнце закатилось за горизонт, потому не стал я долго с участковым разговоры разговаривать, двинулся обратно. К ночи вернулся на 30 участок. О том, что я к нему приближаюсь, возвестили истошные крики. Какая-то гражданка визжала во всю мощь своих недюжинных связок. Собеседница пыталась отвечать в той же манере, но в сравнении выходило слабовато.

Напротив ДК, у освещённого крыльца хаты Василиса и какая-то соседка ожесточённо спорили, а о чём — того я уразуметь не смог. Слова понимал, а в единую картину они складываться не желали. Василису было не узнать: уперев руки в мясистые свои бока, она напирала грудью на противницу, та шаг за шагом пятилась. Глаза у Василисы вылезли из орбит, рот раскрывался широко-широко, а голосила она так, что даже меня, тёртого калача, брала оторопь.

— Ну что, вернулся, Владимир Сергеич? — голос из темноты. Иван Иваныч наблюдал в сторонке за разгоревшимся скандалом.

— Вернулся, — ответил я. — Что у вас тут стряслось?

— Не поделили чего-то, видно. Василису я такой прежде не примечал. Всегда спокойная девка была, уравновесистая. А щас вон — как кликуша.

— Та-а-а-а-ак, бабоньки! — прервал перепалку я. — Прекращаем базар. Час поздний, люди отдыхают. Порядок не нарушаем, а не то отконвоирую вас в кутузку внеплановым рейсом, — говорил я полушутливо. — Расходимся по домам. Расходимся, расходимся, не задерживаемся! Поторапливаемся!

Василиса смерила меня презрительным взглядом, ушла молча. Другая баба, бормоча слова возмущения, тоже двинулась восвояси.

— Чертовки, — сказал Иваныч, когда мы остались вдвоём. — Одно слово — бабы. Баба — она как: то человек человеком, а тут р-р-р-раз — взбрыкнёт, и уж не узнаёшь её совсем. Как словно подменили! Ладно уж, шут с ними… Девочка в Зайцев Двор возвернулась? — спросил он с надеждой.

— Увы, нет, — ответил я. — Так что, видать, завтра продолжу вас доканывать.

— Да эт пожалуйста, сколько угодно, — искренне заверил лесничий. — Ладно, пойдём уж в хату. На боковую пора.

Спозаранку, первым поездом, надо было смотаться в Пальцо, встретиться с тамошним участковым, расспросить — таков порядок, — а по результатам решать, как быть дальше.

Когда проснулся, хозяева уже чаёвничали. Я пожелал доброго утра, вышел на двор. Умылся ледяной водой из рукомойника, окатил торс, обтёрся полотенцем, почистил зубы. Вернулся в дом — сытно позавтракал блинами со сметаной. Иван Иваныч отбыл по лесным делам, а я двинулся на полустанок.

Пальцо — посёлок, в чей состав административно включены Пальцо-30, Пальцо-52 и Пальцо-66, хотя и не примыкают к нему. Изначально, в двадцатые годы, главный посёлок назывался Пальцо-77 и главным не был, а только потом разросся да остальные к себе присоединил. Название — в честь лесного урочища. Где то урочище — сейчас уж никто не вспомнит, зато посёлки имя это сохранили.

Головное селение — большое даже само по себе, без анклавов. Работают торфопредприятие, локомотивное депо, баня, столовая, ДК, школа. Прямиком со станции я направился в пункт милиции. Дорогу спрашивать не пришлось — все пути вели в центр.

Встретил меня участковый по фамилии Смирнов — высокий, подтянутый парень.

— А, товарищ следователь! — обрадовался он, пожимая мне руку. — Здравствуйте, здравствуйте! Мы вас ждали. Мне вчера сообщили, что наш, пальцовский мальчик нашёлся. Так что, видать, не доведётся нам с вами вместе поработать.

— Зато девочка в Зайцев Двор не вернулась, — ответил я. — Поговорить точно нужно — вдруг что полезное от вас узнаю.

— Пойдёмте-ка в сельсовет, там побеседуем, — пригласил участковый.

Сельсовет ютился в том же здании, с другого торца. Внутри нас ждали двое: крупная женщина с высоким бюстом и, несмотря на жару, в плотно запахнутом пиджаке — секретарь парткома — и маленький мужичок с лицом мученика — председатель сельсовета.

Встретили меня радушно, предложили чай и сушки.

— Ну, хотя бы один из двоих нашёлся! — вздохнула секретарь парткома. — Уж думали грешным делом, началось сызнова то, что в конце сороковых было.

— А что было в конце сороковых? — спросил я.

— Тоже дети пропадали. Один, другой, третий по окрестным деревням.

— Так и не разобрались тогда, в чём дело, — добавил глава сельсовета.

— Я тех времён не застал, не родился ещё, — сказал Смирнов, — но наслышан.

— И никаких зацепок? — спросил я.

— Совсем никаких, — ответила секретарь. — Кто-то считал, что детей похищают. Грешили на людоедов — после войны голодно, сами знаете. Но вслух о том говорить не принято. Чтоб при победившем социализме — и людоедство? Я и сама ни на грамм не верю. Тут болота кругом — видать, в них всё дело. — Она неуверенно пожала плечами.

— Несколько детей из разных деревень, — взялся я рассуждать вслух. — Местность одна, но пропадали каждый по отдельности — так? Значит, не болото виновато…

За окном затарахтел автомобильный двигатель — «запорожец», судя по звуку. Машина остановилась у здания, где проходила наша беседа. Послышался частый топот женских башмачков к двери участкового пункта.

— Батюшки, да где ж он делся-то?! — встревоженный женский голос.

Смирнов подошёл к окошку, выглянул.

— Тут я.

Визитёрша подбежала к окну. Белокурая, тоненькая как тростинка, с наивными глазами девушка в скромном платьице. На личике тревога.

— Ой, батюшки! Ой, господи боже ты мой! — задыхалась она.

— Привет тебе, Анастасия Павловна, — поздоровался Смирнов. — Что стряслось?

— Товарищ Смирнов! — заверещала она, не здороваясь. — Девочка у меня пропала!

«Вот те раз!» — подумалось мне.

— Поподробнее? — попросил милиционер.

Анастасия Павловна принялась сыпать обрывками фраз.

— Так, — прервал Смирнов. — Выдохни. Ещё раз выдохни. Теперь говори.

Она сбивчиво объяснила, что произошло. Муж по первым петухам отбыл на работу. Анастасия, учительница в летнем отпуске, хлопотала по хозяйству и подметила, что шестилетняя дочка слишком долго не выходит из своей комнаты. Заглянула — кроватка пустая. Тогда вспомнила, что ранним утром, только светало, поднялась она и обнаружила: дверь входную запереть на крючок забыли, когда спать укладывались. Но теперь выходило, что не забыли, а девочка ночью поднялась и покинула дом.

Семья жила в Пальцо-52, четыре километра от Пальцо головного. Пара улиц, магазинчик, кладбище да пассажирская платформа. Лес на том участке особенно сильно заболочен. Анастасия подняла на уши всех, кто по работам не разъехался. Местные посёлок обыскали, лесные тропки поблизости прочесали — девочка не нашлась.

— Что ж, — заключил Смирнов, лоб его прочертила глубокая морщина, — Владимир Сергеич, придётся вам задержаться. Вовремя вы прибыли. Поедемте.

Анастасию Павловну привёз на драндулете её пожилой сосед. Мы трое погрузились в прокуренный спичечный коробок. Автомобильчик вырулил из Пальцо, дальше осторожно пробирался по ухабистой дороге. Вскоре показались первые хаты.

Дом Сологубских — фамилия семьи — стоял в центре, на перекрестье двух улиц, и выделялся среди других: небольшой, но новенький, опрятный, с резными наличниками. Под окнами цветничок, грядочки с лучком, укропом.

Осмотрели детскую. Хозяйка утверждала, что ничего не трогала. На подушке вмятина от головки. Одеяльце беспорядочно сбито в сторону окошка, под которым стоит кровать.

— Прежде чем уйти, девочка, похоже, посмотрела в окно, — сказал я. — Что-то — или, скорее, кто-то — привлёк её внимание. Возможно, позвал. Пойдёмте-ка поглядим снаружи.

Тылом дом примыкал к болотистому перелеску. Земля мягкая — я сразу нашёл, что искал.

— Следы! — объявил я, рассматривая находку.

— Босые, — сказал Смирнов. — Тонкие ступни. Похоже, женщина.

— Угу, — согласился я. — Или подросток.

— Это что же получается?! — ужаснулась Анастасия, прижимая ладони к щекам. — Мою Женю кто-то выманил и похитил?!

— Пока рано утверждать, — уклончиво ответил я, чтобы её не расстраивать, хотя она попала в точку. — Будем разбираться. Идите в дом или посидите на крыльце, Анастасия Павловна. Нам нужно тут поработать.

— Но… — попыталась возразить она.

— По незнанию можно случайно уничтожить что-нибудь важное. Идите, пожалуйста.

Она повиновалась, а мы, стараясь ничего не затоптать, отправились по следам туда, откуда явился злоумышленник — или, скорее, злоумышленница. Тропинка кончалась у озерца за несколькими высокими деревьями. Вокруг озерца топи да хмызник. У берега дощатый причалец. Там следы и начинались.

— Хм… — Смирнов почесал затылок. — Словно из воды вышла. Кикимора, что ль?