Алекс Лоренц – Терновник страха. Жуткие истории (страница 12)
Дом хорошо сохранился. Диван, кухонный стол, утварь. Пахнет той особой пустотой, что обитает в оставленных, но не тронутых расхитителями жилищах. Возможно, есть хозяин — бывает наездами, занимается пасекой, что у кладбища.
Он подозвал девочек, помог им взобраться на козлы и влезть внутрь.
— Спрячу машину. Пять минут, — пообещал он. — Сидите тихо, фонариком не светите, выключателями не щёлкайте. Вот, держи. — Он всучил Гале «глок». — Не делай такое лицо. Не зря ж я тебя стрелять учил.
Пару лет назад, когда они несколько месяцев кряду ездили с той же самой пушкой на стрельбище, Галя отнеслась к этому как к развлечению. Зато Иван предполагал — опасался, — что рано или поздно умение целиться и жать на курок может пригодиться жене.
Прикрыв окно, он вернулся к машине, прислушался к лесу. Тишина.
Видать, стреляли браконьеры. Кто ещё станет охотиться в мёртвый ночной час?
А вдруг не браконьеры, а
Он надеялся припрятать машину и до утра отсидеться с семьёй в доме. Отогнал «форд» на другую ветку развилки, припарковал на кочках за ульями — в темноте не разглядишь, если спецом не всматриваться.
Тогда он услышал второй выстрел.
Галя с Аней уселись на холодный диван.
— Мамочка, я спать хочу! — захныкала девочка.
— Потерпи, давай папу дождёмся. — Галя поцеловала её в макушку, прижала к себе.
Снаружи шаги. Иван возвращается? Так быстро?
Кто-то с прокуренным кряхтением поднялся на крыльцо. Не Иван. У Гали ёкнуло сердце.
— Мамочка, кто это?
— Тс-с-с-с-с! — прошипела Галя и крепче прижала Аню одной рукой к себе. Пальцами другой она обхватила прохладную рукоять, указательный привычным движением лёг на курок. Навык ждал своего часа — и дождался.
В двери закопошился ключ. Сопя, ввалилась тень. Зажглась пыльная лампочка под потолком. Пришедший двигался полубоком, спиной к Гале и Ане. Широкоплечий бородатый детина сбросил с закорок тушу лосёнка — копытца гулко стукнули о доски.
— Не выпускай тепло! — гаркнул он в дверной проём и повесил ружьё на гвоздик.
Вошёл ещё один, развинченной походкой, под стать приятелю — матёрый, с кустистой бородой, в тулупе. Он первым заметил гостей. Лицо от удивления вытянулось. Тогда и его товарищ повернулся — наконец увидел, что они в доме не одни.
— Оп-ля! — Второй пришедший шлёпнул себя по бедру. — Кто это у нас тут?
У него тоже ружьё. И эти люди Гале не нравятся. Напоминают двух братьев-уголовников, что жили по соседству, когда она была подростком. У этих такие же сальные взгляды. Словно бы ощупывают Галю, раздевают на расстоянии.
— Оп-ля! — эхом откликнулся тот, что принёс мёртвого лосёнка.
— Чего это мы тут делаем, гы-ы-ы-ы-ы-ы?! — Тот, что с ружьём в руке, вытянул шею, как гиена. — Заблудились, красотки, да-а-а-а-а? — облизнулся.
Аня остро ощущала опасность от двух незнакомых мужиков — вжалась в мамин бок.
У того, что принёс добычу, ухмылка вдруг разгладилась.
— Мля, у неё ствол!
Тогда другой тоже заметил. Первый стал метаться в поисках своего ружья — не сразу вспомнил, куда подевал. Его товарищ тоже замешкался, но всё же вскинул двустволку. Галя вскочила, заслонила собой Аню, направила оружие. И оказалась проворнее. Пистолет глухо рыкнул. Пуля пробила браконьеру грудь. Он не успел прицелиться — пальнул наобум. Гале обожгло бедро, но материнский инстинкт задавил боль. Она обернулась стремительно, как кошка, — убедиться, что девочка невредима. Ружейная пуля угодила в спинку дивана. Тогда Галя снова переключила внимание на противников.
Один лежал навзничь, приподнял голову, с испугом и неверием косился на свою грудь — по тулупу струилась кровь, выпрыгивала из дырки весёлыми фонтанчиками.
— Филька-а-а-а-а-а! — заревел другой, сорвал с себя шапку, кинулся было к раненому, но опомнился и бросился к ружью. Две пули в спину. Вскинутые руки застыли в воздухе, а осиротевшее ружьё так и осталось висеть. Тело грохнулось рядом с лосёнком и затихло.
Филька тужился дотянуться до ружья, которое выронил. Рука тряслась, не слушалась.
В дом влетел Иван. Оглядел место побоища: поскуливающий в агонии бородач с кровавой дыркой в груди; другой бородач — мёртвый, под ним растекается багровая лужа; убитый лосёнок. Дочка съёжилась на диване, зажмурилась, зажала ладошками уши. И Галя: с «глоком» в руке, нога залита кровью — пуля прошла по касательной, но задела не на шутку.
Он кинулся к древнему бабкиному буфету, стал рыться, расшвыривать мелкое барахло. Нашёлся рулон бинта. Ни йода, ни перекиси. Иван усадил жену, приказал дочке не смотреть. Перетянул рану, как смог.
— Уходим, быстро! — Сунул пистолет за пояс, взял Аню на руки, приобнял Галю, которой овладел шоковый ступор, и повёл к выходу.
Филя трясся, изо рта розовая пена. Не жилец, оценил Иван.
Он думал вернуться на шоссе тем же путём, что привёл их в браконьерскую берлогу. Внаглую проехать мимо ментов, если они ещё там. Достало всё это дерьмо!
Они добрались до пасеки, он усадил девочек на заднее сиденье, пристегнул обеих, прыгнул за руль. Когда «форд» в четвёртый раз дополз до развилки, по деревьям мазнул свет чужих фар. Далеко или близко — в лесной тьме не разобрать. Со стороны мотеля приближался автомобиль.
Менты? Или дружки убитых браконьеров? Или подручным Мульти-Пульти всё же удалось засечь каршеринговую тачку?
Иван развернулся и понёсся в неизвестность — туда, где лесная дорога размокла настолько, что не увязнуть бы по самый бампер. Левыми колёсами он встал на гриву меж колей, правыми — на бровку. Будь что будет!
Они миновали дом с распахнутой дверью, откуда лился свет — жёлтый с багряной каймой. Оставили позади проплешины, где раньше цвели деревенские хозяйства. Дорога стала ровнее и суше. Прошлогодняя трава раздражённо хлестала по бамперу, будто пыталась остановить автомобиль, что впервые за много вёсен вторгся в чертоги отдыхающей от людишек земли. Траву сменили низенькие берёзки. Хлёсткое постукивание по бамперу и кузову переросло в россыпь ударов, словно машину поколачивали маленькими дубинками.
Километр, другой, третий… Берёзки, берёзки… Кочки, ухабы. Грунтовка упёрлась в щебёночную насыпь железной дороги.
Взрыкивая и стреляя камнями из-под колёс, седан взмыл на насыпь… и встрял на рельсах.
Иван газовал, пытался сдать назад, нещадно насиловал машину, пока не взорвался карбюратор. Движок заглох. Из-под капота повалил пар.
Он отпустил руль, убрал ноги с педалей. Мускулистые плечи опали, глаза потухли. Аня всхлипывала, Галя её обнимала.
— Дальше пешком, — удручённо произнёс Иван. И добавил: — Куртки не забудьте, — хотя девочки и так были в куртках.
Он открыл дверь, уселся ногами наружу. От мёрзлого воздуха в кипящей голове чуть прояснилось. Брезжило утро. Зарастающая берёзками дорога тянется дальше. Раньше тут, видать, был переезд, но когда умерла деревня, его демонтировали, а грунтовка заглохла березняком. Ведёт она, скорее всего, к трассе. К какой — уже не важно. Только бы добраться.
— Вы как? — спросил он у девочек.
— Нормально, — измученно пискнула Аня.
Галя мелко покивала.
А у Ивана уже рождался новый план: взять деньги и документы, доковылять до трассы, поймать попутку до ближайшего города, или ПГТ, или хотя бы до заправки. У пары с ребёнком больше шансов на порцию доброты, чем у одинокого автостопщика. Снова каршеринг, снова побег к границе. Только Гале надо бы сменить джинсы — в таком виде на людях лучше не показываться.
Он помог ей стянуть испорченные штаны. Ткань и бинт успели присохнуть. Хлынула кровь. Иван выпотрошил аптечку, залил рану перекисью, наложил свежую повязку. Помог надеть чистые джинсы.
— Вы двое, живо на ту сторону и подальше от путей! — рявкнул Иван.
Галя схватила Аню в охапку и, прихрамывая, заковыляла вниз по сыпкому щебню.
Иван кинулся вынимать ключ из зажигания, чтобы отпереть багажник. Ключа там не оказалось — он вынул его раньше.
Гул поезда нарастал.
Пошарил по карманам. Неужели выронил?!
Гул перерос в рёв, мигнул в тумане свет буферных фонарей.
Иван упал на колени, стал шарить под водительским сиденьем, выкинул наружу коврик. Ощупал каждый сантиметр перед пассажирскими сиденьями, тоже перетряхнул и вышвырнул коврики, снова ощупал. Ни следа. Упал плашмя, заглянул под машину.
Вот он, чёртов ключ! Ты его выронил! Лопух! Идиот! Сам, своими погаными руками, без всяких там Мульти-Пульти и его бандосов, превратил простую поездку в кровавый кошмар, в катастрофу!
Поезд ревел уже в самое ухо. Оскаленная морда железного циклопа, громадный глаз жёлтым лучом режет надвое ткань пространства.
Ключ в замок багажника вставляться отказался — видать, в скважину попала влага и замёрзла. Рельсы уже не вибрировали — они колотились. Товарняк летел, ревел, тифон локомотива завывал навзрыд. Со всех сторон вторило глубинное эхо лесов, болот и дорог, ведущих никуда.
Иван скатился по насыпи. Чудовищная угловатая морда локомотива смела несчастный «форд». Его протащило метров сто — и разлетелись стаей испуганных птиц долларовые купюры, осели в непролазной болотистой низине по другую сторону моста.
Состав, тормозя, тянулся до одури долго. Иван дождался, пока протащится мимо последняя цистерна, и бросился к девочкам. Скоро нагрянут менты, спасатели, медики. Нельзя попасться. Ведь в багажнике труп! И ещё убитые в деревне по соседству! Тут даже не нужно быть криминалистом, чтобы сложить два и два.