Aleks Kraas – Проводница Света (страница 3)

— Входит. Я ваш наставник, я решаю, что входит, а что нет. Выполняйте.

Он хотел возразить, но что-то в её тоне не оставило места для спора. Кирилл подхватил ведро с тряпкой и удалился, бубня под нос. Светлана усмехнулась. Урок первый: смирение.

Прошло два часа. Поезд сделал короткую остановку на каком-то полустанке — не по расписанию, а чтобы пропустить встречный состав. По внутренней связи объявили: «Стоянка двадцать минут, просьба не выходить из вагонов». Светлана решила проверить, как там её практикант справляется с заданием.

Душевая для персонала находилась в конце вагона — крошечное помещение с кафельными стенами, поддоном и лавкой. Когда Светлана открыла дверь, она застала Кирилла в самом разгаре уборки: он стоял на лавке, пытаясь дотянуться до верхнего угла, где темнело какое-то пятно. Форменная рубашка у него выбилась из брюк, рукава были закатаны, на лбу блестел пот. Он пыхтел и тихо ругался сквозь зубы.

— Ну как успехи? — поинтересовалась Светлана, прислоняясь к дверному косяку.

— Отлично, — буркнул он, не оборачиваясь. — Почти всё. Только вот это пятно… что это вообще такое?

— Это пятно, Кирилл, было здесь ещё до того, как вы родились. Оставьте его в покое и слезайте.

Он спрыгнул с лавки и повернулся к ней. Вид у него был уже не такой лощёный, как при встрече: волосы растрепались, на щеке — грязное пятно, рубашка мокрая. И, надо признать, в таком виде он нравился Светлане гораздо больше.

— Всё? — спросил он с вызовом. — Я свободен?

— Почти, — она шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. В душевой сразу стало тесно. — Есть ещё один урок. Главный.

Он насторожился. В его глазах мелькнула тень беспокойства, смешанного с любопытством. Светлана подошла ближе — так близко, что почувствовала запах его пота, смешанный с запахом дешёвого мыла и форменной ткани.

— Ты весь рейс смотришь на меня, как кот на сметану, — сказала она, переходя на «ты» и понижая голос. — Думаешь, я не замечаю? Думаешь, твои «для своих лет» и «вполне себе» — это комплименты?

— Я не хотел… — начал он, но Светлана приложила палец к его губам.

— Молчи. Ты хотел задеть меня. Показать, что ты тут главный. Но главный здесь не ты. И сейчас ты это поймёшь.

Она толкнула его — не сильно, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад и упёрся спиной в кафельную стену. Глаза у него расширились. Светлана стояла перед ним, уперев руки в бока, и улыбалась той самой улыбкой, от которой у молодых пассажиров подкашивались колени.

— Сними рубашку, — скомандовала она.

— Что?

— Рубашку сними. Она мокрая. Простудишься.

Кирилл медленно, словно во сне, расстегнул пуговицы и стянул рубашку. Торс у него оказался под стать остальному: широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот. Видно, что в спортзал ходит. Светлана одобрительно хмыкнула.

— Неплохо, — признала она. — Но мышцы — это ещё не всё. Важно, что у тебя в голове. И в штанах. А с этим, кажется, проблемы. Слишком много гонора.

— У меня нет проблем, — выдавил он. Голос у него сел на полтона ниже.

— Сейчас проверим.

Она приблизилась вплотную. Её ладонь легла ему на грудь, нащупала сосок и медленно, с нажимом провела по нему ногтем. Кирилл шумно выдохнул. Его тело напряглось, но он не пытался перехватить инициативу — то ли от неожиданности, то ли от того, что Светлана каким-то образом полностью парализовала его волю.

— Ты привык, что девочки сами падают к твоим ногам, — говорила она, продолжая водить пальцами по его груди, спускаясь ниже, к животу. — Ты думаешь, что ты неотразим. Что весь мир тебе должен. Но я тебе не девочка, Кирилл. Я женщина, которая видела таких, как ты, десятками. И знаешь, что я скажу?

— Что? — прошептал он.

— Что гонор — это скучно. А вот умение слушать и учиться — это интересно. Давай-ка посмотрим, насколько ты способный ученик.

Она расстегнула его ремень — резко, одним движением. Брюки упали на пол душевой. Следом полетели боксёры. Кирилл остался стоять перед ней совершенно голый, прижатый к стене, с выражением лица, в котором смешались шок, возбуждение и что-то ещё — что-то похожее на восторг.

— Руки по швам, — скомандовала Светлана. — Не двигаться. Понял?

— Понял, — выдохнул он.

Она медленно опустилась перед ним на корточки — прямо на кафельный пол душевой, не заботясь о форме. Её пальцы сомкнулись на его плоти, которая уже была в полной боевой готовности. Кирилл застонал и дёрнулся, но Светлана укоризненно покачала головой:

— Я сказала: не двигаться. Дисциплина — основа профессии.

— Вы… ты… издеваешься? — простонал он.

— Учу.

Она взяла его в рот. Медленно, глубоко, с тем самым мастерством, которое приходит только с опытом и которое ни один институт не даст. Кирилл вцепился руками в стену, сдерживаясь из последних сил. Его дыхание стало рваным, на лбу выступила испарина.

— Светлана Викторовна… — выдохнул он, и в его голосе не было больше ни капли нахальства. Только мольба и восторг. — Я… я сейчас…

Она отстранилась и поднялась на ноги. Посмотрела на него — раскрасневшегося, тяжело дышащего, с глазами, полными желания, — и улыбнулась.

— Уже лучше. Хоть по имени-отчеству назвал. Прогресс.

— Пожалуйста… — прошептал он.

— Что «пожалуйста»?

— Можно я… можно вы…

— Можно всё, — передразнила она его собственный тон. — Но только с моего разрешения. Понял?

— Да, — он часто закивал. — Да, Светлана Викторовна.

Она скинула юбку, оставшись в одной блузке, которая едва прикрывала бёдра, и шагнула к нему. Прижалась всем телом, чувствуя его напряжение. Её губы оказались у самого его уха.

— А теперь покажи, чему ты научился за сегодня. И помни: я твой наставник. Ты делаешь то, что я скажу. Медленно. Не спеша. Как следует.

Он повиновался. Его руки, только что беспомощно висевшие по швам, теперь легли на её бёдра — осторожно, почти робко. Пальцы скользнули под блузку, нашли грудь. Светлана одобрительно вздохнула.

— Вот так. Уже лучше.

Он приподнял её, усадил на край лавки, и она обхватила его бёдра ногами. Когда он вошёл в неё, то застонал — громко, не сдерживаясь, как стонал бы в своей постели. Светлана прижала палец к его губам.

— Тише, практикант. Мы на стоянке. Весь поезд услышит.

— Плевать на поезд, — выдохнул он, начиная двигаться.

Ритм он задал сам — быстрый, сильный, жадный. Но теперь это была не та наглая жадность, с которой он смотрел на неё утром. Это была жадность благодарности. Он старался — она чувствовала это в каждом толчке, в каждом прикосновении его пальцев, в том, как он ловил её дыхание. Он действительно учился.

— Хорошо, — шептала она, откидываясь на стену. — Очень хорошо. Давай, практикант. Покажи, на что способен.

И он показывал. Так, что через несколько минут Светлана уже не могла сдерживать стоны. Оргазм пришёл резко — взрывной, жаркий, выбивающий из лёгких воздух. Она вцепилась в его плечи и закричала — теперь уже не думая ни о пассажирах, ни о стоянке. И он кончил следом, содрогаясь всем телом, и она чувствовала, как его жар разливается внутри.

Несколько секунд они стояли, прижавшись друг к другу, и тяжело дышали. В душевой пахло мылом и сексом. Где-то далеко гуднул тепловоз — встречный состав проследовал мимо. Их стоянка подходила к концу.

Кирилл первым нарушил молчание:

— Светлана Викторовна… я… я, кажется, должен извиниться.

— За что? — она устало улыбнулась.

— За то, что вёл себя как придурок. За «для своих лет». За всё.

— Извинения приняты, — она потрепала его по мокрым волосам. — Но учти: полы в вагоне всё равно твои. И чай — тоже твой. До конца практики.

— Я вымою хоть весь поезд, — сказал он с такой искренностью, что Светлана рассмеялась.

— Вот это деловой подход. А теперь — одевайся. Скоро отправление, а у тебя ещё бельё не разнесено по третьему и пятому купе.

Они кое-как привели себя в порядок. Светлана поправила юбку и блузку, Кирилл натянул влажную рубашку и брюки. Прежде чем выйти из душевой, он вдруг остановился и посмотрел на неё — уже без усмешки, серьёзно.

— Светлана Викторовна, а можно вопрос?

— Валяй.

— Это… ну, то, что было… это часть практики?

Она прищурилась, раздумывая.