Aleks Kraas – Проводница Света (страница 2)
— Вот сюда… да, так… — она прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. — Не торопись. Поезд только до Рязани доехал, у нас ещё вся ночь впереди.
Но он не мог не торопиться. Его желание было слишком сильным, и Светлана, смеясь, сдалась. Она оседлала его, прижала к матрасу и взяла инициативу в свои руки. В тесной каморке их движения были рваными, страстными, и каждый толчок сопровождался стуком колёс. Арсений стонал, зажимая себе рот ладонью, и этот жест — такой мальчишеский, такой трогательный — заставил Светлану улыбнуться.
— Не бойся, — шепнула она. — Кроме нас, никого. Кричи, если хочешь.
Но он не кричал — только дышал часто-часто, как после стометровки. Светлана чувствовала его напряжение, его дрожь, его восторг. Она сама была близка к разрядке, когда вдруг — в самый неподходящий момент — вагонное радио ожило.
—
Голос диктора, бодрый и казённый, ворвался в их уединение, как третий лишний. Светлана прыснула. Арсений, который был на самом пике, дёрнулся и замер.
— Рязань, — сказала Светлана замогильным голосом и вдруг расхохоталась. — Мы как раз проезжаем Рязань!
Арсений, всё ещё тяжело дыша, непонимающе уставился на неё, а потом тоже засмеялся — нервно, с облегчением.
— Я думал, это конец света, — признался он.
— Конец света в Рязани? — Светлана смахнула выступившую слезу смеха. — Ну нет, мой милый. Рязань — это только начало. Давай-ка наверстаем.
И они наверстали — уже не так лихорадочно, а со вкусом, с расстановкой. И когда поезд тронулся от Рязани, набирая ход, Светлана наконец позволила себе расслабиться. Оргазм накрыл её тёплой волной — не взрывной, а обволакивающей, уютной, как старое одеяло. Арсений кончил следом, уткнувшись лицом в её плечо и что-то неразборчиво бормоча.
Потом они лежали, сплетённые, как два куска сахарной ваты, и молчали. За окном проплывали огни ночной Рязани — жёлтые квадраты окон, фонари, редкие машины. Поезд стучал колёсами размеренно, как метроном.
— Света, — позвал Арсений, когда дыхание выровнялось.
— М-м?
— А это… всегда так? Ну, у вас?
— Что «так»?
— Так весело.
Светлана задумалась. А действительно — с ним было весело. Не просто жарко, не просто приятно, а легко, словно они знали друг друга сто лет. Обычно после таких приключений ей хотелось, чтобы парень поскорее ушёл к себе и не мешал спать. Но Арсения выпроваживать не хотелось.
— Нет, — честно ответила она. — Не всегда. Ты особенный.
Он улыбнулся в темноте, и она услышала эту улыбку по его дыханию.
— Можно я ещё посижу? — спросил он робко. — Или… полежу?
— Лежи, — разрешила она и натянула на них обоих казённое одеяло. — Только до утра не храпи. У меня завтра отчётность.
— Не буду, — пообещал он и через минуту действительно засопел ровно и тихо.
Светлана лежала, глядя в потолок, и слушала, как стучат колёса. «Рязань», — повторила она про себя и улыбнулась. Надо же: столько лет в этих поездах, а Рязань отныне будет ассоциироваться не с вокзальными пирожками, а с этим милым мальчиком, его этюдником и его улыбкой.
Завтра он сойдёт где-то под Волгоградом, и она, скорее всего, никогда его больше не увидит. Ну и пусть. Зато рейс удался. Особого назначения рейс. Со своим, особенным пассажиром.
Она поцеловала его в макушку и закрыла глаза. До Волгограда было ещё много часов, и кто знает, что принесёт завтрашний день? Может, ещё одного художника. Или музыканта. Или спортсмена. В поездах всякое бывает. На то они и поезда.
Глава 2. Студент-практикант
До Волгограда доехали без приключений. Арсений сошёл на маленькой станции за час до конечной, сжимая в руке этюдник и на прощание поцеловав Светлану в щёку — робко, по-детски, но с такой благодарностью во взгляде, что она даже растрогалась.
— Вы… ты… самая потрясающая женщина, которую я встречал, — сказал он, запинаясь. — Я, наверное, никогда тебя не забуду.
— И не надо, — Светлана потрепала его по кудрям. — Рисуй свои этюды, художник. И не забывай пить чай.
Он помахал ей с платформы, и она махала в ответ, пока поезд не тронулся. Потом вздохнула, поправила китель и вернулась к своим обязанностям. Ещё один рейс, ещё одно приключение. Жизнь проводницы — как поезд: никогда не знаешь, кто сядет на следующей станции.
В Волгограде у неё было два дня отдыха. Она провела их с пользой: отоспалась, сходила в парикмахерскую, обновила помаду и навестила сына. Тот, как всегда, встретил её ворчанием: «Мам, когда ты уже остепенишься?», на что Светлана ответила: «Никогда, мой милый, никогда». Потом был новый рейс, и она заступила на смену в приподнятом настроении.
Перед отправлением её вызвал к себе начальник поезда — грузный, усатый дядька по фамилии Трофимов, которого Светлана за глаза называла Усатый Нянь. Он сидел в своём купе, как всегда, с чашкой чая и папкой графиков.
— Светлана Викторовна, — начал он, и по его тону она сразу поняла: сейчас будет что-то, что ей не понравится. — У меня для вас новость. К вам в вагон прикрепляют практиканта.
— Кого? — Светлана приподняла бровь. — Трофимов, вы же знаете, я работаю одна. Мне помощники не нужны.
— Нужны, не нужны — это не нам решать, — он развёл руками. — Приказ из депо. Новые стандарты обучения. Парень молодой, девятнадцать лет, училище заканчивает. Должен пройти практику в рейсе. И вы — лучший наставник, Светлана Викторовна. Кому, как не вам, учить молодёжь уму-разуму?
— Уму-разуму, значит, — усмехнулась Светлана. — Ну-ну. И где этот вундеркинд?
— Кирилл! — крикнул Трофимов в коридор. — Зайди!
Дверь открылась, и в купе вошёл парень. Светлана окинула его быстрым профессиональным взглядом и мысленно поставила галочки. Высокий — плюс. Плечи широкие — плюс. Лицо смазливое, даже слишком: светлые волосы уложены волосок к волоску, голубые глаза смотрят с ленивой наглостью, на губах — усмешечка. Одет с иголочки в новенькую форму, которая на нём сидела как влитая. И по этой форме, и по тому, как он стоял — руки в карманах, подбородок задран, — Светлана мгновенно определила породу: мажор. Самоуверенный, нахальный, привыкший, что девушки вешаются на него гроздьями.
— Здрасьте, — бросил он небрежно, даже не соизволив вынуть руки из карманов. — Вы, значит, Светлана? Меня Кирилл зовут. Можно просто Кир.
— Можно просто «Светлана Викторовна», — отрезала она ледяным тоном. — Руки из карманов выньте, когда разговариваете со старшими.
Кирилл удивлённо моргнул, но руки вынул. Трофимов кашлянул в усы, пряча улыбку.
— Вот и познакомились. Кирилл, Светлана Викторовна — лучший проводник на этом направлении. Будешь её слушаться, многому научишься.
— Не сомневаюсь, — протянул Кирилл, и в его голосе прозвучала двусмысленность, которую Светлана уловила мгновенно.
— Идите в вагон, — велела она. — Ждите меня у четвёртого СВ. И поправьте галстук — он у вас съехал набок.
Кирилл дёрнул галстук, усмехнулся и вышел. Когда дверь закрылась, Светлана повернулась к Трофимову.
— Вы серьёзно? — спросила она. — Этот павлин будет у меня практиковаться?
— Приказ, Светлана Викторовна, — развёл руками начальник. — Его папаша — какая-то шишка в управлении. Не подкопаешься.
— Шишка, значит, — она поджала губы. — Ну, я ему устрою практику. Будет мне полы драить до блеска.
Трофимов хмыкнул и вернулся к чаю, а Светлана отправилась к своему вагону.
Первый час рейса показал, что Кирилл был именно таким, каким она его себе представила. Он ничего не умел. Чашки ронял, бельё складывал кое-как, пассажирам хамил, а когда она попыталась показать ему, как правильно заваривать чай в титане, он закатил глаза и заявил:
— Да я умею, честное слово. Что там сложного?
— Сложного ничего, — согласилась Светлана. — Но раз вы такой умелый, Кирилл, — сами займётесь чаем для всего вагона. Вперёд.
Она скрестила руки на груди и наблюдала, как он обжигается, проливает кипяток, путает подстаканники и в итоге выдаёт пассажирам четвёртого купе чай с такой концентрацией заварки, что его можно было есть ложкой. Пассажирка, пожилая дама с болонкой, возмутилась, и Светлане пришлось лично извиняться и переделывать.
— Позорище, — сказала она Кириллу, когда они отошли в служебное купе. — Вы хоть что-нибудь умеете?
Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё всё с той же нахальной усмешкой.
— Я много чего умею, Светлана Викторовна. Просто поезда — это не моё.
— А что ваше? — она прищурилась.
— Ну… — он окинул её оценивающим взглядом, задержавшись на бёдрах, — девушкам нравлюсь, например.
Светлана расхохоталась.
— Девушкам, значит? И многим уже понравились?
— Достаточному количеству, — он пожал плечами. — Я вообще-то думал, что практика будет скучной, но вы… — он снова прошёлся взглядом по её фигуре, — вы ничего. Вполне себе. Для своих лет.
Вот тут Светлана перестала смеяться. «Для своих лет». Значит, так? Ну, держись, практикант. Ты сам напросился.
— Ладно, — сказала она сладким голосом. — Умеете вы немного, но это дело поправимое. Будете учиться. А пока — вот вам тряпка, вот ведро. Пойдёте в душевую для персонала и вымоете её до блеска. Чтобы ни одной капли мыла на стенах. Поняли?
— Чего? — он опешил. — Душ мыть? Это не входит в мои обязанности!