Aleks Kraas – Эльфийская рукопись «Зов крови и стали» (страница 2)

Раздался треск, и мелодичный вскрик боли нарушил безмолвие Зеленого моря.

Но это был не тот крик, которого ожидал Максим. Вскрик раздался не от удара палкой — эльф успел отдёрнуть руку с невероятной, змеиной скоростью. Треск издала ветка, на которую наступил один из фланговых лучников, заходящих со спины. А крик... крик принадлежал третьему эльфу, который материализовался слева и замер, увидев лицо чужака в разорванном камуфляже.

Эльфы не нападали. Они стояли полукругом, на безопасной дистанции, и разглядывали Максима с выражением, которое он меньше всего ожидал увидеть — с жалостью, смешанной с брезгливым любопытством. Так смотрят на раненого зверя, который ещё пытается скалить зубы, но уже не опасен.

— Нар-э́стель, — произнёс старший, опуская клинок. Голос его звучал мягко, почти успокаивающе. — Авари во́рта. Тьел, и́мрад...

Максим не понимал ни слова, но интонация была знакомой. Так говорили врачи «Скорой» с тяжелоранеными, которых вытаскивали из-под завалов. «Тихо, тихо, мы свои, мы поможем...»

В глазах потемнело. Адреналин, державший его на ногах последние минуты, схлынул так же резко, как и пришёл. Палка выпала из ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и Максим рухнул на колени в мягкий мох, успев лишь выставить перед собой левую руку. Правая сторона тела горела огнём.

Старший эльф приблизился. Теперь Максим мог разглядеть его лицо. Тонкие черты, высокие скулы, глаза цвета расплавленного золота. На вид — юноша лет двадцати пяти, но что-то в глубине этого взгляда говорило о прожитых десятилетиях, если не веках. У виска пульсировала тонкая татуировка — вязь серебряных листьев, меняющая очертания с каждым ударом сердца эльфа.

— Человек? — спросил эльф на ломаном, искажённом всеобщем языке, звучавшем как старофранцузский, пропущенный через синтезатор. — Ты... человек?

Максим облизал пересохшие, потрескавшиеся губы. Язык был чужим, но слово «человек» он узнал. Или это мозг сам достроил значение? В висках гудело.

— Человек, — выдохнул он. — Русский. Спецназ.

Эльф наклонил голову, явно не понимая значения последних слов, но кивнул. Его взгляд скользнул по кровавым пятнам на камуфляже, по обрывкам снаряжения, по странной стрижке чужака. Он протянул руку — длинные, музыкальные пальцы с безупречным маникюром — и коснулся плеча Максима.

В ту же секунду мир взорвался вспышкой боли. Эльфийское прикосновение словно замкнуло какую-то цепь, и всё, что Максим глушил усилием воли, хлынуло наружу. Он закричал — глухо, сквозь стиснутые зубы — и потерял сознание.

Сознание возвращалось урывками.

Голоса. Мелодичные, переливчатые, они сплетались в странный хор. Иногда в него вплетались гортанные, грубые ноты — это говорили не эльфы. Потом — движение. Его куда-то несли. Ткань носилок ритмично покачивалась, и каждый шаг носильщиков отдавался болью.

Пламя. Он видел пламя сквозь сомкнутые веки — не жаркое, а холодное, серебристо-голубое. Оно лилось откуда-то сверху, пульсировало в такт песнопениям, которые стали ближе и тише.

Запахи. Лесной аромат сменился запахом благовоний, сушёных трав и чего-то металлического. Так пахнет в современных операционных — озоном и антисептиком, только здесь всё было гуще, древнее.

— Рана... не наша магия, — донёсся до него женский голос, низкий и бархатистый. — Его тело... иная структура. Кровь красная, но в ней... искра? Нет, пепел. Он умирал, Линдир. Умирал много раз. И возвращался.

— Он воин, — ответил знакомый голос старшего эльфа. — Я видел его глаза, госпожа Эльвира. Он ударил меня. Полуживой, безоружный, один против троих Серебряной Луны. Он ударил первым.

— Глупость, — холодно отозвалась женщина.

— Храбрость, — поправил эльф. — Спаси его.

— Я не даю таких обещаний.

Максим хотел ответить, что он в состоянии сам о себе позаботиться, но сознание снова ускользнуло.

Второе пробуждение было совсем другим.

Он открыл глаза и увидел деревянный потолок. Точнее, живой потолок: ветви и листья, переплетённые так плотно, что образовывали свод. Сквозь них просачивался мягкий, зеленоватый свет. Не солнечный — искусственный, магический.

Максим лежал на чём-то, напоминавшем кушетку из живого мха, который подстраивался под изгибы тела. Боль никуда не ушла, но стала фоновой, терпимой, как старая боевая рана в плохую погоду. Он осторожно приподнял голову и осмотрел себя.

Его раздели. Точнее, срезали то, что осталось от формы — лохмотья «мультикама» аккуратно лежали на низком столике у стены, вместе с остатками разгрузки, пустыми подсумками и единственной уцелевшей гранатой Ф-1. Гранату он отметил сразу — запал на месте, кольцо не сорвано. Уже хорошо.

На груди и животе — повязки из полупрозрачной, светящейся ткани. Под ними угадывались розовые, свежие шрамы. Кто-то очень умело заштопал его раны, и сделал это без единого шва. Магия.

Он пошевелил пальцами правой руки — те работали. Согнул в локте — сустав двигался, хотя и с ноющей болью. Ноги целы. Позвоночник цел. Ребра... три сломаны, судя по ощущениям, но уже срастаются. Он знал это чувство — регенерация шла полным ходом, неестественно быстро.

Он сел, преодолевая головокружение, и в этот момент полог из листьев, заменявший дверь, отодвинулся.

Вошла эльфийка.

Высокая, выше любого из встреченных им мужчин-эльфов. Волосы цвета тёмного серебра спускались до пояса, заплетённые в сложную косу с вплетёнными живыми цветами. Лицо — холодное, точеное, как у мраморной статуи, но в огромных фиалковых глазах читался живой, цепкий ум. Одета она была в длинное одеяние цвета индиго, расшитое астрономическими символами. На поясе — не меч, а связка флаконов и инструментов, напоминающих средневековые хирургические, но из какого-то полупрозрачного кристалла.

Эльвира. Та самая целительница.

— Ты проснулся, — констатировала она неожиданно низким для её внешности голосом. Говорила она на том же общем языке, что и Линдир, но куда увереннее. — На двенадцать часов раньше, чем я рассчитывала. Любопытно.

— Где я? — голос Максима прозвучал хрипло, но твёрдо.

— В Валиноре, Сердце Леса. В моём госпитале, если быть точной. — Эльвира подошла ближе, и в её пальцах заплясал серебряный огонёк. Она провела рукой над его грудью, не касаясь. — Ты был на пороге Чертогов Мандоса. Ещё шаг — и я бы не вытащила.

— Спасибо, — коротко бросил Максим, хотя благодарность далась ему с трудом. Он не привык быть обязанным.

— Не благодари. Мне было любопытно. — Эльвира убрала руку и присела на край ложа, глядя на него изучающе. — Ты — человек. Настоящий человек. Не полукровка, не мутант из Пустошей. Откуда ты?

— С Земли.

Эльвира нахмурилась, явно не узнав названия.

— Твой мир. Как ты попал в Элдар?

— Я надеялся, что ты мне это скажешь.

Целительница помолчала, разглядывая его с тем же выражением, с каким биолог разглядывает неизвестный вид — без враждебности, но и без особого тепла.

— Разрыв, — произнесла она наконец. — Портал. Ткань между мирами здесь тонка. Иногда в наш мир проваливаются... существа. Обычно это звери или монстры. Иногда — орки с изнанки Пустошей. Человек — впервые за восемьсот лет.

— Значит, я уникум. — Максим усмехнулся и тут же поморщился от боли в рёбрах. — Обратного билета, надо понимать, нет?

— Порталы открываются лишь в одну сторону. Разрыв затягивается мгновенно. Мне жаль.

Он ожидал этого ответа. Где-то в глубине души он понял это ещё там, в лесу, когда увидел два солнца. Земля осталась где-то за гранью, вместе с Кубинцем, беженцами, недописанным рапортом на столе, и жизнью, которая оборвалась на взрыве фугаса.

Он умер там. И родился здесь.

— Ладно, — Максим шумно выдохнул и впервые за долгое время позволил себе секунду слабости. — Меня зовут Максим Волков. Майор. Позывной «Барс». Если я здесь застрял, значит, буду разбираться в местных правилах.

Эльвира медленно кивнула, словно одобряя его решение.

— Меня зовут Эльвира из Дома Целителей. А это, — она кивнула на полог, — Лорд Линдир, сын Владыки Элладана. Он ждал твоего пробуждения.

В палату бесшумно скользнул тот самый эльф-следопыт. Теперь, при свете, Максим мог разглядеть его лучше. Высокий, подтянутый, в элегантном кожаном доспехе с вставками из мифрила. На поясе — тот самый изогнутый клинок, который теперь не светился. Длинные пепельные волосы были перехвачены серебряным обручем. На плече — герб: полумесяц, пронзённый стрелой.

— Рад, что ты жив, чужак, — произнёс Линдир, слегка склоняя голову. — Я должен извиниться за нашу встречу. Мы приняли тебя за разведчика Тёмной Орды.

— За орка, что ли? — Максим хмыкнул, вспоминая своё отражение в луже до того, как потерять сознание: залитое кровью лицо, слипшиеся от грязи короткие волосы, камуфляж, похожий на шкуру неведомого зверя. — Ну, в темноте, может, и сошёл бы.

— Ты говоришь на всеобщем наречии, — отметил Линдир. — Хотя и с акцентом.

— Вампиризм языковой, — пожал плечами Максим, хотя сам ещё не до конца понимал, как это работает. Видимо, местная магия или сам мир как-то подстроил его сознание. — Я понимаю вас, вы — меня. Детали выясним потом.

Линдир переглянулся с Эльвирой, и в этом взгляде мелькнуло что-то, что Максим не смог расшифровать.

— Владыка Элладан хочет видеть тебя, — сказал эльф. — Сегодня, как только Целительница разрешит тебе встать.

— А если я не хочу никого видеть? — Максим прищурился.