Aleks Kraas – Эльфийская рукопись «Зов крови и стали» (страница 1)
Aleks Kraas
Эльфийская рукопись «Зов крови и стали»
«Зов крови и стали»
Глава 1. Последний рубеж
Смерть пахла раскаленным металлом и пылью.
Майор Максим Волков, позывной «Барс», вдавился щекой в крошево битого кирпича. Над головой, с мерзким воем, пронеслась очередь из ДШК, вспарывая воздух и высекая каменную крошку из стены за спиной. Пот заливал глаза, смешиваясь с песком и копотью, но он даже не моргал. Сектор обстрела — тридцать градусов. Укрытие — фрагмент бетонной балки.
Ненадежно. Но другого нет.
Сквозь грохот боя он слышал захлебывающийся кашель пулемета «Печенег» справа — Лёха «Кубинец» продолжал поливать длинными очередями пыльную улицу, заставляя «духов» прятаться за остовами сгоревших машин. Где-то там, в серой мути, заходили с фланга.
Они не должны были здесь оказаться. Это был гуманитарный конвой. Два грузовика с медикаментами и водой, легкое сопровождение. Но на блокпосту их уже ждали. Слив. Пахло дерьмом и предательством за километр.
— Барс, у меня двести и триста! — голос Кубинца сорвался на хрип. — Кирпич готов. Патроны на исходе!
Максим бросил быстрый взгляд влево, где за перевернутым пикапом лежали гражданские — трое детей, закутанные в серые пыльные тряпки, и старуха с остановившимся взглядом, полным безграничного ужаса. Он видел этот взгляд тысячи раз. В Чечне, в Дагестане, в Сирии. Взгляд человека, который уже простился с жизнью.
— Гражданские нам приказывали не брать... — донеслось по рации откуда-то из штабной машины, еще живой.
— Пошли вы со своими приказами, — беззлобно, почти ласково ответил Максим, меняя магазин в своем АК-12. В голове, словно компьютер, просчитывал варианты. Патронов — два полных рожка и один неполный. Гранат Ф-1 — одна. Дымовая шашка. У Кубинца — лента на полкороба. С фланга обходили пятеро, впереди напирало около десятка. Силы неравны.
Он принял решение за секунду. Единственно верное, как учили. Задача — выиграть время для отхода гражданских. Цена — не важна.
— Кубинец! — рявкнул он, перекатываясь к дымящемуся остову БТР. — Уводи беженцев через пролом в стене! Я прикрою!
— Макс, ты охренел?! Мы вместе...
— Это приказ! — рык перекрыл грохот боя. — Выполнять, мать твою! У тебя десять минут. Вертолеты уже в воздухе.
Он не знал, были ли в воздухе вертолеты. Связь пищала и трещала помехами. Но Кубинцу нужно было верить.
Максим вскочил на ноги и, низко пригнувшись, рванул вперед, навстречу наступающим боевикам. Очередь — короткая, злая, на поражение. Один рухнул, схватившись за грудь. Второй. Третий. Автомат дернулся в руках, выплевывая смерть. Магазин пуст.
Не останавливаясь, сменил его. Граната ушла в узкий проулок, откуда доносились крики на чужом гортанном языке. Взрыв, пыль, крик.
Он двигался словно в трансе, на одних рефлексах, рожденных годами тренировок и десятками реальных боев. Тело помнило всё. Скольжение, перекат, позиция для стрельбы, снова рывок. Максим превратился в машину для убийства, в движущуюся мишень, которая огрызается свинцом. В голове гулко билась одна мысль: «Десять минут. Продержаться десять минут».
Он не заметил гранатометчика. Засада была идеальной. Просто в какой-то момент мир перед глазами набух огненным шаром, а тело, легкое и невесомое, подбросило в воздух. Боли не было. Было лишь чувство полета и звенящая, плотная тишина, обрушившаяся на барабанные перепонки.
Спиной он жестко приложился о стену. Перед глазами всё плыло, картинка двоилась. Горячая волна залила грудь — кровь. Своя. Дышать становилось трудно.
Откуда-то из красного тумана вынырнула бородатая рожа с перекошенным ненавистью лицом. В руках боевика блеснул нож. Максим попытался поднять автомат, но правая рука не слушалась, висела плетью. Боевик замахнулся...
Выстрел прозвучал глухо. Бородач замер, в его лбу аккуратным третьим глазом распустилось входное отверстие. Кубинец не ушел. Не мог уйти. Стоял в проеме с дымящимся пистолетом в руке, с перекошенным от ярости лицом.
Но Максим этого уже почти не видел. Краски мира тускнели, звуки отдалялись. Он падал в глубокий, бездонный колодец, где не было ни войны, ни страха, ни времени. Последней мыслью, холодной и четкой, было: «Задачу выполнил... Гражданские ушли...»
А потом пришла Тьма.
Глава 2. Пробуждение в Зеленом море
Запах вернул его к жизни. Не едкая гарь, не бензиновая вонь, не больничный спирт, а что-то густое, пряное, словно вдохнул целую охапку свежей травы, сырой земли и незнакомых, пьянящих цветов.
Максим открыл глаза. Вернее, попытался.
Правый не видел ничего, кроме мутной пелены, левый различил лишь размытое пятно изумрудного цвета. Света было слишком много, он лился отовсюду, пронзая зелень. Веки, налитые свинцом, снова сомкнулись. Каждая клеточка тела кричала от боли, тупой, пульсирующей. Его как будто пропустили через бетономешалку, а потом небрежно собрали заново.
Сознание возвращалось рывками, как радиосигнал с помехами. Он попытался пошевелить пальцами правой руки. Пальцы послушались. Уже хорошо. Правая, которая была перебита, работала. Он прислушался к себе. Внутренние органы, ребра... Ребра целы. Странно. Множественные осколочные ранения... Фугас...
Он резко сел и тут же взвыл от боли в боку.
Перед глазами распахнулся совершенно невозможный мир. Он сидел на толстом слое мха, ярко-зеленого, пружинистого, словно дорогой матрас. Вокруг высились деревья. Нет, не деревья — исполины, уходящие кронами куда-то в светящуюся дымку. Их стволы, гладкие и серебристые, были сплетены в причудливые узоры, а в вышине шелестела листва всех оттенков — от нежно-салатового до темно-фиолетового. В воздухе плавали золотистые пылинки, и дышалось так легко, словно организм забыл, что такое усталость и ранения.
Максим машинально ощупал себя. На нем была его полевая форма — разорванный в клочья «мультикам», покрытый засохшей кровью и грязью. Но под формой, на коже, он нащупал лишь гладкие шрамы, тонкие, розовые, словно с момента ранения прошли месяцы, а не часы. Бронежилета «Ратник» не было. Автомата тоже. Ни ножа, ни подсумков. Чисто.
— Твою мать... — выдохнул он, и голос его прозвучал глухо, чуждо в этом безмолвии.
Мозг, привыкший к анализу, начал выстраивать логические цепочки. Фугас. Тяжелое ранение. Эвакуация? Не похоже. Больница? Исключено. Таких деревьев не существует в природе. Два солнца?
Он поднял взгляд. Сквозь кроны пробивались два светила — одно золотистое, другое поменьше, отливающее серебром. Всё встало на свои места. Ирреальность происходящего ударила под дых. Он в чужом мире. Это не Земля. Может, он в коме и это бред? Нет, боль была слишком настоящей, ныло разбитое ухо. Слишком реально пахло. Слишком мокрой была земля.
Первым делом — выживание. Оценить обстановку, найти укрытие, питьевую воду, оружие. Всё, чему его учили, никуда не делось. Он — солдат. И его война не закончилась, она просто сменила декорации.
Поднявшись на ноги, держась за ствол дерева, Максим осмотрелся. Лес не был безмолвным. Где-то вдалеке пересвистывались птицы, звук был мелодичным, словно кто-то играл на флейте. Максим подобрал увесистый сук, обломанный с одного конца в острую щепу. Уже оружие. Какое-никакое.
Он сделал шаг, второй. Тело слушалось с трудом, но с каждым движением в мышцы вливалась сила. Голод не мучил: это плохой признак, организм работал на резервах. Нужна была вода.
Звук флейты стал громче. Но теперь Максим ясно различал в нем ритмичные, гортанные звуки. Это не птицы. Это речь. И она приближалась.
Он замер, слившись со стволом. Через секунду на узкую прогалину бесшумно вышли трое.
Это были не люди. Точнее, люди, но другие. Высокие, словно сошедшие с полотен художников-прерафаэлитов, гибкие, одетые в странные кольчужные рубахи, поверх которых были надеты кожаные панцири с вычурной гравировкой. У каждого за спиной — лук необычной формы, без тетивы, но с каким-то кристаллом в центре. Волосы — длинные, пепельные и светлые, собраны в сложные косы. Уши — заостренные кверху. Эльфы. Самые настоящие.
Они двигались с плавной, нечеловеческой грацией, их глаза, миндалевидные, цвета светлого янтаря, цепко обшаривали пространство. Один из них, идущий впереди, на мгновение задержал взгляд на сломанной ветке, на примятой траве, следах крови. Тонкие ноздри хищно дрогнули. Он сказал что-то на певучем языке, и двое других мгновенно растворились среди деревьев, беря Максима в классический охват с флангов.
Они его заметили. Это были следопыты. Профессионалы в своей стихии.
Максим перехватил свою дубину поудобнее. Он был ранен, ослаблен, в чужом мире. Но он был майором спецназа ГРУ. И если они приняли его за дичь, то глубоко ошиблись.
Старший эльф сделал шаг вперед, доставая из-за пояса клинок, похожий на изогнутый луч света. Его губы искривила усмешка. Он смотрел на Максима, как на грязное, непонятное животное. В его глазах читался приговор.
Максим не стал ждать. Он атаковал первым. Резко, грубо, уходя из-под прицела лучника слева, он сократил дистанцию и нанес удар палкой — не в корпус, нет, а целя в пальцы, сжимающие клинок. Земная механика боя, основанная на биомеханике и болевых точках, против эльфийской магии.
Раздался треск, и мелодичный вскрик боли нарушил безмолвие Зеленого моря.
Война в новом мире началась для Максима с драки в лесу. И он планировал её выиграть.