Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 92)
Ах, да!
Я торопливо набираю в СМС адрес ресторана, жму “отправить” и вылетаю на улицу. Прячу мобильник в карман и оглядываюсь. Решаю, что ждать такси будет долго, проще и быстрее пешком. По старинке на своих двоих. Поправлю шапку и делаю рывок в сторону, когда меня грубо и резко тормозят, схватив за локоть.
Я охаю, чуть не поскользнувшись и машинально дернув рукой, растерянно оборачиваюсь.
Сердце срывается в пропасть.
Нервы сплетаются в бантики, и с губ слетает испуганное:
– Эдик…
– Привет, Синичкина.
Пальцы на моем локте сжимаются сильней. Становится больно даже сквозь ткань кофты и пуховика. На завтра наверняка будут синяки от вцепившейся в меня клешни Красильникова.
Я шиплю, как дикая кошка и делаю еще одну попытку вырвать руку из захвата. Бес толку. Меня только сильнее притягивают к себе, встряхнув, как котенка, за шкирку. В нос ударяет горький, противный, разъедающий слизистую парфюм Эдика. Дыхание спирает. А к туалетной воде примешивается легкий запах алкоголя, и меня моментально воротит. Пьяный? Не совсем, но “на грудь” точно принял. Дурачина!
От макушки до пят вибрациями прокатывается злость.
– Пусти меня! – приказываю, пытаясь вывернуться.
Красильников и не подумал послушаться. Как держал, гад, крепко, так и держит. Даже не дрогнул. Я делаю попытку замахнуться ладонью и съездить ему по физиономии. Уворачивается. Еще и запястье перехватывает, сдавливая до слез.
– Не рыпайся, Услада.
– Какого черта тебе надо, Эдик?!
– Это тебе какого черта надо лезть в это дело, а? По-хорошему прошу, не суй свой нос, Синичкина. Последний раз предупреждаю – тебе же будет хуже! Подумай о том, что тебе есть, что терять, – скалится Эдик, высверливая своим стальным взглядом дыру в моей голове.
– Это в какое это дело? – щурюсь.
Он морщится.
– Сама знаешь. Дай Ростовцеву разобраться с Бурменцевым, иначе…
– Иначе что?! – выплевываю мужчине в лицо. – Что ты сделаешь? Ну же? Давай!
Молчит. Желваками поигрывает и молчит. Закипает, ноздри раздуваются, как у разъяренного быка, а морда краснеет на глазах. Я всерьез начинаю беспокоиться, не лопнет ли его голова, как перезревший помидор.
– Когда сделаю, увидишь, – говорит спокойно, но тут же, словно мужчину не глядя подменили, Эдик звереет на глазах и почти орет:
– Отступись, дура! На хрен ты этому Бурменцеву не нужна, не лезь! Не порти себе и своим детям жизнь!
Теперь уже моя очередь морщиться и краснеть. Но не от смущения, а от злости. Еще не хватало, чтобы этот самовлюбленный павлин меня жизни учил!
– Чего он тебе наобещал, а? – спрашиваю и даже умудряюсь усмехнуться. – Горы денег посулил? Должность? Или сестренку в жены? Родство со своим гнилым семейством? – брыкаюсь. – Так вот забудь. Если Ростовцев своего друга, которого знает много лет, не постеснялся бросить и подставить, то через тебя он просто переступит, с грязью сравняет и пойдет дальше, Красильников. А ты, дурак, так и будешь, развесив уши, вестись на его сладкие обещания, бегая, высунув язык, как верный пес за хозяином!
– Много-то ты понимаешь, Синичкина! – взревев, встряхивают меня за ворот пуховика Красильников. Наступая, заставляя сделать шаг.
– Да уж побольше твоего, похоже.
– Ты вообще, как была глупой наивной девчонкой, верящей в сказки, так ты ей и осталась! Развесила уши, в любовь какую-то там поверила. Да на хрен ему твоя любовь не нужна, понятно?! Такие, как твой Рома, не влюбляются, отношений не заводят и семью не строят! Тем более с такими, как ты, Синичкина, с довеском в виде двух спиногрызов и целым багажом проблем и комплексов, ясно?!
Я опешила.
Мне только что влепили оущтимую, тяжелую, словесную пощечину.
Вон значит как? Довесок? Спиногрызы? Проблемы и комплексы?
Я ошарашенно хлопала ресницами, глядя прямо в лицо этого подонка, и с трудом держала себя оттого, чтобы плюнуть! Как верблюд, совсем некультурно и не по-девчачьи, зарядить ему в его противную рожу! Если я когда-то за все пять лет и имела глупость сожалеть о том, что у нас с Красильниковым ничего не срослось, то теперь, сейчас, официально заявляю – да шел бы он на хрен! Я в ярости. Перед глазами кровавая пелена, и я хочу убивать!
Проморгавшись, даю себе пару секунд, пару глубоких вдохов и удивительно спокойно говорю:
– Я, может, и глупая, наивная девчонка, а вот ты, – цепляюсь пальцами за воротник пальто Красильникова и, привстав на носочки, с небывалым наслаждением заявляю ему прямо глядя в глаза:
– Ты продажная сволочь, Красильников!
Пару секунд, пока до “адресата” дойдет мой “посыл”, и я, улыбнувшись, со всей дури припечатываю ему коленом между ног, прямо в совершенно ненужный ему его детородный орган.
– Дура! – скручивается от боли этот “недомужик”.
Я, улучив момент, рванула вперед. Проскальзывая на дороге, потеряла шапку, чуть было не рванула обратно за ней, но вовремя себя остановила и, плюнув на нее, петляя между машин, пулей вылетела со двора. Запыхавшись, оглянулась. Очухавшийся Эдик несется следом. Быстро сокращая между нами расстояние, нагоняет, при этом пару раз чуть не заваливается на свою задницу, в последний момент устояв на ногах.
Это было бы смешно – не будь так печально.
Сначала накрывает паника от мысли, что мне от него при всем желании не убежать, и значит надо прятаться и петлять!
А потом…
Потом прямо передо мной, с визгом колодок и треском шин, тормозит знакомая белоснежная машина. Память не успевает проанализировать полученную картинку и напомнить мне, где я ее видела, когда окно опускается и я слышу:
– Скорей! Давай в машину, Лада! Быстро!
Стеф.
Ох, да что ж за день-то такой!
Пульс лупит раза в три выше нормы, ноги трясутся, дыхание вообще в ауте, легкие не справляются, а у меня всего доли секунды на принятие решения: довериться или нет. Понимаю, что если я сейчас просчитаюсь, то до Бурменцева точно уже не доберусь. И оглядываюсь.
– А ну вернись, Синичкина! – орет Красильников.
Черт-черт-черт!
Критически оценив ситуацию, понимаю, что если будет такая надобность, скорее справлюсь со Стеф, чем с Эдиком, который уже в затылок дышит разъяренным, ущемленным бизоном…
Пан или пропал, Синичкина!
Дергаю ручку и запрыгиваю в салон, захлопывая дверь. В последний момент, когда кулак Эдика уже прилетает в стекло, машина Стеф с диким ревом срывается с места. Девушка давит по газам и, игнорируя сигналы недовольных водил, вылетает на дорогу. Мастерски вильнув рулем, пересекая сразу три сплошных, пристраивается в крайней полосе.
Я выдыхаю, наблюдая, как фигура Эдика отделяется в зеркале, и откидываю голову на подголовник, чувствуя, как адски частит сердце. Испуг и паника запоздало накатывают, накрывая до звездочек в глазах, и я не сразу соображаю, что надо назвать адрес. Вообще языком ворочать не получается, отдышаться не могу.
Стеф заговаривает первая и сразу в лоб:
– Тебе нужно в ресторан “Пифагор”.
– Я-я знаю.
– Рома он… – начинает, да тут же поджав губы, замолкает. – Сложно, в общем.
– Сложно для кого? Для тебя рассказать или для меня понять? – бурчу и злюсь.
Стефания бросает на меня быстрый взгляд и игнорирует вопрос.
Немного погодя начинает снова, но уже о другом:
– Его надо остановить. Счета в этих договорах, которые сегодня должны подписать, не те! Деньги уйдут не на счет фирмы Бурменцева, а на офшоры моего брата.
– Откуда ты…
– Я подслушала этот разговор сегодня утром. Когда денег Рома не получит, уже будет поздно. Степа планирует сбежать за границу, и его будет не достать, а Роме придется возмещать убытки, и не дай бог, вляпаться в уголовное дело! Не знаю, как, но братец планирует ему эти деньги приписать как кражу в особо крупных размерах.
К горлу подкатывает ком. Ну, вот только этого еще не хватало!
– Ты уверена?
– Своими ушами слышала, Лада! Ехала туда как раз, когда тебя увидела у дома. Насколько я поняла, этот Коломин… или как там его, – морщит нос водитель, – он с братом заодно.
– Зачем им это?