Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 90)

Предлагаю неожиданно:

– Малышня, а может, на улицу выйдем? Воздухом подышим, Рича выгуляем, в снежки поиграем, что думаете?

Что могли думать двое детей?

Глазки загорелись, улыбки хитрые по мордашкам расплылись и, конечно, они были “за”. Двумя руками за любой кипиш и уж тем более за ночные прогулки.

Рома

– Ну вот, приехали, – сообщает очевидное Петр, притормаживая у соседнего подъезда. У моего настолько плотно наставили машин, что не подъехать. Какой-то отчаянный смельчак вообще тачку посреди дороги бросил.

– Вижу, Петь. Вижу…

Тяну.

Выходить не тороплюсь. Кручу в руке фенечки и смотрю на окна своей квартиры.

Что за мысль так отчаянно бьется в черепушке? Не пойму. Раздражающе настойчивая мысль. В сердце что-то екает и сжимается при виде этого двора. Как будто он что-то крайне важное и значимое, хотя это не так. Никогда таким не был.

Чертовщина какая-то.

– Какие-то проблемы, Роман Викторович?

– Нет, Петь.

– Может все-таки домой? За город?

Поджимаю губы, потирая виски.

Может быть.

Но нет.

– Раз уж приехали, останусь здесь, – дергаю ручку двери, выбираясь из теплого салона. Прячу браслеты в карман брюк.

– Уверены?

Я в таком состоянии, что даже в имени своем не уверен.

– Завтра в девять подъезжай за мной, – бросаю, пропуская мимо ушей вопрос водителя. – Пока с машиной не разберусь, придется тебе меня возить.

– Без проблем. Всегда за радость.

Я киваю и прощаюсь с Петром. Закрываю дверь и ежусь. Холодный порыв ветра пробирается под расстегнутое пальто. Машинально тяну руку, намотать шарф на шею, а его нет.

Дурень, Ромыч! Ты же не носишь шарфы…

Служебное авто срывается с места и выезжает со двора. Я, скрипя снегом под ногами, втянув голову в плечи, шагаю к подъезду.

Во дворе тишина. Его-то прелесть я никогда и не замечал, а ведь планировка дома, благодаря которой получается просторный, закрытый со всех сторон двор, оказывается, не только удачное решение, но еще и уютное. Островок тишины в центре вечного шума. Особенно в такой поздний час, когда людей почти нет. Вон, только парочка молодая гуляет, да пес их носится по сугробам без поводка.

Снег медленно кружится в свете фонарей, и вообще атмосфера вокруг такая, что хочется замереть и голову запрокинуть в черноту зимнего неба. Что я и делаю, замешкавшись, не дойдя до подъезда.

Никогда в центре мегаполиса не ловил себя на таком меланхоличном настроении. Тут обычно ритм другой и жизнь другая, останавливаться и на луну таращиться некогда.

А я вот стою. Стою, особо ни о чем не думая, когда неожиданно в голову приходит житейский вопрос, которым стоило озадачиться еще по пути сюда. Шарю по карманам и выискиваю ключи. Достаю. От дома есть, а от квартиры ключей на кольце нет. Хотя я всегда носил их с собой в одной связке. Мало ли что.

Но сегодня их нет. Куда дел, кому отдал, зачем снял их – непонятно.

Зашибись…

Я аж усмехаюсь собственной глупости и недальновидности.

Ну, и как ты теперь в квартиру собираешься попасть, интересно, Бурменцев? Постучишь, вдруг домовенок Кузя откроет?

Будто в глупой надежде на чудо еще раз бросаю взгляд на окна квартиры. Сюда выходят обе спальни. На миг кажется, что там пробежала тень от света. Но нет. Восемнадцатый этаж – нереально. Да и с чего там взяться свету? Квартира девственно чиста и никто там уже давно не живет. За исключением, по видимому, каких-то “синичек”, которые недавно “гостевали”.

Без вариантов, в общем.

Да, Ромыч, конкретно тебе мозги сдвинули. Такой растяпой быть – еще надо постараться. Приехал, поддался порыву, теперь топай через всю “златоглавую” пешком до поселка, телефона-то нет. К утру как раз дойдешь.

И вроде надо расстроиться, но видать, напряжение настолько додавило, что я вопреки всему смеюсь. Вздыхаю и смеюсь, выпуская облако пара в морозный воздух. Оглядываюсь, может, кого попросить тачку вызвать, но никого нет. Молодая парочка с собакой и та ушла. Провал по всем фронтам.

Благо, хоть бумажник с собой, а такси придется старым добрым способом ловить – голосовать.

Изрядно подморозившись, разворачиваюсь и держу путь с территории двора. Уже дохожу до угла, когда за спиной слышится детский заразительный хохот.

Как вкопанный торможу.

Оборачиваюсь.

Сердце прихватывает. Темно и далеко, но силуэты девушки и двух детей, бегущих за собакой, выскочивших из моего подъезда, я рассмотреть способен.

Меня накрывает. Моментально ловлю дежавю, а в голове ярко, но всего на мгновение, вспыхивает другая зимняя картинка.

Я в машине… в плотном потоке, движусь к центру и смотрю в окно… радио что-то бурчит новогоднее… на улице трескучий мороз под тридцатник… остановка… и девушка… двое детей, смешные такие… носятся… хохочут и греют ладошки в варежках, потирая их друг о друга…

Дыхание перехватывает. А картинка всплывает и тут же исчезает. Рассеивается, как дым. Ни образов, ни лиц – ничего поймать не успеваю, но послевкусие от ведения вполне однозначно, теплом отдается в груди. Как что-то мое. Родное. Близкое. Важное.

Это вышибает. Выкашивает так, что в этот момент я морально полностью обезоружен. Почти физически становится больно. Хер пойми, от чего! Но чувство в груди колет острыми кинжалами, так, словно я что-то стремительно потерял или теряю. Буквально уплывает из под носа что-то жизненно необходимое для меня.

На мгновение даже вздрагиваю от мысли: а я точно один был в машине?

Да ну нет, идиотизм, Бурменцев!

Надо просто найти кнопку отключения этой гребаной сентиментальности и отоспаться. Вся проблема в голове. С ней и надо работать.

Не медля больше, отворачиваюсь от полной семейной идиллии и припускаю вон. Хватит с меня на сегодня эмоциональных потрясений.

Глава 30

Рома

Ночь я спал паршиво, а утром встал задолго до будильника. Обстановка в доме, мягко говоря, раздражала. Бесило все: от цвета стен до любимой зубной щетки.

Поэтому уже в начале девятого я вышел из такси у бизнес-центра.

Широким шагом пролетая холл, шел в сторону своего кабинета, даже не надеясь на то, что за час до начала рабочего дня там кто-то может быть.

Ошибся.

– Доброе утро, Роман Викторович! – вскочила из-за стола мой секретарь, нервно поправляя невидимые складки на юбке.

– Доброе, Ксения. Вы рано, – кидаю, проходя в приемную.

– Беру пример с начальства.

Я киваю, вежливо улыбаясь.

– Как вы, Роман Викторович?

– Жив и почти здоров, хоть и с виду слегка помят.

– Мы так все испугались, когда узнали, что вы попали в аварию! Рады, что все обошлось. Вам точно не нужно соблюдать постельный режим? Может, пару дней стоило…

– Не стоило. Мне хватило суток. На мне, как на собаке все заживает. Лучше скажи, Ростовцев уже у себя?

– Ростовцев? – вытягивается лицо девушки.