Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 82)
Я фыркаю.
Легко, млять, сказать – не переживайте. А у меня чувство, что за гребаные две недели я забыл что-то важное. Да и вообще, знаете ли, жить с мыслью, что у тебя в памяти “яма” – не фонтан.
Вот только врач тут точно не при чем, Бурменцев. Срывать на него свою злость – фиговая идея.
– Как? – продираю сквозь горло. – В аварию я вляпался как? Никто не пострадал?
– Нет, вы ехали один, другие машины успели сориентироваться. А тот, кто влетел и протаранил бок вашего внедорожника, скрылся с места преступления. Его сейчас ищут. Полагаю, бедолага струсил, не удержал управление, а потом смотался. Я не дорожный инспектор, но на дорогах сегодня настоящий коллапс. У нас клиент за клиентом и ДТП на ДТП. Некоторых вон, до сих пор выхаживаем.
– Что за больница?
– Частная клиника, – называет адрес док.
– А где произошла авария?
Док говорит.
Я знаю этот перекресток.
Координаты его уколом в мозгу отдаются. “Перевернулся” я рядом с квартирой в новостройке, вот только какого лешего я там делал? Никогда не любил эти пустые апарты. Просто совпадение? Мало я в такое верю.
Что я упускаю?
Что, мать его, я упускаю?!
– Как я здесь оказался? В клинике?
– Друг ваш… – начинает док, но его перебивают.
– Я привез, – слышу неожиданно знакомый голос и только сейчас соображаю, что в палате мы с врачом все это время были не одни.
Ростовцев.
От стены отлепился и идет к больничной койке. Изнутри обдает каким-то нелогичным по отношению к другу желанием врезать ему. Неприятием, только попробуй пойми, почему. Аж кулак засаднило.
– Степыч?
– Я тебя привез. По счастливой случайности оказался рядом с местом ДТП. Ты как, Ром? Живой?
Вроде говорит как обычно, в своей ехидно-улыбчивой манере, даже с заботой. Вот только у меня от макушки до пят отторжение идет.
Хрен пойми, что происходит!
– Очевидно, что не фонтан, – отвечаю, пожимая протянутую другом руку.
Мысли в голове под засовом начинают еще истошней колотиться о черепную коробку. Только по-прежнему поймать не могу. А когда дверь в палату открывается, меня вообще передергивает от неожиданности, потому что на пороге появляется та, которую я тут точно не ожидал встретить.
– Привет, Ром, как ты?
– Стеф? Ты-то откуда тут?
Девушка сбивается с шага. Замирает, придерживая накинутый на плечи халат. Смотрит на меня большими глазами и испуганно косится в сторону брата.
Пауза затягивается.
– Я…
– Когда ты прилетела?
– А ты что, ничего не… – начинает да прикусывает язык. Степыч ее за руку дергает. Ощутимо так, что девчонка охает и взвизгивает. Как он ей его не выбил, плечо это, удивительно.
– Недавно, – с надрывом, но улыбкой меняет настрой Стеф. – Пару дней назад.
– Вы уже виделись, кстати, – говорит друг, улыбаясь.
– Да? А, да… – все еще стреляет глазами в сторону барта Стефания. – Вчера. Ужинали. В ресторане… Вдвоем.
Мы ужинали вдвоем?
Театр абсурда какой-то!
Со стоном опускаю голову на подушку, закрывая ладонью глаза. Походу, конкретно мне авария “мозг поправила”...
Лада
– Ты где, Синичкина?
– Уже вышла у клиники, Нин, – отчитываюсь, выскакивая из такси. – У вас все хорошо?
– Дети спят, собака ест. Я за тебя переживаю, Лада!
Я отмахиваюсь.
Снова.
Как полчаса назад, когда подруга вилась надо мной и пыталась удержать от ночной поездки в больницу, пока я лихорадочно напяливала на себя первую попавшуюся под руку одежду. Жужжала над ухом, уговаривая тем, что я сама слаба и свалилась в обморок.
Обморок.
Эта картинка аварии…
Машина Ромы, в которой еще днем мы ехали в город…
До сих пор в дрожь бросает!
Если бы не дети, которые нахлопали меня по щекам и привели в чувства, а потом позвонили Нинель с моего телефона, которая тут же примчалась – не представляю, чем бы все закончилось.
– Я в норме, – говорю, а у самой голос хрипит.
По крыльцу клиники лечу к двери, ноги едва не запинаются друг о друга. Нет, это не норма. До нее очень и очень далеко.
А ведь я знала!
Я чувствовала!
Я такая дура, что отпустила его!
– Видела я твою норму. Бледная, как поганка, и трясешься вся, как чихуа-хуа, прости господи! Синичкина, тебя все равно не пустят к нему ночью, разворачивайся и давай домой. Я пыталась прорваться. Бесполезно!
Да, пыталась.
После звонка детей Нина пыталась попасть к Роме в палату, но ее развернули медсестры и запретил лечащий врач. Мол, друзьям не положено, а уж в такое время тем более… Но я попаду!
Не знаю как, но обязана!
Это Нинель и говорю.
– Синичкина!
– Ну, что Синичкина?! – шмыгаю я носом. – Нин, ты понимаешь, что пока я не увижу его и не буду уверена в том, что он живой и дышит, я места себе не найду! Не знаю, не понимаю, не представляю, как я буду прорываться к Роме, но я не уйду, пока не увижу его, ясно?!
Нина вздохнула, и пошла на попятную:
– Ясно, не кричи. Я просто прошу, будь осторожней. Ты сама слаба. Потеря сознания, знаешь ли, это тебе не шутки.
– Знаю. Но даже если я и грохнусь где-нибудь в коридоре, то там целый штат врачей. Спасут. Откачают, не переживай, – бурчу, влетая в стерильный холл дорогой клиники, стуча каблучкам по начищенному до блеска полу.
– А ты я смотрю оптимистка, Ладка.