Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 77)
Мы замолкаем. Оба.
Но и не засыпаем. Тоже оба.
Я просто лежу, наслаждаясь моментом. До сих пор с трудом верится, что это не на раз и не на два. Что у нас может быть каждая ночь такой и каждое утро. Близость с любимым мужчиной – это приятно, но когда вам просто уютно даже молчать – это фантастика. В мире было бы в разы больше счастливых людей, если бы у них были вторые половинки.
– Лада?
– М-м? – тяну, уже в полудреме, закрывая глаза.
– Я люблю тебя...
Глаза распахиваю, дыхание учащается. Чуть не ляпнула “я тебя тоже”, но с губ слетело озадаченное:
– Ч-что?
Не ахти, конечно, ответ.
– Что слышала, Синичкина.
Все, сон как отбило!
Подскакиваю и усаживаюсь на диване, пытаясь в полумраке разглядеть лицо Ромы. Подтягиваю машинально к себе покрывало, стягивая его с мужчины и хлопаю ресницами, пытаясь совладать с эмоциями. А их так много! И они такие сильные, что сердце начинает биться на разрыв аорты и пульс скакать, как резвый конь.
Люблю…
Он только что признался мне в любви?
– Ром, – не знаю, что хочу сказать, да и слова не выходят, горло в тисках.
Бурменцев улыбается. Садясь следом, обхватывает ладонями мои щеки, зацеловывает лицо, нос, касается губами лба и повторяет тихонько и с надрывом:
– Люблю, и ты это знаешь. Уверен! Чего так удивилась-то?
Чего? А откуда я знаю, чего…
Просто это как-то неожиданно. Спонтанно. Ошеломляюще! Одно дело догадываться и совсем другое – услышать! Тем более так: почти что шепотом, трепетно…
– Не могу без вас. Поэтому, Лада, нам нужно что-то думать с жильем. Я хочу забрать вас с детьми к себе.
– Уже? Вот это ты шустрый…
– А ты думала, я буду пару лет конфетно-букетный период тянуть? Пожалей! Мое сердце не выдержит такого, Синичкина. Оно готово остановиться, если я тебя день не вижу, а тут… исключено!
– Да я… ну как… – растерялась я и ляпнула первое, что пришло на ум:
– Мы еще на свидании не были!
– Давай мы съедемся, а потом я обязательно тебя приглашу на свидание, Синичкина! И не на одно. Два, три, десять… всю жизнь будем по свиданиям ездить! – перетягивает к себе на колени Рома.
– Угу, – ухмыляюсь я, – так я тебе и поверила.
Мужчина мой вздыхает.
– У меня огромный дом. Большая территория. Три свободных гостевых спальни. Детям понравится, а главное, никакой городской суеты. Сделаем ремонт, синичкам собственные комнаты обустроим, и вообще… если ты захочешь, мы можем продать его и купить любой другой. Только пальцем ткни!
– Ты ведь понимаешь, что я еще не согласилась? – хитро щурюсь я, ущипнув Рому за руку. Не больно, но ощутимо. – И вообще, как у нас ночью разговор в это русло повернул?
– Потому что, кроме ночи, в наши насыщенные дни нам об этом нет времени поговорить, – вернул мне Рома “щипок” только не за руку, а за мягкое место. – А я вообще-то все, папа, Синичкина! И я, вообще-то, просто так “папами” не называюсь.
– И что это значит?
– Что теперь на мне ответственность за вас! – заявляет мужчина, падая вместе со мной обратно головой на подушку. – И я вас не отпущу.
Решительно. Бескомпромиссно.
Даже и спорить не хочу!
Опять сдаюсь.
Улыбаюсь, обратно удобно и тесно устраиваюсь в объятиях Ромы. Чувствую, как он заботливо натягивает мне почти до носа покрывало. В макушку целует, говоря:
– Спокойно ночи, Синичкина.
Я даже что-то бурчу в ответ и не замечаю, как проваливаюсь в сладкий сон в последний момент, уже бесшумно пытаясь губами сказать:
– Я тоже тебя люблю…
Сомневаюсь, что Рома услышал.
Ну, а утром нам всем стало не до признаний.
Глава 27
Рома
Вот чего я точно не ждал на следующий день, так это проснуться от звонка. Сладко спал, зажав в объятиях Синичкину, и вставать в семь утра совсем не планировал, но телефон задребезжал на тумбе так раздражающе громко, что пришлось разлепить один глаз.
Дети спят. Лада тоже сладко сопит под ухом. В комнате предрассветный полумрак и тишина. Идиллия.
И нарушает ее только противное вибро, совершенно не к месту нарисовавшееся. Желание “забить” на вызов было велико, как никогда, но здравый смысл и страх разбудить детей переселили.
Онемевшей от лежания в одной позе рукой я кое-как нащупал рядом на тумбе мобильник. Немало удивился, когда увидел имя вызываемого абонента.
– Какого… – сорвалось само собой.
Лада завозилась, просыпаясь.
– Что там, Ром? – обласкал слух ее ласковый шепот.
– Нина звонит.
– Утром? – слетел весь сон с лица Синичкиной. – Так рано?
– Вот и я удивлен. Она знает, что мы с вами уехали за город, просто так звонить не стала бы.
– Может, что-то случилось?
– Сейчас узнаем, – говорю, поднимаясь с дивана, отключая дребезжание вибрации.
– Ты куда?
– Отвечу. А ты спи, я сейчас вернусь, – целую взволнованную Ладу и, тихо прикрывая за собой дверь, выхожу из спальни.
В доме абсолютная тишина, ни шороха.
Я спускаюсь в гостиную и усаживаясь на диван к камину, в котором еще лениво тлеют угли. Голова мутная, сознание просыпаться отказывается, но повторный вызов быстро его приводит в себя.
Отвечаю и первое, что слышу, далеко не “доброе утро”:
– Ты это видел? – раздраженным голосом резануло по ушам.
Я аж опешил.
– И тебе привет, Нин.
– Значит, еще не видел, – вздох. – Это просто какой-то треш, других слов у меня нет! Тебе нужно срочно возвращаться в город и в офис, Ром, пока они все не развалили до основания.
– Кто они? Давай по порядку, я только проснулся, ничего не видел, ничего не слышал. Да и соображаю, откровенно говоря, хреново.