Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 62)
У меня от такого заявления и смены настроения брови на лоб взлетают. А вместе с ними все остальные части тело в яростном протесте восстают. Что-что, а отпускать я ее точно не собираюсь!
– Домой, – поясняет моя несговорчивая птичка. – Поздно уже.
Это что за игры такие? Нет уж, госпожа Синичкина, мы так не договаривались! Раз приехала, то будь добра – смирись. Выйдем мы из номера только вместе и только утром.
Головой качаю, делая вид, что все понимаю. Улыбаюсь:
– М-м, – тяну, – думаешь? Только ты так и не сказала, зачем приезжала?
Лада заливается румянцем.
Я ухмыляюсь, наблюдая, как ее глаза залипают на движениях моей руки, почесывающей затылок. А если быть точнее, на плечах. Мышцах под футболкой. Так залипают, что птичка моя не сразу находится с ответом. Но когда открывает рот:
– Момент… упущен, – лопочет тихо, и мне остается только удивиться, сколько же у нее сил, чтобы воевать с собственными желаниями? Неисчерпаемый запас! Ведь хочет. Вижу. Чувствую. И на девяносто девять процентов уверен, что знаю, по какому сценарию пошла бы эта ночь, если бы не спугнувшая ее Стеф…
Хочет и воюет с собой.
– Зачем? – спрашиваю.
– Что зачем?
– Я весь твой. С потрохами, Синичкина. Чего боишься-то?
Делаю шаг к ней.
Она назад.
Улыбаюсь.
Лада тяжело вздыхает. Сглатывает и делает еще один шаг, упираясь спиной в ту самую дверь, через которую, очевидно, планирует сбежать. Вот только не получается. Я догоняю и руки по бокам от ее головы упираю. Ловлю в капкан. Прижимаюсь своим лбом к ее. Она зажмуривается. Замираю в сантиметрах от ее губ. Легонько дую. Лада вздрагивает. Размыкает их, упрямые. Отмирает. Ладошки ее моих запястий касаются, и она шепчет тихое:
– Желаний своих боюсь. Стыдно. Страшно, что ты обо мне подумаешь…
Я выдыхаю.
– Глупенькая! Стыдно не желать. А все, что происходит между людьми за закрытой дверью, априори не может быть стыдно. Только вкусно, сладко и горячо…
– Тогда мы снова все делаем неправильно…
Улыбаюсь:
– Да кому она нужна, правильность эта, если и так все в теле на разрыв, Синичкина? – касаюсь пальцами ее приоткрытых на выдохе губ. Предвкушая, как всю ночь напролет буду мучить их своими поцелуями. Прижимаю ее к себе, попросив:
– Не уходи. Останься. Со мной не бойся, слышишь, Синичкина? Ничего. Никаких своих желаний! Лучше скажи мне, чего ты хочешь?
Лада поднимает свой остекленевший взгляд с моих губ, смотрит прямо в глаза. Я чувствую, как она дрожит в моих руках и как бьется ее сердце. Выдыхает. Обнимает, пробирается пальчиками в мои волосы на затылке, ероша. Туда, где недавно была моя ладонь. Льнет, привстав на носочки, и уверенно произносит то, чего я втайне ждал с самой нашей первой встречи:
– Тебя. Хочу.
Два слова – как запуск ядерной ракеты.
Взрыв.
Темнота.
Мозг отключается.
Сердце пробивает грудную клетку и падает к ее ногам. Мир разлетелся на атомы. Губы мои нападают на ее, уничтожая последние сомнения. Руки вжимают в себя, а желание срывается с цепей дурацкой “правильности”.
Подхватываю Синичкину под ягодицы и зажимаю между собой и стеной. Целую. Кусаю. Ловлю ее стоны и тихие вздохи. Несу в сторону кровати, благо, идти недалеко, номер – как спичечная коробка!
Пульс лупит по вискам, а тело дрожит от нетерпения. Сгораю вместе с ней. Превращаюсь в податливую глину. Лепи и лепи.
А ведь стоит ей только узнать, как она на меня влияет и какая в ее изящных пальчиках теперь имеется надо мной огромная власть…
Стоит только…
И узнает. Обязательно узнает. А пока что ни о каком стыде и речи быть не может. Синичкина попалась. Птичка в клетке, и, как минимум, до утра я никуда ее не отпущу. А в перспективе – и на всю оставшуюся жизнь – она моя!
________________________
На сайте отдельно есть "Бонусы 18+" к роману
Глава 23
Лада
Довольно мурлыча себе под нос, растягиваюсь на кровати. Состояние такое, что даже дышать лень. Каждая мышца расслаблена и звонко поет от наслаждения. В голове полное отсутствие мыслей – ветерок насвистывает приятную мелодию. А глаза, хлопая ресницами, слипаются, силясь утянуть меня в глубокий крепкий сон.
Но я держусь. Пока держусь. Вот только сдается мне – этот бой неравный.
Машинально подминаю под себя подушку, обнимая. А потом, уткнувшись взглядом в спину Ромы, передумываю. Зачем мне подушка, когда рядом, под боком, растянувшись на животе, лежит самый идеальный и сексуальный мужчина?
Правильно! Незачем.
Улыбаюсь и решительно ползу тискать его. Сквозь ворох смятых покрывал и отельных подушек перебираюсь на другую половину кровати и без спросу заползаю к Роме на спину. Обвивая ногами за бедра, руками за шею, прижимаясь губами к впадинке между лопаток, ставлю звонкий смачный “чмок”!
Рома, тихо посмеиваясь, откладывает мобильный на прикроватную тумбу и оглядывается через плечо. Взгляд обжигающе нежный и решительно хитрый.
Уже в следующее мгновение понимаю, почему.
Охнуть не успеваю, как положение меняется, и я оказываюсь притиснута к матрасу. А его губы мимолетным поцелуем ловят мои, с которых срывается протяжное:
– М-м-м… – вместе с рваным выдохом.
– Не мычи так, Синичкина. Это страшно…
– Плохо? Некрасиво? Раздражает?
– Заводит!
– Да? А так и не скажешь, – улыбаюсь я, прищурившись.
– В каком это смысле? – выгибает бровь мужчина, движением своих бедер непрозрачно намекая на не так давно “произошедшее”. – Думаешь?
– Тебе со мной настолько скучно, что ты схватился за телефон, – шепчу, стараясь, чтобы ни нотки обиды в тоне не проскользнуло. Еще только капризной принцессой выставить себя не хватало.
– Дурочка моя! – смеется Рома, а я засматриваюсь. До сих пор в свое счастье не верю! Волосы его сексуально взъерошены, губы припухли, легкая седина в отросшей бороде так и манит пальчики… весь такой милый, домашний, душевный и… родной. Ни насмотреться, ни надышаться не могу! Носом веду, зажмуриваюсь…
Поплыла ты, Синичкина. Совсем поплыла!
– Я заказал нам доставку. Оказывается, в вашем городке с этим серьезные проблемы и ваши люди ночью не едят.
– Доставку? – переспрашиваю удивленно.
– Ты ведь не ужинала? Скажи, что нет, Лада, потому что я жутко голодный!
И сдается мне, не только о жажде еды Рома говорит. Слишком уж взгляд на губы прицельный. Следит и словно каждое их движение ловит, впитывает, запоминает.
Я прикусываю губу.
Что он там спросил?
Ах, да!
Отрицательно качаю головой.
– Не ужинала.