Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 36)
– Последний раз осенью. В Вашингтоне. Друг – профессиональный хоккеист, с его семьей и детьми ходили кататься.
– Ого… – искренне восхитилась я.
– Точно. Второй готов!
– Спасибо, дядя Р-р-рома! – подскочил на ноги Лев.
– Мам, можно мы пойдём кататься? – сцепились ладошками мои синички.
– Только рядом с нами, чтобы я вас видела. И не гонять! Идет?
– Идет! – дружно подскочили два помпона на шапках. Вжух – и детей след простыл. А Рома как-то так быстренько поменял дислокацию и уже присел около меня и моих злосчастных прокатных белых коньков, на которые я поглядывала, как на хищное животное, способное в любой момент цапнуть меня за лодыжки.
– Переобуваемся?
– Эм… – поморщилась я.
Честно говоря, моя малышня уже была на катке и не раз, с бабушкой и дедушкой. Кататься они умели и обожали. Дед даже предложил одну в фигуристки отдать, а второго в хоккеисты. Вот только я не была столь воодушевлена. И мне каждый раз с успехом удавалось избегать такого позора. Так как я на этих железяках не то что ехать, даже стоять не умела. Варианта тут два: я сверну на них шею либо себе, либо бедолаге, который попадется на моем пути. И тот, и другой не прельщали.
– Может, не надо? Я могу посмотреть на вас отсюда, а вы покатаетесь.
– Да ладно? Лада, ты не умеешь кататься на коньках? – заломил бровь Рома.
– Ну-у-у… нет.
– А дети?
– С мамой и папой научились. Я трусиха, забыл?
– Да нет, вот это я как раз помню, – улыбнулся Рома. – Так, давай, – схватил мою ногу мужчина, стягивая расстегнутый сапог.
– Что? Что ты делаешь? – схватилась я ладошкой за плечо Ромы.
– Не трусь, Синичкина.
– Я свалюсь.
– Я поймаю, – натянули на мою ногу ловкие пальцы Ромы один ботинок, зашнуровывая.
– Я опять свалюсь.
– А я опять поймаю, – и второй на месте.
– Так, может, ты просто сразу меня на руки возьмешь и покатаешь сам? – ляпнула и тут же прикусила язык.
Рома улыбнулся.
– Я бы с удовольствием, но это будет и вполовину не так весело.
– Развлекаться за чужой счет – это, знаете ли, подло.
– Значит, сегодня я буду отъявленным подлецом. Давай, Синичкина, поднимайся.
– Нет, – схватилась за лавочку.
Рома покачал головой, вздохнул. Оглянулся, дети уже вовсю играют в догонялки. Благо, среди рабочего дня, еще и в канун праздника народу на катке мало, и потерять их из виду не так-то просто. А потом повернулся ко мне и, расстегивая свое пальто, рывком потянул меня за руки, поднимая со скамьи.
Я охнула. Сердце в ребра с разебгу влетело. Ударилось и в пятки спикировало. Я взмахнула руками, ловя равновесие. Мысленно уже отбила себе пятую точку, но… вздохнув и переступив ногами, устояла. Не без помощи мужчины, который схватил за талию и уверенно подтолкнул в сторону льда.
– Р-р-рома… – заплетающимся от страха языком завопила я, – нельзя-я-я, – завизжала, когда ноги коснулись льда. Меня повело. Я не удержалась. Чуть не кувыркнулась носом в лед.
Меня поймали.
– Ноги расслабь, Лада. И сама расслабься, а то вся подобралась, как прут стальной, – обжигая горячим дыханием. прошептал мне мужчина на ушко, разгоняя мурашки по рукам.
Вот теперь до расслабления мне точно было, как пешком из преисподней до луны!
Рука Ромы уверенно меня за талию спиной к его груди прижала. Сердце трепыхнулось в пятках, отказываясь возвращаться на свое законное место в груди. Из моего рта вылетело хриплое:
– Не могу.
– Можешь.
– Пока ты так держишь, точно не могу!
– Могу отпустить, – тихий смех обжег висок.
– Нет-нет-нет! Отпустить точно нельзя.
– Держать нельзя, отпустить нельзя, как с тобой быть?
– Нам нужен третий вариант.
– Мам, смотр-р-ри, как я умею! – пронесся мимо нас Левушка, резко затормозив и крутанувшись. Мое сердце чуть не остановилось окончательно, когда сын покачнулся, но устоял, да еще и расхохотался.
– Лев, не делай так!
– Мар-р-русь, а давай кто быстр-р-рее?
– Эй! Никаких “кто быстрее”, дети!
Но, разумеется, меня уже никто не слышал. Два сорванца одинаковых с лица уже нарезали круги вокруг “коробки”. Падая, поднимаясь, хохоча, задирая друг друга и вообще напрочь позабыв про нас с Ромой.
– Я больше никогда в своей жизни не пойду на каток! – выпалила я решительно. – У меня сердце за них остановится.
– Брось. Тебе еще понравится. Я тебя научу.
– Откуда ты сам умеешь кататься?
– По молодости гонял шайбу во дворе.
– Правда?
– Да. Не на профессиональном уровне, конечно, но чем-то же надо было себя занимать в свободное время. Все, что было в моем распоряжении – старые коньки, клюшка и хоккейная коробка около детского дома с отвратительным льдом.
– Д… детского дома? – переспросила, запнувшись в словах от неожиданности. – Ты… твоя семья?
– Нет. Я же говорю, – улыбнулся мужчина, – мне есть чем тебя удивить, Синичкина. И, кстати, ты уже стоишь. Сама, – объехал меня по кругу Рома, а я с удивлением поняла, что уже давно не чувствую его руки на своей талии. Меня давно никто не держит. Теперь мужчина стоит передо мной и протягивает руку, предлагая сделать шаг и схватиться. И я сейчас, потрясенная услышанным, даже испугаться толком не могу. Просто смотрю на протянутую мужчиной ладонь и ищу в себе смелости двигаться.
– Давай, Лада. Ты же знаешь, если что, я тебя поймаю.
– Обещаешь? – последний вздох, как перед прыжком.
– Клянусь.
И почему-то мне показалось, что это “клянусь” значит гораздо больше, чем просто катание на коньках.
***
– У-у-ух! – улыбнулась я, крутанувшись на месте.
Взмах руками, главное, поймать равновесие. Ноги ватные, мышцы поднывают. После часового мастер-класса от Ромы сердце бьется в районе горла и только что еще язык не на плечо. Запыхалась, раскраснелась, устала, но довольна до чертиков в глазах.
– Хочу еще!
– Кто-то вошел во вкус?
– Когда следующий урок, тренер?