Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 35)

– Надеюсь, вы поменяете обо мне свое мнение, Ирина Васильевна, – покачал я головой. – Извините, – не дожидаясь ответа женщины, развернулся и вышел из зала. Говорить что-то еще не видел смысла. Разговор вышел, каким вышел.

Одернув галстук, висящий удавкой, а потом вообще его стягивая и пряча в карман брюк, пошел в сторону группы, где осталось пальто с телефоном и ключами.

Подбираться к женщине через детей?

Да что я делаю не так, мать твою?!

Может, я был прав, когда думал, что на фиг не создан ни для семьи, ни для детей, и вообще для отношений в целом. Как не старайся, что ни делай, что ни говори – все равно где-то косячу. Все равно что-то выходит боком.

Нет, положа руку на сердце, я даже могу понять опасения матери Лады. Мало кому бы понравилось такое неожиданное появление в тщательно оберегаемой жизни детей чужака, коим я для семейства Синичкиных и являюсь. Но это не отменяет того, что такой разговор, в подобном ключе, нехило бьет. Дерьмово, когда хоть и “мягко”, но тебя выставляют злодеем, меряя всех по одной линейке с “бывшим”.

Я не ангел. Далеко нет. У меня много своих тараканов, но твою мать…

В общем, настроение резко поехало вниз. Спикировав от “охренеть, сейчас взлечу” до “ниже только дно”.

Лада

Мама что-то ему наговорила…

Ох, точно наговорила!

Я ведь так и знала, что нельзя ее с ним наедине оставлять.

В группу Рома зашел смурнее тучи. Взгляд расстроенный, губы поджаты, лицо напряжено, каждая его мужественная черточка заострилась. Он косо улыбнулся на замечание моих болтливых синичек про каток и мое неумение стоять на коньках и так же молча и хмуро, натянув пальто, вышел, дожидаясь нас с детьми в коридоре. Не надо быть супер чувствительным человеком, чтобы понять, что градус накалился...

– Ма-а-ам, – обхватили маленькие ладошки мои щеки, заставляя обернуться.

– Да, Маш?

– Ты меня неправильно обуваешь. Это левый сапог, мам, – вздохнула Маруся. Не хватало только, чтобы она, как Левушке, мне сейчас заявила, что я “балда”. Взгляд был точь-в-точь, как тогда.

– А, да, прости, принцесса… – тут же поменяла я сапожки, мысленно дав себе пинок.

Нет, ну, мама! Даже представить страшно, что она могла Роме взболтнуть.

Я ее очень люблю, но иногда она любит лезть «мне во благо» не в свои дела. И это… бесит! Что бы она Роме ни сказала, я уверена, что он этого не заслужил. И вообще, любой другой бы уже обиделся, в машину прыгнул и умчался. Плюнув и на меня, и на мою трудную семейку, от которой он больше имеет проблем, нежели чего-то хорошего. Но нет. Это не про Рому. Он дождался нас, и все еще собирался ехать с нами на каток. И вообще, судя по разговорам, этот день планировал посвятить нам с синичками. Он и правда не привык сдаваться.

Только это не исключает вопроса: зачем все-таки ему это все надо? Почему он здесь? И чего добивается? Если это его попытки, так сказать, “сгладить” произошедшее между нами, убедиться, что в истерики я не впадаю и рыдать не собираюсь, то зря теряет время. Но… кто бы знал, как мне не хочется, чтобы он уезжал.

– Мам, а где моя шапка? – шарил ладошкой по верхней полке шкафа Лев.

– Какая шапка, а штаны, Лев?

– Я хочу сначала надеть шапку.

– Сейчас, сынок.

– И моя? Где моя, мам?

– Твоя на батарее, Марусь…

Когда в группе появилась мама, мои опасения подтвердились. По взгляду ее вижу: разговор был и закончился он плохо. Блин…

Вот теперь я чувствовала себя виноватой. В груди щекотал совестливый червячок, и смотреть на хмурого Рому было почти что невыносимо. И как бы я не была рада тому, что он не подвел ожидания детей, но зря он приехал. Очень зря.

С горем пополам собравшись и собрав вещи, дети водрузили на спину свои рюкзачки и, обняв мешки с конфетами, первыми рванули из группы, следом за мамой. Я же, выйдя из теплого помещения, пахнущего детской кашей, поежилась. Хоть на улице было и “мягких” минус пятнадцать, это почти Африка после лютых тридцати, но ветер пробирал до костей. Я натянула поглубжа шапку, выдыхая облачка пара.

Увидев, как мама с синичками ушли немного вперед, я, улучив момент, схватила Рому за локоть, легонько потянув на себя. Останавливая.

Мужчина обернулся, удивленно покосившись на мою ладонь, сжимающую его локоть.

– Что такое?

– Прости.

– Лада, – Рома закатил глаза и покачал головой.

Я сразу вспомнила его это “ты слишком много извиняешься” и торопливо добавила:

– Нет, правда! Я не знаю, чего наговорила тебе мама, просто прости. Мы живем далеко, я мало что ей рассказываю, и она очень любит делать собственные выводы. Еще она умеет делать это поспешно и агрессивно. Просто она беспокоится за нас, Ром.

– Это я уже понял.

– И она хороший человек.

– И это тоже, – наконец-то озарила мягкая улыбка лицо мужчины. – Не переживай. Я все понял, – кивнул он, а мои глаза снова в его голую шею уставились.

Нет, ну, что за человек? На улице мороз трещит, снег идет, а у него шарф на шее болтается только для виду. В общем, я не выдержала. И снова руки потянула, наматывая ему его на шею, запуская концы под распахнутое сверху пальто.

– Простынешь, – прокомментировала я молчаливый жест с шарфом, отдергивая руки. – В общем, не принимай близко к сердцу, что бы она тебе ни сказала.

– Разберемся, Синичкина, – вздохнул мужчина, а я поймала себя на мысли, что мне жутко нравится слышать свою фамилию из его уст. То, как мягко, задорно и нежно она звучит. Важно даже. А не так нерасторопно и нелепо, как произносят ее многие.

– Какой план на день? – спросил Рома, приобнимая меня за плечи, увлекая за собой в сторону машины и мамы с детьми.

– Коньки, кафе и елка. Дети написали письмо и ждут не дождутся, когда мы ее нарядим.

– Идеально.

– Ты с нами?

– Если ты не против.

– И прямо даже не надо на работу?

– Прямо. Даже.

– Вау.

– Вот точно так же подумал и весь офис, когда их генеральный директор сбежал перед совещанием посреди рабочего дня, – усмехнулся Рома. – Пусть порадуются люди.

Я хохотнула. Поймала на себе настороженный взгляд мамы, и улыбка с губ сползла, опуская уголки до расстроенной гримасы. Осторожно выползла из-под руки Ромы, поймав его крайне осуждающую ухмылку, и прибавила шаг.

Ну, трусиха я, что с меня взять…

Ехать с нами по “праздничному маршруту”, который мы с детьми, а теперь и Ромой, наметили, мама отказалась. Она была не большой любительницей прогулок, в особенности зимой, и попросила подбросить ее до автовокзала.

Градус веселья в нашей компании явно возрос. По крайней мере, я мысленно порадовалась, что не придется весь день держаться в напряжении меж двух огней. Потому что белые флаги выбрасывать ни мама, ни Рома не торопились, держась всю дорогу вежливо, но отстраненно. А уже когда на вокзале мы с детьми посадили любимую бабулю на междугородний автобус, вздохнулось чуточку легче.

Откуда мы дружной четверкой заскочили на обед в кафе, выбранное Ромой. И после быстрого перекуса взяли курс на открытый каток, где случилось для меня еще одно крайнее удивление:

– Ты умеешь кататься на коньках?

Рома, присев на колени, шнуровал синичкам крохотные коньки, которые мы взяли напрокат, и со всей серьезностью отвечал на их бесконечные “дядя Рома, а как” и “дядя Рома, а почему”.

– Готово, принцесса, – закончив со шнуровкой Маши, и уже мне, – умею, что тебя так удивляет?

– Сама не знаю. Просто не клеится с твоим образом серьезного бизнесмена.

– Бизнесмен – это не значит, что все, что я умею, это разводить руками и держать в руках калькулятор, Лада. Ты удивишься, но у меня много талантов.

– Точно. И всего один минус. Помню, – закатила я глаза, фыркнув.

Рома оглянулся и улыбнулся. Так, что щеки жаром опалило.

Я поспешила вернуть тему в безопасное русло:

– Часто бываешь на катке?