Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 34)

– Если вы не против, то я только за.

– Не, – махнула Маруся своей длинной светлой косой, – не против! Ой, а у нас для тебя есть подарок, подожди, – попросила, выпорхнув из моих рук, принцесса. Следом за ней и братец соскочил, помчавшись к бабуле.

Зал начал пустеть, родители и дети потянулись на выход. А ко мне подошла Лада. Улыбнувшись, интересуясь:

– И как тебе? Не пожалел, что променял какое-нибудь важное совещание на утренник?

– Не такое уж оно было и важное. Совещание то. Они молодцы. Лев с Машей. Не думала их отдать в театральный кружок? Им явно нравится быть на сцене. Они себя там чувствуют, как рыбы в воде.

– Да уж, – передернула плечиками Лада, оглядываясь на детей, – в этом плане им точно повезло. Лишним смущением не обременены. Для меня это всегда было колоссальной проблемой, что в школе, что в институте.

– Не любишь быть в центре внимания?

– Вообще не люблю чужое внимание.

– Зря. Тебе можно выйти на сцену и просто улыбнуться, Синичкина. Публика уже будет сражена.

– Ты опять, да? – набежал румянец на щеки Услады.

Я улыбнулся.

– Привыкай.

– К чему?

– К правде. Раз тебе ее никто не говорил, значит, я возьму на себя эту ответственную миссию.

Я видел, как тяжело вздохнула Синичкина. Взгляд ее на губы мои поехал, и, кажется, она даже покачнулась в мою сторону. Честно говоря, еще доля секунды, и я не знаю, чем бы это все закончилось прямо при свидетелях разных возрастов. Благо, подоспели дети с визгами:

– Дядя Рома! Это тебе! – размахивая какими-то цветными ленточками, зажатыми в ладошках. Лада опомнившись, отпрянула. Я разочарованно вздохнул. Дети – это прекрасно, но иногда совсем не вовремя.

– Ну-ка, правда мне? – присел я на корточки, встречая малышню. Бандиты требовательно потянули меня за руку, а я повиновался, подставляя им запястье с часами. С улыбкой смотрел, как немного суетливо, детские пальчики привязали мне неумелыми бантиками два плетеных из цветных ниток браслета.

– Пр-р-равда тебе, дядя Рома!

– Нравится? – засияла улыбкой Маруся, глаза свои серые на меня поднимая в ожидании ответа. А у меня в груди сдавило. Защемило до немоты. Будто мне презентовали самый дорогой за все мои сорок лет подарок. Хотя, с чего “будто”? Так оно и есть. Важность вещей в моей жизни давно уже не исчисляется суммами.

– Это самый крутой подарок, который мне дарили, – улыбнулся я, поправляя браслетики.

– Честно-честно?

– Честнее не бывает, – щелкнул я малышку по носику. – Спасибо, синички.

– Это феечки! – торжественно заявил Лев. – Мы сами их плели.

– Левушка, ты балда, – закатила глаза Маруся.

– Сама такая, – обменялась “любезностями” малышня.

– Мария! – охнула Лада. – Это что еще за слова?

– Ну, а что Левушка снова все перепутал, мам? Это фенечки, а не феечки, – вздохнула принцесса. – Да, бабуль? – оборачиваясь к подошедшей к нам женщине.

– Правильно, Мария. Но обзываться – это плохо. Надо извиниться.

– А я не обзывалась, – пожала плечами Маша. – Это была канстация факта.

– Мам, а что такая “канстация факта”? – насупился парнишка, явно огорченный, что сестра знает какое-то мудреное слово, которым лихо “щеголяет”, а он нет.

Я улыбнулся, поднимаясь на ноги.

– Не канстация, а констатация, и вам пока такие слова знать рано, – терпеливо пояснила девушка. – Давайте-ка в группу, – схватила юркие ладошки детей Лада, – будем собираться, если хотим попасть на каток, пока не похолодало.

– Мама, дядя Рома поедет с нами. Мы с Марусей его позвали. Можно?

– Ну… – перевела на меня взгляд Лада, – если у дяди Ромы нет дел… то почему бы и нет, – согласилась с некоторой осторожностью Синичкина, увлекая птичек за собой. Напоследок бросая на меня предостерегающий взгляд, оставляя в компании своей матери, которая, времени зря не теряя, протянула мне руку:

– Роман, – улыбаясь, но при этом сканируя своим неудобным взглядом. – Я – Ирина Васильевна, бабушка двух наших сорванцов. Мама Лады.

– Приятно познакомиться, Ирина Васильевна, – пожал я протянутую женщиной ладонь. Отмечая про себя, как сильно Лада похожа на мать. Те же утонченные черты лица и большие карие глаза. То же хрупкое телосложение и невысокий рост. В молодости она наверняка была сногсшибательной женщиной. Хотя своей “сшибательности” и сейчас не потеряла. Забавно то, что разница у нас в возрасте с матерью Лады явно меньше, чем с самой девушкой.

Спортивный зал, украшенный для утренника, быстро опустел. Остались только я с Ириной и еще пара задержавшихся семей, фотографирующихся у елки.

Я огляделся. Честно говоря, не зная, куда деть глаза и что сказать. Тут я реально растерялся. Но мою дилемму решила сама Ирина, вовлекая в совершенно неожиданный для меня разговор:

– Дети нам с мужем все уши про вас прожужжали.

– Правда?

– Еще какая. Нравитесь вы им.

– Приятно слышать.

– Они до последнего доказывали нам с Ладой, что вы придете на утренник, – прощупывая, продолжала решительно кидать намеки женщина. Атмосфера накалялась.

– Рад, что я не разочаровал их ожиданий.

– Роман.

– Ирина Васильевна?

Обмен взглядами, и женщина поджимает губы. Где-то я такое уже видел. Синичкина тоже так делает, когда против своей воли хочет сказать что-то. Интересно…

– В общем, не буду тянуть, – вздохнув, сказала мама Услады, – мне не нравится, что мои внуки так сильно привязались к чужому мужчине. Совсем не нравится. И Лада, она…

– Я не злодей, Ирина.

– Я вас не знаю, и на этот счет ничего не могу сказать, но я знаю свою дочь. Она слишком честная, милая, добрая и доверчивая девушка. И я не хочу, чтобы вы, наигравшись в доброго благодетеля, разбили сердце моей дочери и моим внукам.

Наигрался? Добрый благодетель? Что за черт?

Сказать, что задело – ничего не сказать. Наизнанку вывернуло. Выпотрошило. Вот с кем, а с птичками своими залетными я ни разу не играл. Не врал им и не юлил. Слова обожгли изнутри обидой. Вот только ссориться с матерью Лады – это последнее, чего бы мне в этой жизни хотелось. Поэтому я, сжав челюсти и собрав все свое умение держать лицо, спросил:

– Ирина Васильевна, вы сами сказали, что вы меня не знаете. Так с чего вы тогда взяли, что я играю? Вы не создаете образ женщины, которая судит о людях поверхностно.

– А вы не создаете образ, как вы выразились, злодея. Но был у нас уже такой… хороший, – фыркнула мама Услады, сморщив нос, прямо как дочь. – Всем вам нужно легкости и непринужденности в отношениях. И дети, как правило, не вписываются в систему координат таких, как вы, Роман. Тем более, чужие. Ничего личного.

Я скрипнул зубами. И тем не менее, выдавил из себя улыбку:

– То есть, по-вашему, я не могу хотеть чего-то серьезного?

– Можете, вероятно. Но не с такой, как моя Лада.

– Это почему же?

– Она младше вас на сколько? Десять лет? У нее двое детей, она не умеет врать и, если уж на то пошло, она девушка совершенно не вашего круга. Да и, положа руку на сердце, Роман, вы, может, неплохой мужчина, но если вам до сих пор не нужна была семья, то зачем и почему сейчас?

Женщина замолчала, а я подавил зарождающееся в груди раздражение ухмылкой. Прямо по больному. Как будто знала эта Ирина Васильевна, куда надо бить.

– Поэтому, – продолжила мама Лады, не дождавшись ответа, – я хочу, чтобы вы отдавали отчет каждому своему действию и обещанию, что даете детям. Ладу я остановить не смогу, да и она взрослая девочка, чтобы я ей указывала. А вот дети привязываются быстро, и уход людей из их жизни, людей, на которых они рассчитывали, для них может быть болезнен. А они на вас рассчитывают. Это я точно знаю. Я очень надеюсь, что вы и правда хороший человек и не будете играть на доверии малышни.

– Ни на чьем доверии я играть не собираюсь, Ирина Васильевна. В этом можете быть уверены. Меня удивляет одно, почему с такой разумной мамой Лада имеет целый вагон комплексов, являясь при этом на голову выше всех девушек, как вы выразились, “моего круга”? И объяснить чужому человеку, как он отвратительно поступает, вы можете, а сказать дочери, что она в этой жизни заслуживает большего, чем такие, как ее Эдик – нет? У нее потрясающие дети, но это не превращает ее исключительно в мать. Ваше опасение по поводу Льва и Маши я понял, но почему вы считаете, что такой, как я, не может захотеть строить отношения с вашей дочерью – до сих пор для меня загадка.

Лицо женщина побагровело. То ли от стыда, то ли от злости. Да уж, не таким я в своей жизни представлял первое знакомство с родителями (если вообще представлял). И уж точно не собирался расхреначить с самого начала отношения с мамой Лады. Но я тоже молчать, когда меня выставляют отменным дерьмом, привычки не имею.

– В общем, – передернула плечами Ирина Васильевна, – я хотела сказать, что если у вас это несерьезно к Ладе, лучше… – неопределенно взмахнула рукой женщина, – будьте с ней честны. Подбираться к женщине через детей – это низко.

Зае… шибись.