Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 33)

– В смысле, до завтра?! – аж запнулся Ростовцев, посреди коридора зависая, разведя руки.

– Ну, вот, – пожимаю я плечами, нажимая кнопку вызова лифта, – так.

– У нас конец года, куча висяков, которые надо закрыть, а ты сматываешься?

– Висяки наши никуда не денутся, даже если я жить перееду в офис. В конце концов, когда-то тут должен поработать кто-то кроме меня?

– Бурменцев!

– Счастливо оставаться.

– Куда ты, черт возьми, намылил лыжи?

– В садик.

– Са… чего, млять? Какой еще… – что там Степыч бубнил себе под нос дальше, я уже не услышал. Двери лифта закрылись и благополучно избавили меня от лишних распинаний. Кому-кому, а ему точно никакого не должно быть дела, куда я еду.

Широким шагом долетая до парковки, завел тачку и, сверившись еще раз с адресом, который скинула Нинель, сорвался с места, буквально ощущая, как внутри все заполыхало от нетерпения.

Шутка ли, но сутки. Всего сутки прошли с того момента, как я не видел Ладу, и меня уже сшибает от ошеломительной мысли – соскучился. Да не только по ней, но и по двум сладкоголосым птенчикам, которые – я уверен – ждут моего приезда. Не знаю, почему, но, судя по моей крестнице, дети никогда не пропускают мимо ушей никакие обещания взрослых. А я обещал. И намерен их порадовать своим появлением.

Обрадует ли мое появление Усладу – скорее нет, чем да. Вполне это осознаю. Вчера она так и не ответила мне на сообщение. Да и вообще я, как дурак, целый день прождал хотя бы пары слов и уже ночью, не выдержав, написал сам. Это было порывисто и, наверное, мелочно. Но чего-чего, а бегать друг от друга я не был намерен, хотя и понимал, что для Синичкиной произошедшее – совершенно выходящее за рамки ее характера. Но мы оба люди взрослые, разве нет? Глупо сожалеть и прятаться, когда обоим было хорошо. Пора ей это доходчиво объяснить.

К садику я примчался минута в минуту. Бросив машину на парковке, еще лишние пару минут потратил на поиски входа в садик, перематерившись, когда понял, что тут их целых четыре! А потом рыскал еще и в поисках нужной группы. На влете в которую меня притормозила молодая девушка, спрашивая:

– Доброе утро, а вы куда?

– Доброе. Утренник. Не подскажите, в какую сторону податься?

– А вы…? – протянула девушка, возможно, воспитательница, рассматривая меня с головы до ног.

– К Синичкиным. Их же группа, я ничего не перепутал?

– А-а-а, – оживилась девушка, улыбаясь. – О-о-о, вы, наверное, папа Левушки и Маруси, да?

– Я… – растерялся я. Правда, на доли секунды, тут же выпалив решительное:

– Совершенно верно. Ужасно непунктуальный папа.

И плевать, кто и что подумает. Если надо быть папой, значит, буду папой. А Лада меня потом убьет.

– Видимо, у вас это семейное. Лада всегда с детьми чуть-чуть, но задерживается по утрам, – хохочет девушка.

– Точно, семейное. Так куда мне…?

– Вам на второй этаж, прямо по коридору до конца и направо. В спортзале. Вы можете оставить пальто здесь. Не переживайте, дети только вот-вот ушли с воспитателем. Они, кстати, вас ждали.

Было сложно сдержать улыбку. Довольную. Я. собственно, и не стал. Разулыбался. Скинул пальто, оставив его на шкафчике синичек, который мне показала девушка, и полетел дальше, перемахивая через ступеньку на второй этаж.

Внутри потряхивало. Черт возьми, гадом буду, если не скажу, что меня давно так не колбасило от ожидания и волнения. Я искренне предвкушал тот момент, когда увижу своих залетных птичек.

Коридоры садика совершенно пустые. Ни шороха, ни писка. Только слышится музыка, приглушенная закрытой дверью. Найдя которую по табличке “спортивный зал”, я открыл ее и осторожно, стараясь сильно не мешать “пунктуальным папам”, прошел в зал. Три ряда скамеек были заняты мамами и бабушками, которые уже вовсю шмыгали от умиления носами. А суровые папы в основном стояли у окна, крепились, но тоже большинство с дурацкими улыбками на губах.

Даже завидно, что ли.

Устроившись с краю, заложил руки в карманы брюк и обвел взглядом спины сидящих “мам”. Нетрудно догадаться, кого выискивая. Что труда-то и не составило.

Глаза, когда нашли ее, в груди кольнуло. В первом ряду, в белом вязаном платье. Нежная, как всегда, утонченная, хрупкая, идеальная. С изумительными волнами распущенных волос, спадающих на плечи. Она даже здесь, среди других “мамочек”, выделялась. Внешне, энергетически, в принципе и еще хрен, знает как.

Лада.

Ладони, черт побери, закололо. Да и вообще словами не описать, как внутри подбросило от мысли, что вот она, здесь. Будто камень с плеч свалился. Даже не подозревал, как глубоко “уколол” ее побег после совместной ночи. Как сильно эти сутки держала в напряжении мысль, что от меня просто сбежали.

Девушка, будто что-то почувствовав, нервно передернула плечиками, легким движением руки заправляя волосы за ушко. Лица я ее не видел, но был готов поспорить, что щеки ее снова румяно-розовые и она волнуется.

А потом глаза улетели в сторону рядочком вставших детей. Ведущая – или кто она тут – что-то говорила, а я безошибочно нашел взглядом Льва и Машу. Собственно, этих два хитрых птенчика тоже увидели меня и теперь вовсю ладошками махали, счастливые до безобразия, аж на месте подпрыгивая от радости.

И как тут не ответить на такую искреннюю радость? Как вообще можно таких, как синички, детей не любить? Судя по всему, Эдика этого, козла папашу, в садике тоже ни разу не видели. Хотя оно и неудивительно, раз дети, по словам Нины, с ним не знакомы. И этот “отец-молодец” очень многое в своей жизни теряет. Я бы все, что угодно отдал, только чтобы при виде меня вот так вот от радости скакали мои же дети, чтобы дыхание перехватывало от их улыбок и мысли, что ты для них один-единственный, неповторимый. Да, их отец – редкостный мудак.

Пока я размышлял над тем, как было бы неплохо подправить отцу синичек челюсть, Лада обернулась. Вздрогнула, встречаясь со мной взглядом. Глаза большие – бери и падай в их омут. Смотрит на меня испуганно. Дышать, по-моему, забыла как. Ладошки на коленях своих сжимает взволнованно. Растерянна, моего приезда явно не ожидала. Значит, Нина не проболталась. Еще один плюс в ее карму.

Я улыбаюсь. Одним уголком губ. Страшно не хочется терять ее взгляд. Но…

Лада вздыхает и отворачивается.

Что ж, все прошло не так плохо. Если не считать того, что весь утренник девушка потом, как на иголках. А я только сейчас замечаю, что рядом с Ладой сидит удивительным образом похожая на нее женщина, только на пару десятков лет постарше. Мама-бабушка?

Похоже, ты впервые в жизни будешь с родителями знакомиться, Бурменцев.

Глава 13

Рома

Думаю, не надо говорить, что детский утренник в моей жизни случился впервые? Раньше такой чести не удостаивался, и от того я, наверное, выглядел на этом праздники жизни и сам как ребенок с огромными от восхищения глазами.

Детские песни нестройным хором. Танец снежинок, которые периодически забывали, в какую им сторону “лететь”. Самым прикольным были стишки Деду Морозу, которого явно играет кто-то не очень умелый, но инициативный. Весь час глаз с синичек в костюмах не сводил, а они в ответ то и дело, подпрыгивая, помахивали мне и подмигивали. Довольные котятки.

Так увлекся детским праздником, что не заметил, как рядом со мной кто-то пристроился. И только когда в нос ударил знакомый до дрожи запах, и я услышал тихое и удивленное:

– Ты здесь? – оглянулся.

Лада. Стоит рядом, маленькая, низенькая, на две головы ниже меня. Смотрит снизу вверх своими глазищами невероятными, руки на груди сложив, закрываясь снова, а мне так и хочется руки распустить. За плечи обнять. К себе прижать. В макушку поцеловать и вдохнуть полной грудью ее. Всю ее. Но я, памятуя, что такими жестами ее проще спугнуть, чем к себе расположить, возвращаю внимание на Льва и Машу.

– В отличие от некоторых, я не привык убегать, Лада.

– Я от тебя не сбегала!

– Сбегала, – кивнул я. – Причем молча, – упрекнул, не удержался. Повернулся к девушке и, дождавшись, пока она посмотрит на меня, сказал:

– Но это был первый и последний раз. Больше я тебя не отпущу, Синичкина.

– Это угроза?

– Скажем… первое предупреждение.

Лада на это ничего не ответила, но и не надо было. Когда она возвращалась назад, к матери, я краем глаза увидел легкую улыбку на ее губах. Хотелось бы верить, что мой “посыл” понят и принят. По крайней мере, подошла сама – а это уже что-то да значит.

Когда все это разномастное, пестрое представление закончилась, пока мамы и бабушки в припадке умиления рыдали, два шкодливых сорванца времени зря не теряли. С криками:

– Дядя Рома, приве-е-ет! – проскакали, расталкивая взрослых, и с лету на руки ко мне заскочили.

– Привет, птички. Скучали?

– А я знала, что ты приедешь! – заявила гордо Маруся.

– И я! И я знал! Деда Валер-р-ра сказал, что настоящий мужик всегда свое слово держит! – поддакнул Лев.

– А мама не верила нам, – заложила родительницу Маша.

– Да, говор-р-рила, что ты занят.

– И что у тебя много работы.

– А ты приехал! – просиял улыбкой Лев. – Ты кр-р-рутой, дядя Рома!

– Дядя Рома, а ты умеешь на коньках кататься? – перескочила на другую тему Маруся. – Я вот умею.

– И я умею, – подхватил Лев, – а ты поедешь с нами на каток?