Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 26)
– У тебя мука. Вот тут, – резво протянула ладошку к щеке мужчины, в последний момент чуть пугливо не отдернув руку. Не решаясь прикоснуться, зависла.
Рома тоже сидел, не шелохнувшись. Вот только если я себе трусливого зайца напоминала, то он смотрел с вызовом. Подзадоривал. Говоря взглядом, мол:
– Давай же, Лада! Как далеко ты решишься зайти?
Да, Лада, “как”?
Два удара сердца.
Один вздох.
И я решилась.
Мое “хочу” в этот раз победило. Пальчики едва ощутимо покалывало. Я робко коснулась его колючих, четко очерченных скул, стирая белое пятнышко муки. При этом смотря прямо в его внимательно изучающие меня глаза.
Видела, как Рома вздохнул. Тяжело. Глубоко.
Задержала свою ладонь на щеке мужчины чуть дольше нужного, с трудом переборов желание коснуться подушечками пальцев и его чуть приоткрытых губ. Они, наверное, горячие… мягкие… требовательные…
Да нет, не наверное, я точно знаю! Я их целовала! И была бы не прочь повторить…
Голова пошла кругом от ошеломляющей мысли. Я отдернула руку:
– Мне нельзя много пить, – подвела итог собственной внутренней агонии.
– Почему это? – от звука чуть сбившегося на хрип голоса Ромы меня словно током прошибло.
– Я слишком быстро пьянею, – честно созналась, слушая, как бухает у меня в висках кровь. – Начинаю творить ерунду, и у меня развязывается язык. Начинаю непозволительно много болтать! Вот как сейчас…
– Чушь.
– Правда-правда.
– Не верю.
– Но я болтаю.
Неожиданно подавшись вперед, обвив меня рукой за талию, Рома притянул меня к себе, заставляя сделать последний разделяющий нас шаг. Оказавшись лицом к лицу, глаза в глаза, прошептал с улыбкой:
– Не больше, чем обычно.
– А еще я могу взболтнуть лишнего, – пьяненько предупредила я, с усилием цепляясь за разговор, пытаясь отсрочить, кажется, уже неизбежное. – Так что я опасна, когда пьяна, – неуверенно отсалютовав бокалом, все еще зажатым в руке, схватила со стола дольку мандаринки (остатки нашего позднего ужина) и, прихватив губами, откусила. Поймала пристальный взгляд мужчины на своих губах.
Капкан захлопнулся.
С трудом проглотив фрукт, поняла, что миссия по “отсрочке” с треском провалилась. Воздух между нами заискрил от напряжения. Рука на моей талии ощутимо потяжелела. Ладонь на моей пояснице окаменела. Сдавила. А я уже отчаянно начала себя ругать, что вообще согласилась открыть эту дурацкую бутылку вина! Ибо градусы лихо подавляли трезвый рассудок, пробуждая тело, которое волнами жара отзывалось на каждое движение и взгляд Ромы. Самое страшное, что противиться этому становилось все труднее…
– Например?
– Ч-что, например?
– Что лишнего ты можешь взболтнуть мне, Услада? – и снова мужчина произнес мое полное имя медленно, тягуче, словно смакуя, как сладкий мед. И взгляд такой же – вязкий, в котором хочется и можется утонуть.
Уф, что-то стало жарко. Щеки – два фонарика. Глаза – ошалевшие. Я чувствую себя той самой имбирной печенькой, что румянит на противне свои бока. В конкретно этот момент я бы не отказалась оказаться на улице в лютые минус тридцать под непрекращающимся снегопадом! Остыть нам обоим было бы неплохо.
Дыши.
Только дыши!
– Давай же, смелее, Лада. Правду в обмен на правду.
Опасные игры пошли. Взрослые. Я на такое не подписывалась! Вот одна половина меня и кричала настойчиво: э-э, нет, Синичкина, сворачивай спектакль! Наобжимались, наулыбались и баста! Оттолкни… отойди… спрячься…
А вторая буквально вопила: снова? Снова прятаться? Снова бежать от предложенного? Зачем, если я… хочу. Хотя бы раз! Хотя бы на ночь! Почувствовать себя женщиной такого, как Рома: сильного, независимого, настоящего мужчины! Понять, как это, когда сходишь с ума от прикосновений, от слов, от дыхания одного на двоих. Тысячи людей каждый день вступают в отношения на одну ночь, получая удовольствия и даря его взамен, так почему…
– Я… – слова как назло не подбирались.
В голове каша. В сердце винегрет и сборная солянка под розовым киселем.
– Давай, я начну?
– Может, не надо?
– Надо.
– Боюсь, сердце мое разорвется от твоей правды.
Рома усмехнулся совсем даже невесело и сказал:
– Я. Хочу. Тебя. Услада Синичкина. Ты даже представить себе не можешь, насколько.
– Зачем?
– Что зачем?
– Ты говоришь мне это?
– Потому что я ни разу не романтик и не умею юлить. Я привык брать, а не отдавать. Но с тобой – в голове вата, Лада. Я говорю тебе честно – не знаю, к чему все это приведет, но твои глаза с ума сводят меня, Синичкина. Губы… я хочу слышать твои тихие стоны и бесконечно долго целовать, – в подтверждение своих слов Рома опустил взгляд на мои губы, нежно касаясь пальцами, чуть надавливая и приоткрывая на выдохе. Продолжая пытку своим:
– Хочу видеть, как они припухнут и покраснеют от моих поцелуев. Сгореть вместе с тобой хочу, птичка моя… залетная.
Разве можно покраснеть еще сильнее? Разве могут слова так обжигать? Возбуждать? Заводить? Разве… можно такое говорить любящей ушами одинокой женщине, у которой интима не было невесть сколько?! Запрещенный прием!
– Твоя очередь, – мягкая улыбка.
Правду в обмен на правду?
– Тебе говорили, что ты очень… притягательный мужчина?
– Нет, – немного помедлив, прозвучало в ответ.
– А еще… еще я… – отставила мешающий мне бокал, на мгновение отводя взгляд и набираясь смелости, сказала:
– Мне хочется на тебя смотреть. Постоянно. И я не знаю, что с этим делать. И… и хуже всего то, что мне нравится, когда и ты смотришь на меня, – вздох, – вот так смотришь...
– Как, Лада?
– Как будто я что-то значу. Для тебя. Как будто ты в жизни не видел никогда такой, как я. Как будто…
– Не видел. Такой, как ты, не видел, Услада, – тихо и с надрывом.
Я зажмурилась, не в силах и дальше тонуть в глазах мужчины. Вздрогнула, ощутив прикосновение горячей ладони Ромы на своем плече. Смело, чуть сдвигая лямку топа. Нежно прикасаясь, его пальцы погладили выступающие ключицы. Разгоняя волны колючего тепла по коже. Поднимаясь выше, властно обхватили за шею. Подушечка большого коснулась истошно бьющейся венки.
Я покачнулась. Прикосновения, оказывается, были способны пьянить хлеще чем вино. Гораздо хлеще!
Я прикусила губу, все еще не открывая глаз, когда ладонь мужчины обхватила мой затылок. Одно ловкое движение, и Рома стянул с моего хвоста резинку, сквозь пальцы пропуская распущенные локоны, тяжестью падающие на плечи.
Я вздохнула, выпуская сквозь стиснутые зубы напряженный стон. Внутри все звенело. В горле пересохло, а я боялась открыть глаза. Пошевелиться боялась. Прикоснуться к нему боялась. А вдруг это все сон? Мираж? Фантазии моего изголодавшегося по ласкам тела? Я так боялась спугнуть! Стояла, как неживая кукла, не отвечая, а только “впитывая” каждое движение рук Ромы. Наслаждаясь! По-настоящему наслаждаясь прикосновениями мужчины, чувствуя себя в этот момент такой желанной. Если бы не рука Ромы на моей талии, я бы уже давно упала от слабости в ногах. Дышала через раз. С трудом и на разрыв. Голова кружилась. Почти умерла, когда услышала низкие вибрации мужского шепота в считанных миллиметрах от своего лица. Тихое, но требовательное:
– Посмотри на меня, Лада.
– Зачем? – спросила, губы кусая в кровь.
– Я хочу, чтобы ты на меня посмотрела.
Набравшись смелости, открыла глаза и вот теперь точно официально умерла. От близости, от огня, что горел в глазах напротив, от остроты ощущений и болезненно быстро начавшего биться сердца. Внутренности поскручивались замысловатыми бантиками, а ноги пришлось свести, приглушая боль. В идеале их бы тоже скрутить в бантик…
Ох, Синичкина, ты тонешь.