Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 27)

Неправильно. Как же это все неправильно, черт возьми!

Я не могу!

Я не должна!

Но я хочу…

– Посмотрела, – зачем-то выдавила сквозь пересохшие губы я, тут же их облизнув. Сделала только хуже! Рома поймал взглядом движение моего языка. Сглотнул. Глаза его начали темнеть, как летнее небо в грозу. Радужка исчезала, оставляя только непроглядную черноту зрачка.

Это был странный момент. Пугающей своей тишиной, вязкой, как болото, из которого не хотелось выныривать. Момент, когда вокруг исчезло буквально все: от кухни до снегопада за окном. Когда играющая монотонно стереоустановка замолкла. Рождественская песня стихла. Момент, когда внутри что-то надломилось, и я поняла, что если мы сейчас перешагнем ту невидимую грань, которую я не дала мужчине переступить вчера, то, вероятней всего, потом я буду очень сильно жалеть. Себя. А если не переступим… жалеть я буду сейчас. Упущенного момента.

Доли секунды на принятие решения.

Я даже и не сообразила, когда потеряла взгляд Ромы. Очнулась, когда от макушки до пят прострелила сладкая истома от горячих губ, что прикусили мой набухщий от желания сосок прямо сквозь ткань майки. Больно. Сладко. Невозможно! Искры из глаз от ощущений. А потом ладони. Его грубые, широкие, горячие, как само пламя – на моей спине… костяшки позвонки считают… майка вверх ползет… губы снова целуют, а зубы кусают…

Я снова задыхаюсь. Вцепившись пальцами в темные волосы мужчины, с тихим хрипом выдавила из себя только два слова:

– Ром… нет.

– Почему нет, Лада? – поднялся на ноги мужчина, оттесняя меня спиной к столу. Нависая сверху. Упираясь лбом в мой лоб. Как и я, на грани. На взводе.

– Я не могу. Мне надо думать о будущем и о детях, а не бросаться в омут с головой с мужчиной, пусть и таким, словно принц из сказки, как ты. Это неправильно. Это не про меня. Не моя сказка. Я… не нужна я тебе, Ром.

– Здесь нет детей, Лада. Здесь есть я и ты. А нужна или нет, позволь мне решать самому, поняла? Я хочу тебя, Синичкина. И знаю, что ты хочешь меня. Просто забудь.

– Что?

– Все. Забудь на этот вечер, что ты мать. Женщина, Лада. Девушка. Горячая, желанная, до одури соблазнительная Синичкина. Позволь себе быть просто женщиной, рядом со мной.

– У меня давно… ну… вдруг ты… тебе не понравится и…

– Ла-а-ада…

Стон. Рома издал протяжный стон.

– Перестань думать. Тело все решит за тебя, просто доверься мне, – шепот в губы. Полный мольбы и нетерпения. Просьба, как последний рубеж.

Рубеж, который пал.

Я сдалась.

Кто потянулся из нас первый – сложно сказать. И когда губы Ромы прикоснулись к моим – тоже. Просто вздох и… поцелуй. Изучающий, сладкий, уничтожающий остатки воли. Все стены, которые я выстроила вокруг своего сердца, рухнули. Полный аут.

Одно ловкое движение, и я в стальном захвате. Еще мгновение, и Рома подхватывает меня на руки, а моя попа оказывается на столе. В муке, повалив с грохотом грязные миски. Рома дергает меня за ноги, впечатывая в себя. Грубо. Решительно. Мои пятки рефлекторно упираются в спину мужчины, а губы жадно отвечают на его ласки. Яростный, нетерпеливые, но осторожные. Будто Рома совсем не торопится, будто дает время привыкнуть пугливой Синичкиной к себе и своему напору. Стягивает с меня футболку, целует в шею. На доли секунды отстраняется, прошептав, разглядывая жадно:

– Ты идеальная, Синичкина. Красавица, Лада…

Физически ощутимо ощупывает взглядом. Плечи, грудь, плоский живот… стыдиться мне нечего, фигура у меня всегда была многим на зависть, но я все равно тушуюсь. Смущаюсь. Пытаюсь прикрыть голую грудь руками, и терплю сокрушительное фиаско.

– Не прячься, слышишь? – рычит Рома и руки мои перехватывает. Отводят за спину – фиксируют запястья. Прикосновение его губ к голой груди заставляет выгнуть спину и вскрикнуть. Остро. Невозможно!

Я… таю. С каждым его движением тело мое словно просыпается. Заново учится ощущать и чувствовать. Внизу живота начинает уже нестерпимо ныть пустота, которую хочется заполнить. Давно забытое чувство, когда каждая клеточка поет от невыносимого желания, а по коже зажглись тысячи маленьких очагов пламени. Когда ты чувствуешь себя не матерью с кучей обязанностей, а просто женщиной. Когда ты на грани падения в самую сладкую пучину. Уносило ли меня так сильно когда-то? Не знаю. Не помню. Кажется, до Ромы все было незначительное и не ТАКОЕ. Никто так не целовал меня. Никто так не обнимал. Никто так не брал умело в свои сильные руки эту игру под названием “близость”.

Я совсем не хотела думать.

Я отдалась. Мужчине. Его движениям. Доверилась своему телу, которое без меня и за меня знало, как надо и что надо. Идеально ловя ритм один с Ромой. Подстраиваясь под него. Я позволяла себя любить. Пусть и всего на одну ночь. На один раз, но я готова была впитать до остатка этот момент. Задыхалась. Сгорала. Полыхала.

В тот момент, когда между нашими телами не осталось никаких преград – я была готова умирать в его руках снова, и снова, и снова. С каждым толчком внутри, с каждым пошлым, тихим, хриплым словом, откровенным комплиментом и ненасытным поцелуем, с каждым соприкосновением кожи к коже – я растворялась. Пропадала. Пообещала себе, что даже если мне и будет стыдно, я никогда в жизни об этой ночи не буду жалеть!

Глава 11

Лада

Утро.

Как же я не люблю утро! Временами мне кажется, что я совершенно не созданный для ранних подъемов человек. Неизменно изо дня в день подъем по будильнику дается мне едва ли не тяжелее всего в этой жизни. Особенно это становится для меня проблемой зимой, когда за окном холодно, темно, и снежно. Зимой я, скорее, Медведева, нежели Синичкина…

И да, сегодняшний день исключением не стал. Более того, сегодня просыпаться не хотелось как никогда сильно. Глаза будто слиплись, сознание то выплывало, то снова таяло, сон тянул на свою сторону с неимоверной силой. Словно сквозь вату в ушах я слышала, как где-то на периферии сознания играет знакомая мелодия моего будильника. Настойчиво. Долго. Не переставая. Раздражающе! Отключить бы и забыться. Вот только почему-то играет телефон так тихо, будто и не рядом. Хотя я вроде всегда кладу его под подушку, чтобы точно не проспать…

Забыла?

Тогда хорошо, что синички у родителей и их не надо вести в сад, а то опять бы опоздали и опять пришлось бы крас… неть.

Краснеть!

Сад!

Печенье!

Рома!

Лада, блин, о-о-ох!

Я от неожиданности со свистом втягиваю сквозь сжатые зубы воздух, и глаза распахиваются. Ушатом ледяной воды на голову сваливаются воспоминания вчерашнего вечера, а точнее, сегодняшней ночи, и я замираю. За слухом и сознанием просыпаются ощущения: тяжелая мужская рука на моей талии, крепко прижимающая к мерно вздымающейся груди, моя ладошка в захвате его ладони и горячее дыхание Ромы у меня в районе макушки.

Рядом. Обнимает, прижимает и сладко спит. Я чувствую все это так остро и так ярко, каждый его вздох, каждое прикосновение, что невольно в голове картинки ночи прошедшей всплывают. Стыдно немного становится… и жарко. Сердце начинает набирать разбег. Дыхание спирает. По коже бегут мурашки, а тело словно ватное. Легкое, как пушинка, но совершенно с постели не подъемное…

Тяжелая пушинка.

Пятьдесят килограмм разомлевшей Лады.

Вот почему я сегодня глаз открыть не могу. Во сколько мы вообще уснули? Кажется, два или три часа назад? А ведь главное, я даже не помню, как и в какой момент я отключилась. Вино и Рома сделали свое дело: и то, и другое хорошо так “ударило” в голову, что теперь накатывает неловкость. Вчера объятия и прикосновения – все казалось таким правильным и естественным, а сегодня наступило отрезвляющее утро. Карета превратилась в тыкву, золушка в обычную домохозяйку с двумя детьми и кучей проблем, а принц… ну, принц так принцем и остался. Заботливым, внимательным мужчиной, рядом с которым хотелось быть маленькой беззащитной девочкой, рядом с которым все естество замирало, а тело превращалось в пластилин. Впервые за долгое время (если не вообще впервые в жизни) я почувствовала себя не просто объектом вожделения, а желанной до безумия женщиной рядом с Ромой. Ни с чем не сравнимое чувство, когда ты понимаешь, что то, что происходит между двумя людьми, никого совершенно не должно касаться. И стыдно быть не может. В идеале. Когда вы пара.

Тяжелый вздох сдержать не получилось. Повезет кому-то… однажды.

Но не мне. Мы не вместе, и шансы на подобное стремятся к нулю. Но я девочка большая, и Рома ровным счетом ничего мне не обещал. Эта ночь целиком и полностью была моим решением. И это была самая невероятная, самая волшебная ночь в моей жизни! Так что, да, жалеть о случившемся между нами я не собиралась точно. Вот только как вести себя дальше и как смотреть ему в глаза, пока даже отдаленно не представляла, чувствуя, что равнодушной и отстраненной Ладой уже быть точно не смогу. Не знаю, что и каким образом, но что-то поменялось. Щелкнуло. Родилось внутри. В сердце. Моя впечатлительная натура всегда будет теперь искать в каждом его взгляде, слове или жесте особый смысл. Смысл, который Роме уж точно не нужен.

Я зажмурилась. Воодушевленный настрой спал, и пока я не скатилась в уныние, или хуже того, пока не проснулся Рома, нужно было что-то делать. Как-то выбираться из теплого, уютного захвата.