Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 25)
Опять болтаю. Много и не по делу!
– Забудь.
– Ну, уж нет, я запомнил. Про плюс. Ты, кстати, ужинала?
– Нет, но мне бы сначала разобраться с печеньем.
– Печеньем?
– Заказ, – помахала я пакетом с мукой.
– Так, значит, ты поваренок? – разулыбался Рома, осторожно щелкнув меня пальцем по носу.
– Пекарь-кондитер.
– Неожиданно.
– Как есть, – улыбнулась я, пожав плечами. – Постоянная клиентка очень слезно умоляла испечь имбирное печенье сынишке в садик на утренник. Я не смогла отказать.
– Меня научишь?
– Что?
– Печь.
– А… ты готовишь?
– Самую малость. Хотя для себя мне всегда жалко времени.
– Вау! – искренне восхитилась я. – Ну, точно идеальный!
Рома рассмеялся, доставая из закромов бутылку определенно дорогого красного вина и два бокала. А я, не удержавшись, снова брякнула:
– Приготовишь что-нибудь для меня? – добавив поспешно. – Как-нибудь…
– Обязательно, Лада. И мы обязательно что-нибудь приготовим вместе. А сейчас предлагаю по бокалу для пользы дела и заняться твоим заказом.
– А тебе не пора спать? – смутилась я, глянув на время.
Первый час ночи, как никак.
– Серьезно? Выгоняешь? – рассмеялся тихим, низким, прошибающим до самых нервных окончаний смехом мужчина, не дожидаясь моего ответа, откупорив бутылку и разливая по бокалам крепкий напиток.
– Беспокоюсь о твоей завтрашней продуктивности в офисе.
– Ну, так это будет завтра.
– Резонно. Хорошо, – сдалась я, – только если совсем чуть-чуть, – соглашаясь, повторяя про себя, как священную мантру, наказ: держи себя в руках, Синичкина. Пью я очень редко, и зачастую мне хватает самой малости, чтобы “улететь”. А если я трезвая рядом с Ромой теряю рассудок, даже представить боюсь, что могу начать творить после бокала вина.
Если и не сделать, то наболтать лишнего так точно способна.
Рома
Загляденье просто.
Я смаковал.
Каждая секунда – чистое удовольствие.
Какое там печенье? Спроси меня, что Лада вообще туда замешивала, в это тесто, я ни одного ингредиента не вспомню. Да я и не видел ни черта. Все мое внимание было приковано исключительно к ее рукам. Ее ловким тонким пальчикам и изящным запястьям. Ладоням, которые орудовали столовыми приборами так элегантно, что о какой тут вообще несуразности может идти речь?
Порхала. По кухне. Как фея из сказки. Разве что крыльев не было видно.
А когда она пробовала тесто, слизывая его с пальца? Эти губы… в тот момент я точно заработал микроинфаркт. Прихлопнул за раз целый бокал вина, а в горле так и пекло. А потом заработал еще один – контрольный выстрел то ли в голову, то ли в сердце, когда следом она заставила и меня попробовать “недопеченье”…
Если рай выглядит так, я готов умереть немедленно.
Идеальная. Определенно, если кто-то в этом мире и есть идеальный, так это она. Лада, с ее улыбкой, ее взглядом, ее непрекращающейся ни на мгновение милой болтовней обо всем и ни о чем, чтобы скрыть волнение…
Она волновалась. Видел. Чувствовал. От этого кровь закипала в жилах. Алкоголь в крови все только усугублял. Я уже, откровенно говоря, пожалел, что предложил девчонке выпить. Хотел расслабиться, а получилось наоборот. Все инстинкты обострились. Тело в напряге. Желания дошли до точки кипения, превращаясь в болезненно-невыносимые.
Ночь, снег, зима, убойные ароматы выпечки, музыка, вино и мы. Вдвоем. Господи, дай мне сил – это был тяжелый день. Под конец моя выдержка крошилась в пыль, хоть я и обещал себе не форсировать события. Но не могу. Хочу ее касаться.
До сегодняшнего ужина в ресторане в компании Стеф я об этом и не думал, не заострял. Однако сейчас мысли сосредоточились на одной – ощущать. Никогда не был тактильно зависимым, но тут держать себя удавалось с трудом. И то не всегда. Руки то и дело умудрялись прикоснуться к ее щеке, руке, плечу, приобнять за талию, вгоняя девушку в краску и бессовестно этим наслаждаясь. Чувствуя себя удавом, играющим с невинной мышкой. И будь я проклят, если в этом мире существует более возбуждающая вещь, чем смущение. Чем эти ямочки на ее порозовевших от вина и моих провокаций щеках. Чем ее чуть подрагивающие длинные ресницы.
Я стремительно терял все опоры под ногами.
Я ведь даже что-то ей говорил. Мы что-то обсуждали. Бурно. Долго. Я умудрился приготовить нам поздний ужин на скорую руку. Заслужил похвалу и удивленные “охи-вздохи”... Да много чего было в эти ночные часы, но все это пролетело мимо меня. Все, кроме ее голоса, ее запаха и ее взгляда, тихого смеха и откровенной искренности во всем.
Откуда же ты такая свалилась на мою голову, Услада Синичкина?
Лада
К третьему часу ночи печенье отправилось в духовку. Ура!
А вот на кухне царил настоящий хаос. Увы.
Мы с Ромой обвели взглядом горы посуды, хаотично разбросанные по столу продукты и прочие подручные “инструменты”, покрытые тонким слоем вездесущей муки, и переглянулись. Работы тут было еще предостаточно, а бутылка вина подходила к концу. Жаль, а я только вошла во вкус…
В голову ударил “градус”. Меня последний час слегка штормило, а в теле гуляла пугающая легкость. Контролировать себя с каждой минутой становилось все труднее и труднее. Шальные мысли лезли все активней. А теперь, когда основная работа, на которой я старательно сосредоточивалась, отошла, меня окончательно повело.
Да еще и Рома. Рядом. Постоянно! Только отвернусь, уже чувствую его взгляд или прикосновение. Вроде случайные, но от того не менее волнующие. Распаляющие подогретый алкоголем огонек в крови. Чудо, что я не задохнулась в этот вечер, потому что иногда от близости мужчины ловила себя на том, что забываю дышать.
Вот как сейчас! Когда он обогнул стол и непозволительно (для мужчины) грациозно присел на барный стул, стоящий рядом со мной.
Я, в этот момент подумав, что попытайся я так присесть, непременно бы свалилась пятой точкой на пол, тихонько засмеялась. Правда, под взглядом Ромы хихикать расхотелось, а моя рука, держащая бокал, дрогнула. За ней следом споткнулось и сердце. Оно вообще, бедное, все удары на себя принимает…
Вдох-выдох, Лада.
Вдох-выдох.
– Кажется, я разнесла твою кухню, – констатировала я очевидный факт. – Прости.
– Опять извиняешься?
– Пр…
– Лада.
– Ладно, молчу.
– На этой кухне еще никогда не было так уютно, как сегодня.
– Шутишь?
– Разве?
– Твоя стерильная квартира после нашего с Левушкой и Марусей появления пережила за эти пару дней уже не один апокалипсис, – хмыкнула я, делая глоток вина.
– Если апокалипсис выглядит так, я не понимаю, почему все его так боятся. Он же просто очарователен.
– Это комплимент?
– А если и так?
Я говорила, что мне нравится, когда он улыбается, превращаясь в дерзкого мальчишку? Да? Ну, так вот нет! Мне не просто нравится – я задыхаюсь от наслаждения! Хочется каждую такую его улыбку спрятать и оставить только себе одной. Хочется быть ужасной, просто страшной эгоисткой! Хочется…
Многого тебе, Ладусь, хочется.