Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 42)

— Господин Шелепов, откуда у вас это? — надо же, он сумел запомнить имя какого-то занюханного журналиста.

— Сейчас только от вас будет зависеть, буду ли я продолжать с вами разговаривать или мне стоит отойти в сторону и разрешить разобраться с вами человеку, отец которого так много в вас вложил, а вы так нагло его предали.

— Что вы имеете в виду? — взвизгнул Яковлев. Его взгляд метнулся в сторону Лео, но никакого узнавания в нём не отразилось.

— Вы что же, не помните, что именно вы и никто другой отдали приказ на ликвидацию семьи Демидовых своему покойному секретарю и это тоже прописано в этом смятом, зачитанном до дыр куске бумаги, — я быстро забрал стенограмму. Мне ещё всем остальным показывать в качестве оправдания в надежде, что меня не убьют. — Именно в этом разговоре вы лично просили бывшего министра посодействовать Кирьянову и предоставить ему своих наёмников, а также спецотряд полиции, чтобы сработать совсем уж наверняка. Но не вышло, и Милютин, как обычно, начал за вами подчищать. Я только не понимаю почему? Данила Петрович вложил в вас так много времени, сил и средств, а вы сыграли с ним в разменную монету. Не поделитесь сокровенным? Облегчить душу никогда не поздно, говорят, это снижает риск развития инфаркта.

— Вы сумасшедший, — тихо проговорил президент. Лоб был покрыт испариной, а руки, которые он так предусмотрительно не убирал из виду, продолжала бить мелкая дрожь.

— Нет. Я альтруист, я же уже сказал вам, — и я немного отступил, давая возможность Лео выдвинуться вперёд. Демидов снял очки и кепку, и перепутать его с кем-то другим стало очень проблематично.

— Я жду объяснений, — твёрдо проговорил Лео, подходя к столу. — И жду их прямо сейчас.

— Господин Демидов…

— Мой друг обещал мне, что не станет мешать, — вот сейчас Лео как никогда напоминал мне Эдуарда. Вот только убивать сейчас президента было нельзя. Неужели он настолько выведен из себя, что забыл, зачем мы здесь? — Моя семья всегда была верна Лазаревым. Мы до сих пор им верны и никогда не скрывали этого, а императорская семья умела быть благодарной, и многому научила своих преданных вассалов.

— Вы не посмеете… — взвизгнул Яковлев.

— Вы хотите меня проверить? — и Лео улыбнулся. Вот только от его улыбки даже мне стало не по себе.

— Хорошо. Я скажу, — президент прикрыл глаза. — Всё просто. Политика — штука капризная. Курс, взятый нашей администрацией, на определённом этапе пошёл немного вразрез с политикой вашей семьи. Ваш отец начал мне мешать выполнять взятые на себя обязательства, но я не мог его не слушать, потому что увяз в долгах перед вашей семьёй очень глубоко.

Лео покачал головой. Собственно, это признание ничего нам не дало, мы пришли к тем же выводам, причём самостоятельно, даже не прося провести анализ эрилей.

— Так что вы решили, господин президент? Нашей стране нужен героический живой президент или названный героем посмертно? — я ухмыльнулся и вновь переключил внимание Яковлева на себя.

— Ч-что вы предлагаете? — забавно, но Яковлев даже не пытался узнать, кто я всё-таки такой.

— Я уже сказал. Мы сейчас впустим сюда журналистов и поведаем им про героического президента, который вот этими вот руками удавил предателя, а сообщник этого предателя, поняв, что его вот-вот раскроют, так нелепо застрелился, — я сел, не сводя с президента тяжёлого взгляда. — Вообще-то, у вас есть выбор: или вы сейчас становитесь героем, или погибаете и будете признаны героем посмертно.

— Как? — он даже не пытался взять себя в руки и начать соображать.

— Очень просто. Сообщник, перед тем как самоубился, успел лишить нас героя. Или же я обвиняю вас в измене и позорно арестовываю, у офицера СБ есть подобные полномочия. Третий вариант для Российской Республики наименее предпочтительный, но у нас демократия, так что выбирайте.

— Первое, — после довольно продолжительного молчания выдал Яковлев.

— Очень хорошо. Тогда слушайте условия: деньги, которые ваш покойный секретарь украл со счетов СБ, воспользовавшись возникшим хаосом, нужно будет вернуть, так же, как и все деньги, вложенные Демидовыми в вас и вашу компанию, — он так закивал головой, что мне показалось, ещё немного и она отвалится.

— Да, конечно, — выдавил Яковлев из себя наконец. — Всё что угодно для нашей незаменимой Службы Безопасности и Рода Демидовых.

— Любые гонения на магов следует остановить незамедлительно. Мне не нужна Гражданская война, которую возглавит кто-нибудь типа Гаранина, если на него попытаются нацепить браслет противодействия, — подумав, проговорил я. Мне не хотелось заниматься этой проблемой отдельно, а сейчас это можно было бы прекратить без каких-либо проблем. — К тому же я очень сомневаюсь, что смогу и, главное, захочу его останавливать.

— Я вас понял, — продолжал кивать наш героический президент.

— Ну и третье, — холодно продолжил я. — Вы так нелепо лишились секретаря. Этот слизняк Кирьянов, вместо того чтобы как мужчина пойти на казнь с высоко поднятой головой, предпочёл самоубиться… — я покачал головой. — Это настолько ужасно, что я просто не мог пройти мимо этой ужасной несправедливости. Поэтому я долго упрашивал Леопольда Даниловича, чтобы он проникся и осознал, как сложно героическому главе государства будет управлять страной вообще без секретаря.

— Что? — Яковлев уставился на меня так, что его глаза заняли пол-лица.

— Господин Демидов в итоге внял моим слёзным убеждениям и с неохотой согласился стать вашим новым личным секретарём, чтобы взвалить все заботы о герое на свои широкие плечи.

— Разумеется, это временно, — вставил своё веское слово Лео. — У меня нет времени, чтобы нянчиться с вами, господин президент, — последние слова были произнесены с брезгливой пренебрежительностью.

— С этого момента ни одна бумага не должна пройти мимо вашего секретаря, ни одна покупка, даже если вы решите сами выбрать себе туалетную бумагу, не должна быть не согласована с Леопольдом Даниловичем. Он имеет безупречный вкус и прекрасно разбирается во всём, даже в сортах туалетной бумаги. Ну а чтобы у вас не возникло даже мысли о том, чтобы стать совсем героическим президентом и совершить массу ненужных глупостей, я, пожалуй, слегка подстрахуюсь, — и я поднёс ладонь ко рту и быстро выдохнул заклинание.

На моей ладони образовался миниатюрный смерч, словно созданный самой Тьмой. Взмахом руки я направил его в сторону побледневшего от ужаса Яковлева. Смерч подлетел к груди президента и быстро исчез, растворившись в его безупречном пиджаке. Спустя десять секунд Яковлев вскрикнул и схватился за грудь в том месте, куда втянулся смерч.

— Сейчас у вас на груди находится забавная татуировка, прямо напротив сердца, — равнодушно произнёс я. — Если решите погеройствовать, то это будет последнее, что вы сделаете в своей жизни.

Дождавшись, когда Яковлев дрожащей рукой подпишет приказ о назначении Леопольда Демидова на пост своего личного секретаря, я встал, поднял довольно тяжёлую камеру и подошёл к двери. Проведя свободной рукой по дымке защиты, одними губами прошептал: «Спасибо». Дымка тут же исчезла, мазнув меня на прощание по запястью. Взявшись за ручку двери, я повернулся к Яковлеву.

— Ну что ж, господин президент, пора вам покричать.

Когда я распахнул двери командного центра, придав лицу выражение безграничного ужаса, Яковлев действительно заорал. Нервы у президента не выдержали, и он ударился в полноценную истерику, неумело размахивая пистолетом, который он схватил со стола, в разные стороны, отчего мне рефлекторно хотелось пригнуться.

Хорошо хоть пистолет я разрядить не забыл, когда весьма демонстративно «забыл» его перед нашим выбранным героем. Лео брезгливо рассматривал Яковлева и быстро приводил себя в порядок, всё-таки он получил официальную высокопоставленную должность и должен был выглядеть ещё лучше обычного. Во всяком случае, лучше президента, конечно, чтобы всё внимание было сосредоточено на нём, а не на этой истеричке, размазывающей сопли по лицу пистолетом.

Услышав крики, в нашу сторону тут же бросились репортеры с радостным предвкушением Большой Сенсации на лицах. Ну ещё бы, шли сюда на скучную, совершенно неинформативную пресс-конференцию, а попали на нечто неожиданное и интересное.

Пока охрана пыталась не дать вломиться всей этой братии в сам центр, пока прибыла дежурная бригада полиции, пока труповозка увезла тела, репортёры стояли в стороне и смотрели в нашу сторону взглядами голодных акул, в чьё море бросили истекающую кровью тушу и сразу же опустили стальную решетку, перегораживающую путь к добыче.

Суматоха была страшная. Самое смешное заключалось в том, что в этой суете вся секретная служба была поднята по тревоге, но мне не очень понятно, чем они занимались, потому что настоящих журналистов так пока и не нашли. Глава этой самой службы валялся на полу в центре мёртвый, а его недавно назначенный заместитель только закатывал глаза и даже не догадался спросить у нас с Лео, а что, собственно, мы забыли в центре. Глядя на всё это, у меня возникло слишком много вопросов о безопасности собственной страны в лице её лидеров, если позиционирующаяся как главная в этом деле служба так халтурно выполняет свою работу.

Сняв первые показания, но сильно не углубляясь в детали (ну ещё бы, это же президента приходилось допрашивать, а не алкоголика, устроившего дебош на улице), следователи полиции убрались, сразу же закрыв дело.