Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 31)

Одна ракета попала куда-то в район двери, заблокировав группу Вани: я ещё успел услышать сумасшедший стук в дверь, которую, похоже, хотели выбить, чтобы прийти нам на помощь. А ещё я успел отшвырнуть подальше Ванду, когда раздался второй взрыв. Меня отбросило в сторону и сильно приложило о бетон крыши. В голове вспыхнула вспышка, а потом наступила темнота.

— Привет, Дима, давно не виделись, — нежный голос заставил меня распахнуть глаза. Я стоял в уже знакомом месте, где не ощущалось ни верха, ни низа — просто странное для восприятия светлое пространство.

Грань. Мы, Тёмные, называем это место Грань. Граница между миром живых и миром мёртвых. Место, куда можем ступить только мы. Место, где мы можем общаться со своей Богиней. В голове сразу пронеслась мысль о том, существуют ли подобные места у других людей и магов для общения со своими Богами, или такой участи удостаиваемся только мы?

Она улыбнулась, и мне стало немного стыдно своих мыслей. Зачем мне думать о чужих Богах, когда у меня есть своя собственная Богиня. Я внимательно смотрел на неё. В прошлый раз Прекраснейшая предстала передо мной в облике невинного дитя: маленькой очаровательной девочки с ленточкой, которая убирала с лобика иссиня-чёрные волосы. Теперь передо мной стояла девушка лет двадцати. Была ли она красива? Я не знаю. Невозможно оценить красоту совершенства.

— Я умер? — голос был хриплым, в горле першило.

— Нет, — она даже позволила себе слегка удивиться. — На Грань может ступить только живой. Для мёртвых Тёмных существует другое место, где и решается их дальнейшая судьба.

— Значит, Смерть — это не конец, — я сглотнул, пытаясь убрать скребущее чувство в горле.

— Как знать, — загадочно улыбнулась она и обошла меня по кругу. Я, как болванчик, поворачивал голову вслед за ней, не желая упускать из виду.

— Ты в прошлый раз выглядела по-другому, — выдавил я из себя, не отводя взгляда с Прекраснейшей.

— Ты именно так меня видишь, именно так меня представляешь себе. Как я могу противиться таким красивым мечтам? — она лукаво улыбнулась. — Ты вырос, стал мужчиной, — она подошла совсем близко и провела ладонью по моему лицу. Почему-то я ждал, что рука будет холодной, но, ощутив теплоту нежной кожи, невольно вздрогнул. — Ты такой забавный.

— Я женат и я… — я запнулся, а затем продолжил с какой-то отчаянной решимостью. — Я люблю свою жену.

— Люби, — она пожала плечами. — Разве я тебе запрещаю? Что мне любовь какой-то смертной? К тому же, это весьма полезно, ведь иначе у меня не будет новых адептов. Но, в конце концов, ты всё равно придёшь ко мне, потому что ты мой, — я закрыл глаза. Она прикоснулась губами к моим губам, а я всё время, пока длился этот самый странный поцелуй в моей жизни, стоял с закрытыми глазами, вытянув руки вдоль тела. Наконец, поцелуй прервался, и я рискнул открыть глаза. — Ничего, в итоге ты смиришься, — Прекраснейшая тряхнула копной непослушных волос. — А теперь тебе нужно прийти в себя, иначе твоя подруга погибнет, как и много других ни в чём неповинных людей, и ты впадёшь в депрессию, а я не люблю, когда ты депрессируешь.

— Что? — я непонимающе хлопал глазами.

— Проснись!

Всё тело пронзило судорогой. А от головной боли, казалось, лопнет череп. Я перевернулся набок и застонал, обхватив голову руками. В глазах двоилось, и периодически мелькали яркие молнии. Несколько раз моргнув, я в добавок заработал нестерпимое головокружение и тошноту.

— Ванда! — встать сразу не получилось. Пришлось подниматься на колени, долго сосредотачиваться, и только после этого принимать вертикальное положение. Голова тут же взорвалась новой волной почти нестерпимой боли. Я согнулся пополам, и меня вырвало. Головокружение сразу уменьшилось, но я не мог сосредоточиться, чтобы хоть немного облегчить своё состояние магией. — Ванда! — мне казалось, что я кричу, хотя, вполне возможно, что это было не так. Сквозь боль до меня донёсся стук, а немного ближе — чей-то всхлип.

И тут я услышал проклятый стрекочущий звук. Вертолёт! Подняв глаза, я увидел, что пилот был не один. Ещё один урод быстро разворачивал в мою сторону крупнокалиберный пулемёт. Медленно обернувшись, я увидел позади себя дом. Обычный жилой дом, в окнах квартир которого мелькали силуэты людей, даже не подозревающих об опасности, нависшей над ними.

Взглядом я нашёл Ванду. Взрывной волной её отбросило за парапет, и теперь подруга висела над пропастью, из последних сил цепляясь за почти неприметные выступы. Её сил хватало только на то, чтобы не упасть. О том, чтобы попробовать подтянуться, не могло быть и речи.

А ещё я чувствовал, как лихорадит мой источник, и только смерть того типа, вытащившего нас сюда, не давала мне завалиться с магическим истощением. Время словно замедлилось. Второй наёмник разворачивал пулемёт в мою сторону очень медленно, настолько медленно, что я успел рассмотреть всё, что мне было необходимо, включая всё ещё открытое портальное окно, из которого и вырвалась эта чёртова машина.

— Всё-таки портал, — прошептал я полуонемевшими губами. — Сколько же он энергии жрёт?

И тут я замер, не в силах пошевелиться, глядя на Ванду. Именно это я видел в том проклятом поезде. Как в замедленной съёмке я увидел, как начали разжиматься её руки, и сделал шаг в её сторону, чувствуя, что не успею. Не успею спасти её и одновременно с этим тех людей, которые точно попадут под атаку с вертолёта. Голову прострелило нестерпимой болью.

Хлопок, и на крыше невдалеке от меня появился бледный Ромка, сумевший каким-то образом переместиться нам на помощь в условиях этого долбанного портала, высасывающего из нас энергию. На меня навалилось облегчение. Будущее всё-таки можно изменить, потому что в том моём видении не было Гаранина.

Я указал ему рукой на Ванду и резко развернулся, призывая дар. Сила смерти имеет очень ограниченное число точечных заклинаний, а магия неразумна, ей всё равно, кого атаковать, поэтому я заставил себя отключиться от окружающей меня действительности, полностью сосредоточившись на вертолёте и всё ещё открытом портальном окне.

Роман упал на живот и подполз к краю крыши. Ванда смотрела прямо на него, но не видела. Он протянул руки, чтобы помочь ей, но тут она закрыла глаза, отчетливо прошептала: «Рома», и её пальцы соскользнули с ненадёжной опоры. Когда Ванда начала падать, Роман каким-то невероятным чудом сумел схватить её за тонкие запястья и сжать так крепко, как только мог. Тело Ванды качнулось, и она ударилась о стену, но одновременно с этим Роман почувствовал, что она обрела опору, и принялся медленно вытаскивать её. Ванда как могла помогала ему, и спустя полминуты Роману удалось втащить её на крышу.

Он даже не пытался подниматься на ноги. Энергия смерти, обрушившаяся на крышу, не позволяла приподнять голову, пригибая к земле. Дул потусторонний ветер, и было очень холодно. Всё, что Рома мог в этот момент сделать — прижаться спиной к парапету и притянуть к себе Ванду, обнимая её, и смотреть, не в силах оторвать взгляда.

В центре крыши стоял высокий стройный юноша, а напротив него застыл в воздухе вертолёт. Пилот был профессионалом, раз умудрялся удерживать машину вот так на одном месте. Его лицо и лицо его напарника исказились от ужаса, когда Дима вскинул руки, и в их сторону понеслись тени, на ходу начиная закручиваться в спирали, от которых даже на расстоянии несло чем-то настолько зловещим, что короткие волосы на затылке Гаранина встали дыбом.

Больше всего Рома боялся, что стоящий там молодой маг не сможет удержать те силы, которые призвал. И тогда весело станет абсолютно всем, и даже хорошо, что он этого уже не увидит. Тёмная магия не избирательна, это он знал точно, но у главы его Семьи очень чётко получалось контролировать своё творение.

— А-а-а, сдохни, тварь! — время словно сделало огромный скачок и побежало в прежнем режиме, и сквозь ветер до Романа донёсся вопль пулемётчика, начавшего стрелять.

Точнее, он попытался начать стрелять, но выпущенный Димой инфернальный ветер просто смял пулемёт. Крик резко оборвался, когда одна из тёмных спиралей влетела в рот своей жертве, мгновенно убивая, и давая Тёмному такую необходимую ему в этот момент энергию.

Пилот судорожно пытался развернуть машину, чтобы снова нырнуть в портал, но ветер не дал ему это сделать, обрушившись на вертолёт, сминая его, медленно опуская обломки на крышу, не давая рухнуть вниз. Как бы Дима не хотел сохранить этим ублюдкам жизнь, но сделать этого не мог просто физически. Не тогда, когда даже его источник опустошался с ужасающей скоростью.

Оставив то, что осталось от вертолёта, глава Семьи Лазаревых развернулся к портальному окну, его руки снова пришли в движение, он словно собирал разрозненные спирали в один большой пук, а потом швырнул получившееся нечто прямо в центр портала. Раздался оглушающий треск, и окно захлопнулось. И только после этого Дима отозвал дар.

Рома начал приподниматься, чувствуя, что его собственный резерв был почти опустошён. Это был совершенно новый и очень неприятный опыт. Дверь наконец-то поддалась и вылетела, а в проём выскочил взбешённый Рокотов. Оценив обстановку, он сразу же бросился к стоящему в центре Диме, который в этот момент медленно повернулся в их сторону. Тёмные глаза остановились на Романе, потом переместились на Ванду, рука рефлекторно рванулась к поясу, где висел в ножнах ритуальный кинжал, но, увидев, что они живы, Дима закатил глаза и упал, словно марионетка, у которой обрезали удерживающие её нити.