Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 26)

Поезд начал двигаться быстрее. Александр Наумов заходит в наш дом и встает передо мной на колени. Его большие и тёплые ладони обхватывают мои руки, и он просит о том, чтобы я снял с себя часть обязательств и передал их ему как регенту. Тогда на меня нахлынуло такое облегчение, что я впервые назвал его своим отцом. Мой бурлящий источник, слишком великий для ребёнка, в тот момент заснул на многие годы, и я так надеялся, что он никогда больше не проснётся.

А поезд всё набирал скорость. Я стою перед телом Быка и впервые чувствую эйфорию от переполненного источника, потому что в момент смерти Казимира была только боль.

Поезд ехал всё быстрее. Я впервые сбегаю из дома и натыкаюсь на банду Быка… Ромка в коридоре поместья Демидовых ссорится со своим отцом, а Гвейн несётся к Гоше, чтобы перегрызть тому горло… Мы с Егором и Вандой смеёмся, сидя в таверне в Двух Дубках… Я стою на коленях возле своего отца, не выпуская его рубашку из рук… Я впервые целую Лену на дне спасательной шлюпки… Мы с Егором на болоте впервые встречаем Соню… Ромка бледный лежит у меня в столовой, а Лена, склонившись над ним, пытается остановить кровь… Я стою в Центральном парке и смотрю на экран, на котором горит здание СБ, ещё не зная, что все сотрудники погибли…

А поезд всё набирает скорость. Уже почти не видно, как одна картинка сменяет другую. Вот я хожу перед столом Эдуарда и что-то ему говорю, размахивая руками. Вот я стою в первых рядах в каком-то храме, я даже не знаю, какому богу посвящённом, где к алтарю идёт Томаш с Вандой, а в женихе я узнаю Белевского, а не Романа.

Череда картинок, глядя на которые, волосы непроизвольно встают дыбом. Какой-то склад, где я подхватываю тело Егора, и он что-то пытается мне сказать, хватаясь окровавленными руками за мою рубашку, но обмякает в моих руках безвольной куклой. Матис встает на дыбы, закрывая меня от пули, и падает на землю замертво, выбрасывая меня из седла. Ромка лежит на полу холла в здании СБ, и Ахметова поднимает на меня глаза и качает головой, сообщая время смерти. Лео лежит в какой-то незнакомой комнате и смотрит в потолок мёртвыми глазами.

Поезд начал замедлять ход. Я стою на крыше какого-то здания, глядя на то, как Ванда падает с этой крыши вниз, а я не успеваю прийти на помощь. А вот я на вершине какого-то холма смотрю на то, как горит президентский дворец. Вот Лена лежит в луже крови на нашей кухне, а я ползу к ней из последних сил, чтобы успеть хотя бы попрощаться…

— Что это было? — Слава смотрел на меня с ужасом, но я ничего не ответил, понимая, что меня просто трясёт. Это было всё настолько реалистично, и точно не могло быть правдой. Но прошлое…

Тут появилась табличка с надписью: «Добро пожаловать домой».

Мы на негнущихся ногах дошли до двери, открыли её и очутились в том самом помещении, где ещё совсем недавно резвилась Венерина Мухоловка, отмечая, что оставшиеся наверху маги успели восстановить лестницу.

— Где Рощин⁈ —заорал я, буквально взлетая наверх, глядя на обеспокоенные лица друзей. Я прикрыл на секунду глаза и крепко обнял каждого из них.

— Дима, с тобой всё в порядке? — придушено пискнула Ванда, и я выпустил её из своих объятий. — Вас не было больше часа, но снизу так фонило Тьмой, что мы не рискнули туда идти за вами, только лестницу притащили.

— Нет, я не в порядке. Но экзамен отменяется, — нервно произнёс я, всё ещё ощущая дрожь в руках. — И, Слава, если в это крыло ещё ступит хоть одна нога, я её вырву из тела этого неудачника и забью ею тебя до смерти. Кстати, выпиши мне нормальный диплом. Я прошёл твою чёртову полосу препятствий вместе с преподавателем!

— Я не могу, ты не получил допуск, — нервно хохотнул Троицкий, но, встретившись с моим бешеным взглядом, сразу пошёл на попятную. — Завтра я его тебе пришлю.

— Так где эта мразь? — ласково поинтересовался я. — Кто-нибудь мне ответит на такой простой вопрос?

— Рощин покинул территорию школы, когда я шёл на зачёт к Устюгову. Я с ним встретился в холле, — нахмурившись, произнёс Ромка. — Он пожелал мне удачи на экзамене и ушёл. Дима, да что произошло внизу?

— Это Рощин, — ответил я, проводя рукой по потному лбу. — Тот Тёмный, помогавший Владу. И да, он действительно хотел вас убить.

— Да быть не может, я не чувствовал от него… Да вашу мать, — протянул Ромка, запрокинув голову. — Я же не просто так ходил к нему на менталистику. Мне же всегда было в его присутствии спокойно. Как я сразу не догадался?

— Да никто не догадался. Вон, даже Троицкий прошляпил под своим носом незарегистрированного Тёмного. Что будем делать с дипломами? Эти сволочи из правительства от нас не отстанут, — я повернулся к Славе.

— Сегодня вечером мы с Павлом Анатольевичем соорудим какую-нибудь простенькую полосу, ну, например, в большом тренировочном зале, а завтра утром они её пройдут за пять минут и получат свои дипломы, — ответил крёстный.

— Мне нужны мои люди, — я сверлил его немигающим взглядом.

— Да забирай. Завтра в восемь утра, чтобы были здесь. В десять их духа здесь не будет, — махнул Троицкий рукой. — Паша, надо этот коридор залить бетоном по самый потолок…

Я уже его не слушал. Развернувшись, направился в сторону выхода, набирая номер Эдуарда.

— Срочное совещание. Позови Андрея, Ваню и Дениса Довлатова. Через пятнадцать минут я с ребятами прибуду в СБ.

Глава 11

Совещание длилось уже несколько часов. Все устали, был уже поздний вечер, но нужно было определиться с тем, что делать и как выстраивать свою работу с учётом имеющихся данных.

— Ладно, резюмируем, — выдохнул я, обводя взглядом моих сотрудников и близких людей, после того как мы переработали и проанализировали огромное количество информации. — Кирьянов является своеобразным промежуточным звеном между заказчиками и промежуточными исполнителями в высших эшелонах власти. Никаких данных, что он как-то связан с тем же Георгием Гараниным, у нас нет.

— Да, сдаётся мне, что он просто некий связующий элемент, — слово взял Егор, потирая шею и отложив ручку с бумагами. Оба работавших с ним эриля по этому делу уже полностью вымотались и теперь смотрели в одну точку ничего не соображающими взглядами. — Я уверен, что он даже не знает, на кого работает. Просто с другой стороны есть такой же Кирьянов, передающий ему голую информацию, указания и деньги. Со своей стороны, он контактирует с заинтересованными министерствами и людьми. Это подтверждают данные, предоставленные Рокотовым, Демидовым и Лаптевым. С моей стороны — девяносто восемь процентов, что мы от него никакой конкретной информации не получим.

— Хорошо, какой расклад по ним и другим министрам, включая президента, о котором я просил утром? — я посмотрел на Дубова, понимая, что им потребуются несколько дней отдыха после сегодняшнего мозгового штурма.

— Никого из действующих министров и нашего любимого президента в текущих реалиях трогать нельзя. Они нам нужны живыми и здоровыми, чтобы избежать на этом этапе неконтролируемых и непредсказуемых проблем, — пододвинув к себе исписанные рунами листы, проговорил Егор. — Девяносто шесть процентов на каждого. Что касается Кирьянова… — он замолчал, обдумывая то, что хочет сказать. — Официальный допрос скажется негативно и больно ударит прежде всего по нам, как и неофициальный. Все и так знают, что СБ под него копает, поэтому они, в свою очередь, усиленно копают под нас и стараются отвлечь всеми возможными способами. Только его ликвидация даст нам время, чтобы подготовиться и выйти на крупных игроков. Им в этом случае нужно будет искать нового связного с такими же связями, а это небыстрое дело. Девяносто девять процентов, — решительно произнёс он, переводя на меня взгляд. — Это должно выглядеть естественно, несчастный случай, например. Силовой метод неоднозначен, снижает вероятность до шестидесяти процентов.

— Тогда это к Роману, — невозмутимо проговорил Рокотов, откинувшись на спинку стула. — Мои ребята тоже могут исполнить всё по высшему разряду, но всегда есть пресловутый человеческий фактор. Лучше подстраховаться и в случае шумихи оформить всё через сторонний заказ в Гильдию.

— А я ещё вчера днём предлагал ему подавиться косточкой, — хмыкнул Ромка. — А вообще, без проблем. У меня непроверенные люди сейчас в Гильдии, поэтому я возьму его на себя. Мне нужно знать оптимальное время, наиболее выгодное для нас, — пожал плечами Гаранин. — Егор, просчитаешь?

— Разумеется, — ответил Дубов, и в кабинете воцарилась тишина. — Через неделю, не раньше, будет оптимально. Но сразу предупреждаю, это станет первой костью в эффекте падающего домино в том плане, который хотел осуществить Громов. И отступать будет уже некуда, — все как-то синхронно посмотрели на меня, явно ожидая озвученного решения.

— Ты же понимаешь, что он в любом случае попадёт на виселицу, а нам рано или поздно придётся заняться всем этим сбродом? — мягко поинтересовался у меня Рокотов, по-своему истолковав моё молчание.

— Да, мне нужно всё обдумать, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Найдите мне Рощина. Если понадобится, достаньте его из-под земли. Вот кто точно связан со всеми причастными и непричастными. Совещание окончено.

— Рома, зайди ко мне, — перед тем как выйти из кабинета, бросил Рокотов прикрывшему глаза Гаранину.