Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 23)

— Да, говорят, этот артефакт изготовил сам Эдуард Лазарев. Какой он был талантливый, и мужественный, и красивый, — она мечтательно закатила глаза.

— А ещё он не был пай-мальчиком, и с этим, я подозреваю, связана ваша странная потребность искать общество весьма опасных мужчин, — процедил я.

— Все девочки на определённом этапе взросления были в него влюблены, — улыбнулась Лана, а я едва подавил ругательство. — Что нам с ним делать? Оставлять такую опасную вещь в общем доступе очень рискованно, но и уничтожить её будет кощунством и надругательством над наукой и здравым смыслом.

— Эд! — я рявкнул в трубку, сам не помня, как достал телефон и набрал номер брата. — Ты когда предоставишь мне список артефактов, о котором я тебя просил?

— Дима, я над ним работаю, — довольно неуверенно произнёс Эдуард, отчего мне захотелось прямо сейчас настучать найденным нашими умниками артефактом ему по голове.

— Хорошо, я тебе поверил, но в последний раз. Иногда моей веры в вас может просто не хватить, — процедил я. — Что ты знаешь о «пламени дракона»?

— А он что, сохранился? — невозмутимо уточнил он. — Я знаю о нём всё. Не лучшее изобретение, созданное под влияние… хм, не важно. Ни о чём не думай возле него, — быстро предупредил Эд.

— Да, меня уже предупредили на этот счёт. Что с ним делать? — прямо спросил я, глядя на витающую в облаках Медведеву.

— Думаю, его можно оставить. Это довольно полезная вещь и может когда-нибудь нам пригодиться. Я знаю, как им управлять, но нужно сделать так, чтобы он не попал не в те руки, — ответил он задумчиво. — И, Дима, вернись в приёмную. Здесь сейчас находится Иван Михайлович, он очень зол и хочет нас убить. Я уговорил его пока с нами просто поговорить, но его терпение уже на пределе.

— Сейчас буду, — вздохнул я. — Я его заберу и надежно спрячу, — я взял в руки шкатулку и вышел из отдела под несчастным взглядом Ланы, у которой отобрали игрушку, созданную её кумиром.

Самое смешное заключалось в том, что, видя настоящего Эдуарда, женщины вот так глаза не закатывали и могли его присутствие воспринимать вполне нормально, а иногда даже довольно агрессивно. Видимо, ореол княжеской короны и тайн Тёмного двора играет не последнюю роль в создании образа идеального мужчины, о котором тихонько мечтает половина женского населения нашей планеты. А когда этот мужчина во плоти, то какая же это мечта, правда?

Отогнав эти странные мысли, практически бегом направляясь в сторону своего кабинета, я старался вспомнить, что же мы с Эдом могли такого смертельно опасного натворить.

Ввалившись в свою собственную приёмную, я бросил шкатулку на стол перед хмурым Эдуардом, сидевшим, как всегда, прямо и смотревшим стеклянным взглядом в пустой лист бумаги. Он поднял голову и кивнул в сторону моего кабинета, после чего сразу же поднялся на ноги и первым туда зашёл. Ваня, стоял посреди комнаты спиной к двери, заложив руки за спину.

— Я сейчас чувствую себя полным идиотом, — мягким голосом проговорил Рокотов, медленно поворачиваясь в нашу сторону. Я закрыл дверь на ключ и вопросительно посмотрел на своего наставника и начальника моего силового блока. — А я ненавижу чувствовать себя последним идиотом.

— Иван Михайлович, что произошло? — прямо спросил Эд у полковника.

— Вы когда мне хотели сообщить, что у Ромы большие проблемы? — полковник повысил голос, глядя при этом на меня. — Ладно он, идиот, никогда ни в чём не признается, но вы же должны знать, что с ним происходит!

— Ваня, я не понимаю, — глубоко выдохнул я, лихорадочно соображая, что сумел натворить Гаранин, приведшее Рокотова в такое бешенство.

— Да, я тоже не понимаю, зачем от меня скрыли тот факт, что он впадает в ступор, когда противник оказывается у него за спиной? Меня сейчас как пацана отчитал Устюгов, который чуть случайно не убил Рому, когда тот впал на секунду в оцепенение. Секунда, Дима! За это время можно не только бесславно сдохнуть, но и подставить всю свою команду, — в его голосе явственно прозвучали рычащие нотки. — Что с ним произошло? И главное когда? В то время, когда он был у меня на базе, за ним подобного замечено не было.

— Я кажется понял, — приложив ладонь ко лбу, я вспоминал, как Рома всегда вздрагивал, когда кто-то подходил к нему со спины. В школе он меня чуть случайно не прибил, когда уснул рядом с дуэльными пистолетами. — Это, как я понимаю, детская травма. А нам, как и тебе, он доверяет, поэтому не боится нашего присутствия у себя за спиной.

— И почему вы мне ничего о ней не сказали раньше? Вы же понимаете, что я не смогу отправлять его на задания, даже если его присутствие будет там желательно? — вкрадчивым голосом поинтересовался Рокотов. — Я не могу подставлять своих людей. Что с ним произошло в детстве?

— Мы не можем рассказать, — вместо меня ответил Эдуард. — Это его личные демоны, и ни мы, ни кто-либо другой справиться с ними не сможет. Даже ты. Но ты можешь попытаться его спросить, и если он посчитает нужным, то раскроется перед тобой.

— Это как-то связано с его отцом? — прямо спросил Ваня у меня.

— Спроси у него сам, хорошо? И не бойся привлекать его к заданиям. Секунда — это время, за которое с ним может сотворить нечто непотребное ты и другие Волки, остальные вряд ли смогут воспользоваться этим роскошным преимуществом, — тихо проговорил я, подходя к своему столу и доставая телефон из кармана штанов.

— Я составлю рапорт. Только после того, как окончательно решу, что делать, сообщу о своём решении. Сейчас он от оперативной работы отстранён, — Рокотов вышел, хлопнув дверью, а мы с Эдом остались одни в полной тишине, нарушаемой только тихо звонящим телефоном.

— Да, Рома, что у вас? — устало поинтересовался я. Это был какой-то очень долгий день, за который практически ничего не произошло, но я чувствовал себя полностью вымотанным. А ведь на часах ещё было только три часа дня.

— Дима, кажется, Троицкий хочет меня убить, — как-то нервно хихикнул он. — И, наверное, Устюгова, Ванду с Егором и всех студентов выпускного курса. Ты можешь приехать?

Глава 10

Я ворвался в кабинет крёстного, проигнорировав возмущённый писк сидевшей в приёмной секретарши. Троицкий устало поднял голову и вперился в меня каким-то пустым взглядом.

— Что происходит? — прямо спросил я, вставая прямо напротив него.

— Ты о чём? — он прикрыл глаза и бросил на стол ручку с такой силой, что она разбилась на несколько частей.

— Мне пару минут назад позвонил Рома и сказал, что ты хочешь избавиться от перспективного поколения магов, ну и их заодно к Прекраснейшей отправить, вместе с Устюговым. Нет, я всё понимаю, мы все надоели тебе уже до колик, а выпускники просто поперёк глотки стоят, но Устюгов-то чем тебе не угодил? — я пристально смотрел на директора школы, у которого от изумления начало вытягиваться лицо.

— Что? — переспросил Слава, забавно наклонив голову набок. — Дима, о чём ты говоришь?

— Понятия не имею. Решил сначала поинтересоваться у тебя, откуда у Гаранина возникли такие странные мысли, — я всё ещё не сводил с него взгляда, но теперь мне уже не казалось, что Ромка не пошутил надо мной, хотя голос у него был очень странный и обеспокоенный.

— Ничего не понимаю. Они пошли проходить полосу препятствий, о которой я тебе говорил, и больше со мной никто не связывался, — Троицкий поднялся на ноги и к чему-то прислушался. — Чары показывают, что дверь была открыта, но потом закрылась и внутрь никто так и не зашёл.

— Где находится эта твоя полоса? — выдохнул я, разворачиваясь и подходя к двери.

— На нижнем этаже школы, где раньше была лаборатория Лазаревых. Мы её проверили, но вы так мастерски разрушили это крыло, что там ничего толком не осталось, — задумчиво потёр подбородок Троицкий. — Пойдём посмотрим, что их так взволновало.

— Как там твоя комиссия? — спросил я, пока мы шли по пустым коридорам. Внешне школа никак не изменилась, несмотря на капитальный ремонт, проведённый здесь.

— Убежали в ужасе, — хмыкнул Слава. — Они нарвались на Устюгова с Гараниным, когда эти двое решили выпустить пар и разгромили малый тренировочный зал. Даже боюсь представить, что они напишут в своих отчётах и какие будут последствия. Но все условия были соблюдены: твоя троица честно получила все зачёты на глазах у этих впечатлительных девиц, несмотря на то, что в комиссии была только одна девушка.

— Зная вспыльчивый характер Ромки и его явное нежелание здесь находиться, удивлён, что твоя школа всё ещё крепко стоит на фундаменте, — искренне произнёс я, подходя к знакомой двери, на которой были изображены волки.

— Даже не вздумайте покушаться на мою школу, иначе я вас всех буду убивать очень жестоко и медленно, а твоих приятелей не по одному разу, — с этими словами Слава открыл дверь и первым вошёл в помещение, в котором я совершенно не узнал место, где меня гонял император Григорий.

Возле двери, ведущей куда-то вниз, полукругом стояли ребята и Устюгов, напряжённо разглядывающий непонятный рисунок на одной из стен.

— О, вот и ты, я так рад, что ты пришёл, — облегченно выдохнул Рома, поворачиваясь ко мне. — А он что здесь делает? — Гаранин указал на Троицкого, не глядя на него.

— То же, что и я, хочет разобраться в том, что повергло вас в такой шок, — ответил я, подходя к нему. — Что случилось?