Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 27)

Я поднялся на третий этаж, в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться. До начала рабочего дня оставалось не больше получаса, но этого должно хватить. Непосредственно в квартиру я старался не перемещаться с помощью портала, так же как и из неё, только если это было совсем уж необходимо. Какая бы ни была защита, даже наложенная главой Семьи, её можно, при должной сноровке, сломать, особенно если в контуре защиты есть микротрещины, оставленные множественными перемещениями. А московская квартира -не моё родовое поместье: здесь, кроме меня, никто не живёт, так что я предпочитал не рисковать, чтобы не получить однажды огромный сюрприз.

— Ты что здесь делаешь? — я резко остановился, рассматривая прислонившегося спиной к входной двери моей квартиры Романа. Он открыл глаза, встрепенувшись. — Ты уснул, что ли?

— Бессонная ночь, — пробормотал он и посторонился, пропуская меня и внимательно наблюдая, как я открываю дверь.

— Ты так и не ответил, что тебе нужно от меня в восемь часов утра, — я бросил ключи на тумбу и повернулся к нему, сверля пристальным взглядом.

— Ну, например, мне нужна защита, — небрежно ответил он, довольно бесцеремонно отодвинув меня и проходя в гостиную, тут же расслабленно разваливаясь на диване. — Ты, как глава моего Рода, должен мне её предоставить. Не забывай, ты должен заботиться о каждом члене своей семьи.

— От кого я могу тебя защитить, с кем ты не справишься лично или с помощью членов твоей Гильдии? — скептически спросил я, направляясь в сторону своей комнаты, чтобы взять чистые вещи и переодеться. Принять душ мне, кажется, сегодня не светит.

— От Томаша, — я остановился и резко развернулся, заходя обратно в гостиную, внимательно разглядывая Ромку.

— Ты сейчас так забавно пошутил? — решил всё же уточнить я у закрывшего глаза и заложившего руки за голову Гаранина.

— Я могу решить эту проблему только радикально, но Томаш меня неоднократно выручал, так что я не могу использовать свои доведённые практически до совершенства навыки ликвидации в качестве самообороны, — тихо проговорил Рома.

— Ладно, рассказывай, что у вас произошло, — махнув на всё рукой, я сел рядом с ним, ткнув его в бок локтем, чтобы он соизволил хотя бы открыть глаза.

— Сам дурак, — Роман тряхнул головой, стараясь прогнать накатывающую на него дремоту. — Просто я не привык закрывать двери своей комнаты в доме, где никто и никогда, до недавнего времени, не жил, кроме меня, — усмехнулся он. — Кто же знал, что всё семейство Вишневецких бесцеремонно вломится прямо ко мне в спальню.

— Рома, у них дочь пропала. Ты бы как поступил на их месте, когда узнал бы, что её нашли? — хмыкнул я. — Штаны-то хоть успел надеть?

— Я — да, — довольно небрежно ответил он.

— Как она? — спросил я давно мучающий меня вопрос. Ахметова, конечно, сказала, что физически Ванда в полном порядке, но вот психическое состояние девушки её тревожило.

— Сложно сказать, — Роман пожал плечами, наклоняясь вперёд и беря в руки какую-то старую газету, с незапамятных времён валяющуюся на журнальном столике. — Вроде неплохо, я ожидал, что будет хуже. Ей кошмары снятся. Когда я пытаюсь с ней об этом поговорить, она замыкается.

— Сегодня попросим Гертруду Фридриховну с ней поработать. Пусть профессионал, который знает о ней всё, ею займётся, — сказал я. — А что касается Томаша: он же не дурак и не маленький мальчик, ему прекрасно известно, что по ночам вы не в шахматы играете, развивая свою эрудицию.

— Просто знать и вытащить из постели своей дочери какого-то сомнительного типа из самой низшей касты нашего общества — это разные вещи. Ты бы видел, как он на меня смотрел всё то время, пока я собирался, чтобы свалить и не мешать воссоединению семьи, — выдохнул он.

— Рома… — подавив смешок, я посмотрел на друга, отбросившего газету. Он же провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.

— Запомни одну прописную истину, которую до сегодняшнего времени я не осознавал: ни один мужчина не против отношений с женщиной до свадьбы, пока дело не касается его дочери, — философски изрёк Роман. — А в этих отношениях даже теоретической свадьбы не предвидится, и Новаку об этом прекрасно известно, — он снова прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана.

— Ну, если тебе будет так спокойнее, то я поговорю с Томашем, — фыркнул я. — Возьму этот удар на себя…

— Не язви, — поморщился Ромка. — Я не знаю, что мне делать, Дима. И это касается всего, что меня окружает. После полугодичного отсутствия я не могу влиться в окружающую действительность и понятия не имею, за что хвататься в первую очередь.

— Пока просто плыви по течению, — посоветовал я. — После подобной встряски, в которую твоя жизнь превратилась в этом году, нужно просто отдохнуть и не задумываться о каких-то глобальных целях. Ты сегодня должен был с Алферовым встречаться, что ему нужно? — добавил я серьёзно.

— Понятия не имею, — спокойно ответил он. — Пытался выяснить, что меня связывает с Вишневецкой, почему я сейчас принадлежу к Роду Наумовых, что знаю о работе главы своего Рода, почему я был замечен в штурмовой бригаде Боброва вчера, и ещё море провокационных вопросов.

— Похоже, пытается сейчас всеми силами получить хоть какую-то информацию о вчерашнем захвате и вертится, чтобы его не потянули следом за высшим начальством, чьи приказы он выполнял, совершенно не задумываясь, — проговорил я. Никакой информации о причастности главного следователя полиции к делишкам Кляйна у нас не было, но его поведение ещё в день похищения Ванды было слишком подозрительным, чтобы оставить это без пристального внимания. — И что ты ему ответил?

— Ничего, — прямо посмотрел на меня Ромка. — Я находился на встрече с Алеферовым добровольно во внерабочее время на нейтральной территории. Адвокат Первого Имперского Банка запретил открывать рот, пока мне не предъявлены какие-либо обвинения, взяв всё общение со следователем на себя. Похоже, Алферов пытался притянуть меня ко всему происходящему, как и тебя. Когда он узнал, что я прошёл углубленную подготовку на базе Рокотова, и именно поэтому находился с волками на равных во время штурма, то быстро свернул разговор, и я ушёл, оставив юристу простор для общения, — он улыбнулся, в очередной раз проведя рукой по волосам.

— Ну, и не забивай себе голову. Ты ко всему этому никакого отношения не имеешь, а детали, извини, с учётом твоей основной сферы деятельности, тебе не будут доступны, — пояснил я, глядя на Ромку, который в ответ просто пожал плечами.

— Я всё понимаю, главное, сообщи, когда всё закончится, чтобы я был уверен не только в своей безопасности, но и в безопасности Ванды, — тихо попросил он, доставая из кармана артефакт Владимира, позволяющий ему телепортироваться без ущерба для себя и окружающих, и начиная нервно перебирать его в руках. — Я к ней охрану поставил. На первое время, а то мне что-то неспокойно как-то, — неожиданно проговорил Ромка, не поднимая на меня глаза. — И это чувство не прошло, когда мы Ванду освободили.

— Понимаю, — серьёзно ответил я. — Ты так уверен в своих людях?

— В этих — да, — усмехнулся он и засунул в карман этот мерзкий на вид артефакт. — Я ещё год назад получил лицензию на охранную деятельность частных лиц, подумал, что подобное может пригодиться. Те, кто там работают, к Гильдии напрямую не относятся, работая по контракту, но клятва там более серьёзная.

— Хорошо, только сильно не дави. Ванда любит свободу. Кстати, пока ты здесь, подпиши это, — я поднялся с дивана и подошёл к маленькому шкафчику, вытаскивая из него подготовленные Гомельским документы. Вернувшись к дивану, я протянул их немного опешившему Роману вместе со специальной ручкой, оставляющей магический слепок того, кто ею расписывается. — На тех страницах, отделённых красными флажочками, в местах, где стоит галочка.

— Это что? — он взял бумаги, не отрывая от меня взгляда, так и не посмотрев, что именно я ему передаю.

— Это твоё согласие о выходе из Рода Наумовых…

— А, отлично, — перебил меня Рома и, не глядя, прошёлся по отмеченным страницам, ставя свою замысловатую подпись.

— И вхождение в Род Пастелей, — когда он захлопнул папку, всё же добавил я. — Ты вообще не читаешь никогда то, что подписываешь? — тихо уточнил я, выхватывая у него папку с бумагами из рук, хотя этого делать было необязательно. Это была всего лишь копия, а подписи автоматически появились в оригинале документов Гомельского.

— Что? — Рома вскинулся, уставившись на меня ошалевшим взглядом, после чего поднялся на ноги, рывком выдернул папку у меня из рук и рухнул обратно на диван, углубившись в чтение. — Ты издеваешься? — наконец, произнёс он минут через пятнадцать, когда внимательно ознакомился с тем, что подписал.

— Нет, так будет правильнее, — уклончиво ответил я, сейчас решая важный вопрос: что именно ему рассказать о себе. Но, судя по его выражению лица, добивать его тем, что Пастели — это Лазаревы, я, думаю, сегодня не стоит. Как-то слишком нервно он на всё это реагирует.

— Ты же понимаешь, что это меня убьёт? — поинтересовался он, бросив папку на стол и потерев переносицу руками. — Пастели — Древний Род, и я, как глава Гильдии, не имею права занимать эту должность. Только я не помню, чтобы где-то упоминалось, что Пастели — Тёмные.