Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 26)

Я поднялся на третий этаж, в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться. До начала рабочего дня оставалось не больше получаса, но этого должно хватить. Непосредственно в квартиру я старался не перемещаться с помощью портала, так же как и из неё, только если это было совсем уж необходимо. Какая бы ни была защита, даже наложенная главой Семьи, её можно, при должной сноровке, сломать, особенно если в контуре защиты есть микротрещины, оставленные множественными перемещениями. А московская квартира -не моё родовое поместье: здесь, кроме меня, никто не живёт, так что я предпочитал не рисковать, чтобы не получить однажды огромный сюрприз.

— Ты что здесь делаешь? — я резко остановился, рассматривая прислонившегося спиной к входной двери моей квартиры Романа. Он открыл глаза, встрепенувшись. — Ты уснул, что ли?

— Бессонная ночь, — пробормотал он и посторонился, пропуская меня и внимательно наблюдая, как я открываю дверь.

— Ты так и не ответил, что тебе нужно от меня в восемь часов утра, — я бросил ключи на тумбу и повернулся к нему, сверля пристальным взглядом.

— Ну, например, мне нужна защита, — небрежно ответил он, довольно бесцеремонно отодвинув меня и проходя в гостиную, тут же расслабленно разваливаясь на диване. — Ты, как глава моего Рода, должен мне её предоставить. Не забывай, ты должен заботиться о каждом члене своей семьи.

— От кого я могу тебя защитить, с кем ты не справишься лично или с помощью членов твоей Гильдии? — скептически спросил я, направляясь в сторону своей комнаты, чтобы взять чистые вещи и переодеться. Принять душ мне, кажется, сегодня не светит.

— От Томаша, — я остановился и резко развернулся, заходя обратно в гостиную, внимательно разглядывая Ромку.

— Ты сейчас так забавно пошутил? — решил всё же уточнить я у закрывшего глаза и заложившего руки за голову Гаранина.

— Я могу решить эту проблему только радикально, но Томаш меня неоднократно выручал, так что я не могу использовать свои доведённые практически до совершенства навыки ликвидации в качестве самообороны, — тихо проговорил Рома.

— Ладно, рассказывай, что у вас произошло, — махнув на всё рукой, я сел рядом с ним, ткнув его в бок локтем, чтобы он соизволил хотя бы открыть глаза.

— Сам дурак, — Роман тряхнул головой, стараясь прогнать накатывающую на него дремоту. — Просто я не привык закрывать двери своей комнаты в доме, где никто и никогда, до недавнего времени, не жил, кроме меня, — усмехнулся он. — Кто же знал, что всё семейство Вишневецких бесцеремонно вломится прямо ко мне в спальню.

— Рома, у них дочь пропала. Ты бы как поступил на их месте, когда узнал бы, что её нашли? — хмыкнул я. — Штаны-то хоть успел надеть?

— Я — да, — довольно небрежно ответил он.

— Как она? — спросил я давно мучающий меня вопрос. Ахметова, конечно, сказала, что физически Ванда в полном порядке, но вот психическое состояние девушки её тревожило.

— Сложно сказать, — Роман пожал плечами, наклоняясь вперёд и беря в руки какую-то старую газету, с незапамятных времён валяющуюся на журнальном столике. — Вроде неплохо, я ожидал, что будет хуже. Ей кошмары снятся. Когда я пытаюсь с ней об этом поговорить, она замыкается.

— Сегодня попросим Гертруду Фридриховну с ней поработать. Пусть профессионал, который знает о ней всё, ею займётся, — сказал я. — А что касается Томаша: он же не дурак и не маленький мальчик, ему прекрасно известно, что по ночам вы не в шахматы играете, развивая свою эрудицию.

— Просто знать и вытащить из постели своей дочери какого-то сомнительного типа из самой низшей касты нашего общества — это разные вещи. Ты бы видел, как он на меня смотрел всё то время, пока я собирался, чтобы свалить и не мешать воссоединению семьи, — выдохнул он.

— Рома… — подавив смешок, я посмотрел на друга, отбросившего газету. Он же провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.

— Запомни одну прописную истину, которую до сегодняшнего времени я не осознавал: ни один мужчина не против отношений с женщиной до свадьбы, пока дело не касается его дочери, — философски изрёк Роман. — А в этих отношениях даже теоретической свадьбы не предвидится, и Новаку об этом прекрасно известно, — он снова прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана.

— Ну, если тебе будет так спокойнее, то я поговорю с Томашем, — фыркнул я. — Возьму этот удар на себя…

— Не язви, — поморщился Ромка. — Я не знаю, что мне делать, Дима. И это касается всего, что меня окружает. После полугодичного отсутствия я не могу влиться в окружающую действительность и понятия не имею, за что хвататься в первую очередь.

— Пока просто плыви по течению, — посоветовал я. — После подобной встряски, в которую твоя жизнь превратилась в этом году, нужно просто отдохнуть и не задумываться о каких-то глобальных целях. Ты сегодня должен был с Алферовым встречаться, что ему нужно? — добавил я серьёзно.

— Понятия не имею, — спокойно ответил он. — Пытался выяснить, что меня связывает с Вишневецкой, почему я сейчас принадлежу к Роду Наумовых, что знаю о работе главы своего Рода, почему я был замечен в штурмовой бригаде Боброва вчера, и ещё море провокационных вопросов.

— Похоже, пытается сейчас всеми силами получить хоть какую-то информацию о вчерашнем захвате и вертится, чтобы его не потянули следом за высшим начальством, чьи приказы он выполнял, совершенно не задумываясь, — проговорил я. Никакой информации о причастности главного следователя полиции к делишкам Кляйна у нас не было, но его поведение ещё в день похищения Ванды было слишком подозрительным, чтобы оставить это без пристального внимания. — И что ты ему ответил?

— Ничего, — прямо посмотрел на меня Ромка. — Я находился на встрече с Алеферовым добровольно во внерабочее время на нейтральной территории. Адвокат Первого Имперского Банка запретил открывать рот, пока мне не предъявлены какие-либо обвинения, взяв всё общение со следователем на себя. Похоже, Алферов пытался притянуть меня ко всему происходящему, как и тебя. Когда он узнал, что я прошёл углубленную подготовку на базе Рокотова, и именно поэтому находился с волками на равных во время штурма, то быстро свернул разговор, и я ушёл, оставив юристу простор для общения, — он улыбнулся, в очередной раз проведя рукой по волосам.

— Ну, и не забивай себе голову. Ты ко всему этому никакого отношения не имеешь, а детали, извини, с учётом твоей основной сферы деятельности, тебе не будут доступны, — пояснил я, глядя на Ромку, который в ответ просто пожал плечами.

— Я всё понимаю, главное, сообщи, когда всё закончится, чтобы я был уверен не только в своей безопасности, но и в безопасности Ванды, — тихо попросил он, доставая из кармана артефакт Владимира, позволяющий ему телепортироваться без ущерба для себя и окружающих, и начиная нервно перебирать его в руках. — Я к ней охрану поставил. На первое время, а то мне что-то неспокойно как-то, — неожиданно проговорил Ромка, не поднимая на меня глаза. — И это чувство не прошло, когда мы Ванду освободили.

— Понимаю, — серьёзно ответил я. — Ты так уверен в своих людях?

— В этих — да, — усмехнулся он и засунул в карман этот мерзкий на вид артефакт. — Я ещё год назад получил лицензию на охранную деятельность частных лиц, подумал, что подобное может пригодиться. Те, кто там работают, к Гильдии напрямую не относятся, работая по контракту, но клятва там более серьёзная.

— Хорошо, только сильно не дави. Ванда любит свободу. Кстати, пока ты здесь, подпиши это, — я поднялся с дивана и подошёл к маленькому шкафчику, вытаскивая из него подготовленные Гомельским документы. Вернувшись к дивану, я протянул их немного опешившему Роману вместе со специальной ручкой, оставляющей магический слепок того, кто ею расписывается. — На тех страницах, отделённых красными флажочками, в местах, где стоит галочка.

— Это что? — он взял бумаги, не отрывая от меня взгляда, так и не посмотрев, что именно я ему передаю.

— Это твоё согласие о выходе из Рода Наумовых…

— А, отлично, — перебил меня Рома и, не глядя, прошёлся по отмеченным страницам, ставя свою замысловатую подпись.

— И вхождение в Род Пастелей, — когда он захлопнул папку, всё же добавил я. — Ты вообще не читаешь никогда то, что подписываешь? — тихо уточнил я, выхватывая у него папку с бумагами из рук, хотя этого делать было необязательно. Это была всего лишь копия, а подписи автоматически появились в оригинале документов Гомельского.

— Что? — Рома вскинулся, уставившись на меня ошалевшим взглядом, после чего поднялся на ноги, рывком выдернул папку у меня из рук и рухнул обратно на диван, углубившись в чтение. — Ты издеваешься? — наконец, произнёс он минут через пятнадцать, когда внимательно ознакомился с тем, что подписал.

— Нет, так будет правильнее, — уклончиво ответил я, сейчас решая важный вопрос: что именно ему рассказать о себе. Но, судя по его выражению лица, добивать его тем, что Пастели — это Лазаревы, я, думаю, сегодня не стоит. Как-то слишком нервно он на всё это реагирует.

— Ты же понимаешь, что это меня убьёт? — поинтересовался он, бросив папку на стол и потерев переносицу руками. — Пастели — Древний Род, и я, как глава Гильдии, не имею права занимать эту должность. Только я не помню, чтобы где-то упоминалось, что Пастели — Тёмные.

— Да, я в курсе, что принадлежу к Древнему Роду, — протянул я. — И много ты знаешь о Древних Родах, чтобы так категорично утверждать? — спросил я, снова садясь рядом с ним, предварительно убрав документы подальше от находившегося в крайней степени замешательства Ромки.

— Достаточно. Что бы ты ни думал обо мне, но в детстве я много читал, чтобы немного отвлечься от всего, что происходило вокруг меня, — протянул он, закрыв лицо руками.

— Ну и что тебе известно, например, о Новиковых? — решил проверить его знания и немного отвлечь от самокопания, вернув в реальный мир.

— Это те, кто с кланом вампиров союз заключили, и из-за этого их Тёмные Императоры подчистую вырезали вместе с кланом вампиров? — недоумённо ответил он, открывая наконец глаза и переводя взгляд на меня.

— У меня другая информация о тех событиях, — я провёл пальцем по губам. — Да, наверное, ты действительно много знаешь о Древних Родах.

— Спустя шесть веков история может меняться и трактоваться по-разному, — ответил он, всё ещё прожигая меня взглядом. — И я не могу понять, как Новиковы с вымершим кланом вампиров относятся к тому, что ты решил от меня избавиться, приговорив к смертной казни на Центральной площади, — процедил он.

— Ты, возможно, читал много, но в твоей голове нет ни грамма нужной информации, — произнёс я наставительным тоном, вспоминая, как в четырнадцать лет мне говорили то же самое все, кто только мог.

— Дима…

— Рома, есть три Древних Рода, которые не попадают под тупые законы генеральной международной ассамблеи: Демидовы, Пастели и какого-то лешего Клещёвы, — прервал я его. — Скорее всего, потому что именно последние создали все эти тупые ритуалы Служения и завязки на них Гильдий. Возможно, куда-то ещё залезли, мне не особо интересно этим заниматься. Но факт остаётся фактом. Пастели могут заниматься Гильдиями. Да даже Лео, если ему взбредёт в голову возглавить какую-нибудь Гильдию, не будет иметь с этим никаких проблем. Так что в этом плане тебе ничего не угрожает. Я не для того тебя столько раз с того света вытаскивал, чтобы лично застрелить на потеху публике.

— Я этого не знал, — нахмурившись, пробормотал Ромка. — Но я не понимаю, зачем тебе это нужно. И последней волей Александра Юрьевича в этом случае ты не прикроешься.

— Понимаешь, — поднявшись на ноги, я подошёл к окну, заложив руки за спину. Надо же, я даже и не заметил, как уподобился этой давней привычке Эда. На самом деле подобное положение заставляет сконцентрироваться и ни на что особо не отвлекаться перед важным разговором. — Ты умирал, Рома, когда явился в поместье с дыркой в печени, портя любимый ковёр Николая своей кровью, которую слуги, как ни старались, не могли остановить.

— Ты мне так и не ответил тогда, как вам удалось меня вытащить? — Ромка первым нарушил возникшую паузу.

— Мне пришлось дать тебе немного своей крови, чтобы вернуть тебя обратно, не переходя за Грань, — повернулся я к нему, посмотрев в глаза. В случае с Ромкой это делать было безопасно. Как своего родственника я не мог его прочитать, как не смог бы провалиться в его разум неосознанно.

— Ты что сделал? — уставился на меня Гаранин. — Ты глава Древнего Рода и…

— Я в курсе, — я поднял руку, показывая, чтобы он замолчал и не сбивал меня с мысли. — Но другого выхода у нас с Эдом не было. После того как вы, идиоты, призвали в ритуальной комнате саму Тьму, мы не были уверены, что наша Богиня тебя легко отпустит. Не поделишься со мной, как это у вас, придурков, получилось?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь. Хотя я помню те странные ощущения после того, как… Неважно, — он махнул рукой, насупившись.

— Важно, Рома. Она не всех Тёмных удостаивает своим вниманием. А здесь явилась к двум пьяным недоумкам, которые даже не Тёмные, — злобно процедил я, прекрасно понимая, что вразумительного ответа от Ромки не дождусь. — В общем, после этого крайне рискованного эксперимента с моей кровью ты стал принадлежать моему Роду процентов на тридцать. И у меня нет другого выхода, кроме как принять тебя в свою Семью. Но не переживай, ты на семьдесят процентов всё ещё Гаранин со всеми вытекающими, — позволил я себе усмехнуться, несмотря на довольно напряжённый момент.

— Меньше чем на половину, — отрешённо поправил меня Роман. — Моя мать тоже принимала участие в моём создании, знаешь ли. Теперь понятно, почему родовые проклятия стали так странно работать, — он резко встал на ноги и приложил руку ко лбу.

— Да, и тебе удалось преобразовать нити Тьмы из накопителя в тёмное проклятье и призвать тёмное пламя, — подтвердил я его слова.

— Кто знает об этом?

— Я, Эд, Егор, Рокотов и Гомельский. Остальным эта информация совершенно не нужна, — быстро ответил я.

— Что теперь изменится? — не глядя на меня, спросил Рома, выпрямляясь.

— Ничего, — я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит.

— В прошлый раз ты говорил точно так же, — Роман невесело усмехнулся. — Это того стоило, Дима? — пробормотал он, разворачиваясь в сторону выхода.

— Спасти твою жизнь? Представь себе, да, — раздражённо ответил я. — У меня не так много близких, чтобы лелеять их тараканов, когда они хотят податься секундному порыву и свести счёты с жизнью.

— Ты же в курсе, что теперь, как глава Древнего Рода, именно ты будешь нести прямую ответственность за все мои проступки? — всё ещё не поворачиваясь ко мне, тихо спросил Роман. — Ты думаешь, мой отец из-за вашей атаки, направленной на него, так быстро уехал из страны, когда я возглавил Гильдию, не зная, что он за моей спиной вернул меня в Род?

— Я в курсе, — скрипнув зубами, я снова повернулся лицом к окну. — И я надеюсь на твоё благоразумие. Надеюсь, у тебя получится не встревать в сомнительные истории и пускаться во все тяжкие, нарушая закон.

— Мне надо всё обдумать, — проговорил Роман и вышел из гостиной.

— И не смей больше от нас бегать! — крикнул я ему до того, как хлопнула входная дверь. — Надо обсудить с Эдом, как сообщить этому барану, что он не просто Пастель. Хорошо, что я решил давать ему информацию дозированно, — потерев лоб, я встрепенулся, глядя на часы. — Ладно, всё равно уже на полчаса опоздал, ещё полчаса погоды не сделают, — пробормотав это, я направился в душ, приводя себя в порядок.

Войдя в здание СБ, я первым делом направился к кабинету Громова. Он мне не звонил, значит, ничего страшного за время моего отсутствия здесь не произошло. Постучавшись, я вошёл и увидел, что Громов находится в кабинете один, склонившись над стопкой бумаг.

— Что-то случилось? — спросил он, потирая красные воспалённые глаза.

— Решал вопрос с Романом и его обновившемся статусом в Семье. Точнее, я ему сказал, что он является младшим её членом по крови, — немного подумав, ответил я. — Я думаю, вам следует об этом знать, чтобы не вышло в дальнейшем недопонимания.

— Вот как? — Громов взял со стола ручку, начиная вертеть её в руке. — Это, хм, неожиданная информация. Но ничего не меняет по факту. Я с раннего утра поговорил с Вандой, ничего из того, что нам не было бы известно, она больше не смогла сообщить. Я отправил её к Рерих на психологическое тестирование.

— Хорошо, — кивнул я, начиная включаться в работу. — Что будем делать дальше? Сейчас очень скользкая ситуация на самом деле.

— Не то слово. Я выдернул Дубова в пять утра, чтобы посмотреть вероятности, — выдохнул Громов и протянул мне несколько листов. — Кляйна и Глушкова надо закрывать как можно скорее, пока они не бросили всё и не сбежали из страны. Вся информация по наёмникам держится в строжайшем секрете, но сам понимаешь, полностью утаить ничего не получится. Всё-таки наши подозреваемые, как ни крути, министры внутренних дел и юстиции.

— Понимаю, — я пробежался глазами по написанному. — Вы всё ещё не оставляете надежд на реализацию плана с участием Клещёва?

— Пока нет. Как бы это ни звучало мерзко, но именно этот план является самым лучшим вариантом, — поморщился Громов. — Дима, сейчас любое резонансное дело на благо не пойдёт. Нам не нужны лишние волнения в обществе, а они точно начнутся, если наружу просочится причастность этих тварей к до сих пор обсуждаемому теракту. Тем более, пока по Клещёву ничего не понятно.

— И что вы предлагаете? — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Они хотели вывести из игры всю Службу Безопасности. Вы ведь не будете отрицать, что с моим приходом, а самое главное, с приходом Эдуарда, наше ведомство начало очень сильно им мешать. Да ещё до такой степени, что они руками иностранных наёмников решили атаковать ни в чём не повинных детей. Вы хотите, чтобы это всё сошло им с рук?

— Разумеется, нет, — поджал губы Андрей Николаевич. — Того компромата, что отдал нам Юдин, и того, что нарыла Вишневецкая, хватит, чтобы посадить их лет на двадцать. Государственную измену мы можем пришить им в любое время.

— Я видел карты вероятностей, но смею заметить, что даже такой эриль, как Дубов, может ошибаться, — пробормотал я. Как бы я ни хотел правосудия и казни этих двух министров, считающих себя чуть ли не богами из-за свалившейся на них вседозволенности, я не могу не согласиться с Громовым. Нужно думать о последствиях для страны в целом, а не о выполнении сиюминутных прихотей.

— Нам это известно. Совещание офицеров ещё не проводилось. Я ждал разговора с тобой как с офицером, непосредственно ведущим это дело, — Громов снова перевёл взгляд на бумаги, что-то напряжённо обдумывая.

— Хорошо, — после почти минутного молчания выдохнул я. — Задержим их по обвинению в мошенничестве, получении взяток, отмывании денег и контрабанде. Как я понял из карт вероятностей Егора, задержание должно быть максимально шумным и резонансным, а вот обвинения самыми обычными для продажных министров.

— Да. Бобров со своей ротой ещё не покинул Москву, насколько мне известно. Заключи с ними контракт от имени Службы Безопасности. Устроим в Министерстве Юстиции незабываемое маски-шоу. Остальных это ненадолго усмирит, пока мы не разработаем нормальный план. Задержанием будешь заниматься лично. Наёмников отдадим Филантьеву, он уже больше десяти лет занимается незаконными бандформированиями, это его стихия, — коротко изложил план дальнейших действий Громов.

— Созову пресс-конференцию сразу же прямо на территории президентского дворца, — кивнул я. — Чтобы среди журналистов не бродило никакой недосказанности и слухов. Мне, как никому другому, известно, до чего они могут додуматься, если не дать вовремя нормальную информацию.

— Хорошая идея. Это немного успокоит общественность. Людям нравится, когда сажают власть имущих. Дадим им немного крови и отвлечём от основных действий, — улыбнулся Громов. В это время раздался стук в дверь. — Войдите, — крикнул Андрей Николаевич, и я повернулся к двери.

В кабинет вошла Гертруда Фридриховна вместе с Вандой.

— Ты как? — спросил я у Вишневецкой, когда она устроилась за столом напротив меня. Я несколько секунд не мог отвести взгляд от налившихся синяков у неё на лице и на шее, но потом смог взять себя в руки и ободряюще улыбнуться напряжённой девушке.

— Нормально. Утренняя встряска привела меня в чувство, — поморщилась Ванда.

— Да, наслышан, — тихо рассмеявшись, я обратил внимание на Рерих, положившую несколько бумаг на стол перед Громовым.

— Андрей Николаевич, Дмитрий Александрович, — поприветствовала она нас, занимая место рядом с Вандой. — На первый взгляд ничего серьёзного в психологическом состоянии госпожи Вишневецкой я не заметила. Небольшая тревожность и напряжённость, но это естественное состояние после того, что ей пришлось пережить.

— Я могу вернуться к работе? — тихо спросила Ванда, поворачивая голову в сторону нашего штатного психолога.

— Ты этого хочешь? — спросил Громов, не давая Рерих ответить. — Мне кажется, что тебе нужно немного прийти в себя и отдохнуть в спокойной обстановке.

— Извините, но нет. Я прекрасно отдохнула в одиночестве, чтобы сейчас находиться в четырёх стенах, пока Егор и Рома будут на работе, — довольно резко ответила Ванда.

— Я согласна с Вандой, сейчас ей необходимо находиться в коллективе, среди людей, которым она доверяет, — кивнула Гертруда Фридриховна. — Но пока я настоятельно рекомендую ей спокойную офисную работу.

— Я оперативник! — возмутилась Ванда, сжав кулаки.

— К оперативной работе я её не допускаю. Последствия похищения могут быть отсроченными, и ни вам, ни мне не известно, что может произойти в случае опасности для жизни, — ответила Гертруда Фридриховна, даже не посмотрев в сторону своей подопечной.

— Мне вернут оружие? — перевела на меня взгляд Ванда. — Как я поняла, магию очень легко заблокировать, а сама я мало что могу сделать, когда на меня нападает даже один обученный наёмник.

— Зачем вам пистолет? — спросила Рерих, открывая блокнот и делая какие-то заметки.

— Чтобы стрелять в людей, — не задумываясь, ответила Вишневецкая, и я быстро поднёс кулак к губам, старательно маскируя покашливанием вырвавшийся смешок.

— Это неправильный ответ, — поджала губы Гертруда Фридриховна. — Ты должна была ответить, что пистолет тебе нужен для самообороны при задержании опасных преступников, как говорится в вашем Уставе.

— А что, это не одно и то же? — Ванда нахмурилась, сложив на груди слегка дрожащие руки.

— Нет, Ванда. Пока никакого оружия. И твой ответ на такой простой вопрос никак не повлиял на мой вердикт. Но это всего лишь совет, остальное решать вам, — Рерих выразительно посмотрела почему-то на меня, поднялась из-за стола и направилась к выходу, показывая тем самым, что отчиталась о проделанной работе, и больше никаких дополнений не будет.

— Простите, — в кабинет заглянул парень с поста охраны, расположенного в фойе. Громов махнул рукой, показывая, чтобы он заходил.

— Что случилось? — спросил я, разглядывая смутившегося паренька.

— Там возле входа в здание уже больше часа стоит чёрный внедорожник. Мы пробили номера. Оказывается, этот автомобиль зарегистрирован на вторую Гильдию. Мне показалось, что вы должны об этом знать…

— Это за мной, — покачала головой Ванда, не глядя ни на меня, ни на Андрея Николаевича. — Рома категорически сказал, что пока он меня без охраны из дома не выпустит даже за ворота прогуляться до ближайшего магазина, поэтому приставил ко мне своих людей. Дим, может, ты с ним поговоришь? Мне не хочется привлекать столько ненужного внимания.

— Я с Гараниным полностью согласен, — резко ответил я. — Тем более что нам неизвестны мотивы этого Леуцкого в отношении тебя.

— Ничего страшного не произошло. Гаранин расширил полномочия своей Гильдии, и они давно уже занимаются частной охраной. Так что ничего противозаконного в этом нет. Проверьте документы и лицензию, если всё в порядке, обеспечьте им место на парковке. Внутрь здания не допускать, — отдал указания Андрей Николаевич, пристально глядя на насупившего охранника.

— Эм… — парень многозначительно посмотрел на Вишневецкую, но замолчал под направленными на него взглядами. — Слушаюсь, — пробормотал он и вылетел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

— Я могу идти? — спросила Ванда у Громова. — Если не возражаете, то завтра я хочу приступить к службе, а сегодня приведу себя немного в порядок, — она провела рукой по лицу, дотронувшись до синяка.

— Подожди, — я остановил её, вытаскивая из кармана фотографию наёмника, которую непонятно зачем засунул туда вчера вечером. — Тебе этот человек знаком?

— Впервые вижу, — через несколько секунд ответила девушка. — Кто это?

— Тот самый Владислав Леуцкий, — я вместе с ней смотрел на лицо молодого ещё мужчины и мог поклясться, что никогда его даже мельком не видел.

— Можно я возьму её? — спросила Ванда, повертев фотографию. — Покажу отцу. Может, он видел его в то время, пока Рому замещал.

— Да, неплохая идея. Завтра начнёшь работу с того, что систематизируешь все свои расследования и составишь подробнейший отчёт. А теперь можешь идти, — махнул рукой Громов, указывая на выход.

Ванда встала из-за стола и задвинула за собой стул. Она выглядела напряжённой и немного неуверенной в себе, но старалась скрыть своё состояние от окружающих. Девушка вышла из кабинета, оставляя нас с Громовым наедине. Я тоже начал подниматься, но Андрей Николаевич меня остановил.

— Дима, останься, сейчас соберу оперативное совещание, где будут изложены все детали предстоящей операции.