Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 29)

— Хорошо, — после почти минутного молчания выдохнул я. — Задержим их по обвинению в мошенничестве, получении взяток, отмывании денег и контрабанде. Как я понял из карт вероятностей Егора, задержание должно быть максимально шумным и резонансным, а вот обвинения самыми обычными для продажных министров.

— Да. Бобров со своей ротой ещё не покинул Москву, насколько мне известно. Заключи с ними контракт от имени Службы Безопасности. Устроим в Министерстве Юстиции незабываемое маски-шоу. Остальных это ненадолго усмирит, пока мы не разработаем нормальный план. Задержанием будешь заниматься лично. Наёмников отдадим Филантьеву, он уже больше десяти лет занимается незаконными бандформированиями, это его стихия, — коротко изложил план дальнейших действий Громов.

— Созову пресс-конференцию сразу же прямо на территории президентского дворца, — кивнул я. — Чтобы среди журналистов не бродило никакой недосказанности и слухов. Мне, как никому другому, известно, до чего они могут додуматься, если не дать вовремя нормальную информацию.

— Хорошая идея. Это немного успокоит общественность. Людям нравится, когда сажают власть имущих. Дадим им немного крови и отвлечём от основных действий, — улыбнулся Громов. В это время раздался стук в дверь. — Войдите, — крикнул Андрей Николаевич, и я повернулся к двери.

В кабинет вошла Гертруда Фридриховна вместе с Вандой.

— Ты как? — спросил я у Вишневецкой, когда она устроилась за столом напротив меня. Я несколько секунд не мог отвести взгляд от налившихся синяков у неё на лице и на шее, но потом смог взять себя в руки и ободряюще улыбнуться напряжённой девушке.

— Нормально. Утренняя встряска привела меня в чувство, — поморщилась Ванда.

— Да, наслышан, — тихо рассмеявшись, я обратил внимание на Рерих, положившую несколько бумаг на стол перед Громовым.

— Андрей Николаевич, Дмитрий Александрович, — поприветствовала она нас, занимая место рядом с Вандой. — На первый взгляд ничего серьёзного в психологическом состоянии госпожи Вишневецкой я не заметила. Небольшая тревожность и напряжённость, но это естественное состояние после того, что ей пришлось пережить.

— Я могу вернуться к работе? — тихо спросила Ванда, поворачивая голову в сторону нашего штатного психолога.

— Ты этого хочешь? — спросил Громов, не давая Рерих ответить. — Мне кажется, что тебе нужно немного прийти в себя и отдохнуть в спокойной обстановке.

— Извините, но нет. Я прекрасно отдохнула в одиночестве, чтобы сейчас находиться в четырёх стенах, пока Егор и Рома будут на работе, — довольно резко ответила Ванда.

— Я согласна с Вандой, сейчас ей необходимо находиться в коллективе, среди людей, которым она доверяет, — кивнула Гертруда Фридриховна. — Но пока я настоятельно рекомендую ей спокойную офисную работу.

— Я оперативник! — возмутилась Ванда, сжав кулаки.

— К оперативной работе я её не допускаю. Последствия похищения могут быть отсроченными, и ни вам, ни мне не известно, что может произойти в случае опасности для жизни, — ответила Гертруда Фридриховна, даже не посмотрев в сторону своей подопечной.

— Мне вернут оружие? — перевела на меня взгляд Ванда. — Как я поняла, магию очень легко заблокировать, а сама я мало что могу сделать, когда на меня нападает даже один обученный наёмник.

— Зачем вам пистолет? — спросила Рерих, открывая блокнот и делая какие-то заметки.

— Чтобы стрелять в людей, — не задумываясь, ответила Вишневецкая, и я быстро поднёс кулак к губам, старательно маскируя покашливанием вырвавшийся смешок.

— Это неправильный ответ, — поджала губы Гертруда Фридриховна. — Ты должна была ответить, что пистолет тебе нужен для самообороны при задержании опасных преступников, как говорится в вашем Уставе.

— А что, это не одно и то же? — Ванда нахмурилась, сложив на груди слегка дрожащие руки.

— Нет, Ванда. Пока никакого оружия. И твой ответ на такой простой вопрос никак не повлиял на мой вердикт. Но это всего лишь совет, остальное решать вам, — Рерих выразительно посмотрела почему-то на меня, поднялась из-за стола и направилась к выходу, показывая тем самым, что отчиталась о проделанной работе, и больше никаких дополнений не будет.

— Простите, — в кабинет заглянул парень с поста охраны, расположенного в фойе. Громов махнул рукой, показывая, чтобы он заходил.

— Что случилось? — спросил я, разглядывая смутившегося паренька.

— Там возле входа в здание уже больше часа стоит чёрный внедорожник. Мы пробили номера. Оказывается, этот автомобиль зарегистрирован на вторую Гильдию. Мне показалось, что вы должны об этом знать…

— Это за мной, — покачала головой Ванда, не глядя ни на меня, ни на Андрея Николаевича. — Рома категорически сказал, что пока он меня без охраны из дома не выпустит даже за ворота прогуляться до ближайшего магазина, поэтому приставил ко мне своих людей. Дим, может, ты с ним поговоришь? Мне не хочется привлекать столько ненужного внимания.

— Я с Гараниным полностью согласен, — резко ответил я. — Тем более что нам неизвестны мотивы этого Леуцкого в отношении тебя.

— Ничего страшного не произошло. Гаранин расширил полномочия своей Гильдии, и они давно уже занимаются частной охраной. Так что ничего противозаконного в этом нет. Проверьте документы и лицензию, если всё в порядке, обеспечьте им место на парковке. Внутрь здания не допускать, — отдал указания Андрей Николаевич, пристально глядя на насупившего охранника.

— Эм… — парень многозначительно посмотрел на Вишневецкую, но замолчал под направленными на него взглядами. — Слушаюсь, — пробормотал он и вылетел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

— Я могу идти? — спросила Ванда у Громова. — Если не возражаете, то завтра я хочу приступить к службе, а сегодня приведу себя немного в порядок, — она провела рукой по лицу, дотронувшись до синяка.

— Подожди, — я остановил её, вытаскивая из кармана фотографию наёмника, которую непонятно зачем засунул туда вчера вечером. — Тебе этот человек знаком?

— Впервые вижу, — через несколько секунд ответила девушка. — Кто это?

— Тот самый Владислав Леуцкий, — я вместе с ней смотрел на лицо молодого ещё мужчины и мог поклясться, что никогда его даже мельком не видел.

— Можно я возьму её? — спросила Ванда, повертев фотографию. — Покажу отцу. Может, он видел его в то время, пока Рому замещал.

— Да, неплохая идея. Завтра начнёшь работу с того, что систематизируешь все свои расследования и составишь подробнейший отчёт. А теперь можешь идти, — махнул рукой Громов, указывая на выход.

Ванда встала из-за стола и задвинула за собой стул. Она выглядела напряжённой и немного неуверенной в себе, но старалась скрыть своё состояние от окружающих. Девушка вышла из кабинета, оставляя нас с Громовым наедине. Я тоже начал подниматься, но Андрей Николаевич меня остановил.

— Дима, останься, сейчас соберу оперативное совещание, где будут изложены все детали предстоящей операции.

Глава 8

Роман Гаранин сидел в своём кабинете в офисе Гильдии и смотрел на экран большого телевизора, где на всех центральных каналах Республики в режиме реального времени транслировалось задержание министров внутренних дел и юстиции. Не обошла подобная участь и высокопоставленных чиновников, работающих в этих двух министерствах.

Дмитрий Наумов, как офицер СБ, проводивший задержание, давал ошеломляющую пресс-конференцию, периодически позволяя президенту Российской Республики Яковлеву лепетать, что он понятия не имел, какое бесчинство творилось у него под боком.

— Финансовые преступления во всём мире являются самым страшным смертным грехом и караются едва ли не жёстче, чем убийства, — хмыкнул Гаранин, выключая телевизор и закрывая его выдвижной панелью при помощи пульта.

Откинувшись на спинку стула, он уже привычным движением покрутил перстень в виде головы волка на пальце и прикрыл глаза. Что-то изменится в его положении? Да, однозначно. И он до сих пор не понимал, как себя вести в подобной ситуации. Всю свою жизнь он мечтал избавиться от гнёта главы Древнего Рода и снова попал в эту непростую ситуацию, хотя прекрасно осознавал, что Дима не станет его использовать или причинять вред.

Посмотрев на кольцо, он передёрнул плечами. С тех пор как Дима вместе с Эдуардом, с которым уже нужно было наконец познакомиться, вытащил его после смертельного ранения, многое изменилось. Проклятье отца разрушилось, и Рома уже не боялся порезать палец, чтобы после этого умереть от инфекции или неостанавливающегося кровотечения. И что самое главное, его источник стал стабильным. При помощи этого перстня, конечно, но теперь Тёмные нити не подавляли, а словно вплетались в структуру магии, дополняя плетения в источнике, упорядочивая их и заставляя ещё больше раскрыться. В магическом плане он стал сильнее. А золотые нити Ванды сейчас не имели на него никакого влияния.

Но это не было главным — сейчас он мог жить спокойной жизнью, не задумываясь о том, что разнесёт половину гостиницы, если решит элементарно расслабиться. Стоило ли это того, чтобы стать младшим членом Рода Пастелей и исполнять все, даже самые нелепые, глупые и опасные приказы своего главы? Да, определённо стоило. И это лишь малая часть из того, как он может отплатить Диме за подарок, который он ему преподнёс.

Глава второй Гильдии вздрогнул, когда идеальную тишину нарушил негромкий звук звонившего телефона. Посмотрев на номер, Рома нахмурился и принял вызов.

— Лена? Что случилось? — сразу же спросил он у Долговой. Они практически сразу после похищения Ванды обменялись номерами телефонов, чтобы в случае чего всегда быть на связи.

— Ром, это я, — в трубке послышался неуверенный голос Ванды. — Всё хорошо, не переживай.

— Вэн, почему ты звонишь с телефона Долговой? — нахмурился Роман, подняв валяющийся на столе патрон. Он его крутил в руке последние полчаса, чтобы немного сосредоточиться.

— У меня своего нет, он же разбился, а новый я ещё не купила, — быстро ответила Ванда. — Слушай, мне, конечно, неудобно просить тебя о подобном, но ты не мог бы нам немного помочь? Чисто в финансовом плане. У нас небольшая проблема, а папа и бабуля счета мне так и не разблокировали. У Димы просить на такое дело как-то неправильно. Моей зарплаты явно не хватит, а Лена же вообще студентка, у неё стипендия не такая уж и большая…

— Стоп, — прервал поток абсолютно несвязанной информации Роман. — Вы где и что всё-таки случилось?

— У нас дома, но ничего не произошло, пока. Если не считать истерику, которую вот-вот Лена закатит.

— Сейчас приду, — бросил Рома, прерывая вызов, прекрасно осознавая, что по телефону разобраться у него не получится. Поднявшись на ноги, он выглянул в приёмную, где Ольга внимательно изучала какие-то бумаги. С таким серьёзным выражением, застывшим на лице, она редко чем-то занималась, значит, была полностью увлечена. — Я домой, если что — звони.

— Угу, — промычала Оля в ответ, так и не взглянув на своего начальника. Рома махнул рукой и вошёл обратно в кабинет, активируя портал, перемещаясь сразу же в гостиную своего особняка.

— Ну, милые дамы, что стряслось такого шокирующего, из-за чего назревает истерика? — улыбнулся он, разглядывая вздрогнувших от неожиданности и уставившихся на него девушек, сидевших рядышком на диване.

— Ванда, это не обязательно. Надо вообще позвонить и всё отменить. Чем я вообще думала, когда соглашалась? — уткнулась лицом в ладони Лена, покачав головой. — Ещё и вас в это втянула.

— В общем, Лена пришла ко мне полчаса назад, — глубоко вздохнув, начала рассказывать Ванда. — Её Дима пригласил сегодня вечером на ужин в твой ресторан, и она внезапно поняла, что не соответствует статусу этого места, и что у неё нет ни одного вечернего наряда. А все мои вещи, даже те, что мне Савин шил, когда я подростком была, ей короткие и висят мешком, вызывая во мне определённые комплексы.

— И это проблема? — Рома внимательно смотрел на Долгову. — Если бы Диме был важен твой внешний вид, он бы первым делом этим озаботился. Я помогу финансово, это меньшая из проблем, но хочу заметить, что ты переоцениваешь ужин в ресторане. Тот сброд, что там ужинает, процентов на тридцать к высшей знати России никакого отношения не имеет.

— Я была там всего один раз, когда у Ванды с головой было плохо, и она там свою свадьбу отмечала, и мне всё время казалось, что все смотрят на нас и постоянно переговариваются. Это было так унизительно, — прошептала Лена, всё ещё не убирая ладоней от покрасневших щёк.

— Да, я тоже там был, и тот день был унизительным не только для вас, — Рома потёр переносицу. — Когда ужин? — спросил он, понимая, что разбираться в женских тараканах гиблое и совершенно бесперспективное занятие, и в данном случае лучше им сдаться без боя.

— Сегодня в восемь, — ответила Ванда. — Мы думали сходить в торговый центр здесь неподалёку, чтобы что-нибудь купить. Мы все прекрасно понимаем, что Диме эта мишура не нужна, как и тебе.

— Ты не поверишь, насколько Диме не нужна вся эта мишура, — Роман невольно хохотнул, вспоминая мелкого мальчишку, стоящего посреди гостиной Первого факультета в дырявых носках и смотрящего на них на всех исподлобья странно пристальным, пробирающим до костей, совершенно недетским взглядом.

Они его тогда одевали всем факультетом, чтобы не позориться. Рома снова потёр переносицу, они не знали, что он Тёмный, да ещё и глава Древнего Рода, и готовы были списывать дискомфорт при его появлении на что угодно… Наверное, Дима до сих пор гадает, почему его все сторонились, кроме Гаранина, Лео, да ещё Егора, которому после Гертруды Фридриховны сам чёрт был не брат. Интересно, а сам Дима понимал, что давил на окружающих одним своим присутствием, несмотря на то, что был всего лишь ребёнком? Роме внезапно стало любопытно, а если бы он тогда знал всю правду, что-то изменилось бы?

— Рома, ты же знаешь людей, — тихий голос Ванды вырвал его из воспоминаний, никогда раньше его не посещавших. Он слегка вздрогнул и сосредоточился на разговоре. — После его разрыва с Мариной вокруг Димы журналисты, как голодные пираньи, кружат. Мне кажется, если бы не защита на поместье и у него на квартире, он в один прекрасный день кого-нибудь из них нашёл бы у себя под кроватью.

— Сейчас почти шесть. Ванда, ты же понимаешь, что за такое короткое время Золушку на бал даже при помощи волшебной палочки не собрать? — серьёзно спросил Гаранин, мысленно соглашаясь с Вандой. Личная жизнь Наумова мусолится во всевозможных изданиях уже несколько месяцев, и её публичное отсутствие сильно расстраивает не только Первый Имперский Банк. — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — и он достал из куртки телефон.

— Рома, спасибо, — серьёзно проговорила Ванда, прижимаясь к нему. — Я не думала, что ты поймёшь…

— Пётр Валерьянович, вечер добрый, Гаранин беспокоит, — как только ему ответили, тут же поприветствовал Рома известнейшего модельера.

— Роман Георгиевич, я так рад, что вы вернулись в страну и сами вышли со мной на связь, — не скрывая радости в голосе, произнёс Савин, отчего Рома заметно напрягся. — Мне нужно столько с вами обсудить…

— Пётр Валерьянович, остановитесь, — прервал его Рома, мысленно готовясь к тому, что этот звонок вновь вернёт назойливое внимание к нему экстравагантного модельера. — Я звоню вам по делу.

— Превращаюсь в одно большое ухо и внимательно вас слушаю, — как можно серьёзнее ответил ему Савин.

— Как вы относитесь к заданиям из разряда практически невыполнимых? — осторожно осведомился Гаранин, глядя в серые глаза смотрящей на него снизу вверх Вишневецкой.

— Вы бросаете мне вызов? Да, Роман Гаранин решил бросить вызов самому Савину! Славик, ты это слышал? — раздался восторженный голос модельера. — Вы по достоинству решили оценить, наконец, мой гений?

— Вроде того. Мне нужно в рекордно короткие сроки собрать привлекательную молодую девушку на важный ужин в высшем обществе. Вы согласны рискнуть? — переведя взгляд на замершую Лену, поинтересовался Рома, обнимая стоявшую перед ним Ванду и чисто рефлекторно притягивая её к себе ещё ближе.

— Я знаю объект? — деловито уточнил Савин.

— Скорее всего, нет.

— Да, это точно вызов! Считайте, я уже у вас. А где, собственно говоря, вы находитесь? — запоздало поинтересовался Савин.

— У себя дома. Записывайте адрес…

— Я ещё не дожил до маразма и прекрасно помню, где вы живете. Мы со Славиком будем у вас через семь с половиной минут. Славик! На выход! — скомандовал Пётр Валерьянович и отключился.

— Но я ему никогда не говорил, где живу, и не открывал допуск, — Рома покосился на телефон и, отстранившись от Ванды, положил трубку в карман куртки.

— Рома, это всё слишком… — пробормотала Лена, до конца не осознавая, в какой переплёт попала.

— Если ты хочешь соответствовать Диминому статусу, то всё это неизбежно и станет частью твоей жизни в ближайшем будущем, конечно, если между вами действительно всё серьёзно. В противном случае можешь нарядиться в домашнюю пижаму, разницы всё равно никто не заметит, — как можно мягче произнёс Гаранин. — Просто поверь человеку, крутившемуся во всём этом с рождения, и, к слову, прекрасно понимающему связь стоимости акций с внешним видом и родословной невесты бизнесмена.

— Я не невеста Димы, — попыталась возразить Лена, быстро приходя в себя.

— Это не важно. Просто приготовься к тому, что тебя будут в прессе называть как угодно, но только не обворожительным деловым партнёром господина Наумова, — с нажимом произнёс Рома. Лена сжала губы и насупилась, начиная обдумывать то, что ей только что сказал Гаранин. — И да, пока не прошло пяти минут, мы можем всё отменить и отправить вас развлекаться в торговый центр, чтобы успокоить нервы перед ужином, на который ты всё равно пойдёшь, потому что очень этого хочешь.

— Хорошо, ладно, я же сама напросилась, — тихо произнесла Долгова, переводя обречённый взгляд на входную дверь, в которую в этот момент настойчиво постучали.

— Четыре минуты, — хмыкнул Рома, открывая дверь, сразу же настраивая допуск.

— Роман Георгиевич, я так рад, что вы вспомнили о несчастном художнике и одновременно с этим великом творце, — в гостиную влетел Савин, с любопытством оглядываясь и начиная энергично обмахивать себя веером. — Я должен срочно обсудить с вами дальнейшее сотрудничество…

— Вы решили отказаться от него? — с надеждой в голосе произнёс Гаранин, как обычно, складывая руки на груди, инстинктивно закрываясь от этого человека.

— Вы шутите? — Савин сложил веер и ткнул им в направлении Ромы. — Точно, как я мог забыть, вы же такой шутник. Модельный дом Ричарда Болони из Италии и французский модельер Эммануэль Камю заинтересованы в сотрудничестве с нами. Они буквально на коленях просили о совместной встрече, но по причине вашего отсутствия я оставил этот вопрос в подвешенном состоянии. Но вчера они оба будто знали, что вы вернулись к родным пенатам и оборвали мне телефон…

— Пётр Валерьянович, вы здесь не для этого, — подала голос Ванда, приходя на помощь Роману.

— О, Ванда, как давно мы не виделись. Я и не знал, что ты живёшь здесь, и сегодня для меня настанет двойной праздник, потому что я смогу лицезреть свою музу, игнорирующую меня уже целую неделю. Признайтесь, Роман Георгиевич, это ваше пагубное влияние? Не отвечайте, мне и так всё стало понятно, как только я увидел Ванду в домашнем костюме у вас дома, — он резко развернулся в сторону Вишневецкой и принялся внимательно её разглядывать. — Вандочка, о боги, что с тобой произошло⁈ — воскликнул он.

— Производственная травма, — пробурчала она, закрывая рукой огромный синяк на шее.

— Я не об этом, — махнул он рукой. — Что такое синяки? Славик может закрыть этот ужас за каких-то пять минут.

— Конкретно этот за девять, — осмотрев Ванду, произнёс стилист, раскрывая огромную сумку.

— Это неважно. Вандочка, душка, ты что, поправилась? Точно, где-то на полтора сантиметра в груди и на добрый сантиметр в талии, — задумчиво произнёс Савин, обходя замершую девушку.

— А говорила, что ничего не ела последние десять дней, — хмыкнул Гаранин.

— Что? — взвилась девушка, сжав губы. — Рома!

— Я здесь ни при чём, — поднял руки в примирительном жесте глава второй Гильдии.

— Но это нисколько не портит твою замечательную и вдохновляющую меня промозглыми серыми днями фигурку. Это то, что нужно для предстоящей фотосессии по поводу открытия французского показа. Если бы ты хоть раз взяла трубку, я бы сообщил радостную новость, что тебя выбрали в качестве модели для разворота…

— Никакой Франции! — рявкнула Ванда, которой в отличие от Ромы были известны все детали её похищения. — Пётр Валерьянович, мы пригласили вас сюда для неё, — она бесцеремонно схватила модельера за плечи и развернула в сторону сидевшей и не привлекающей к себе лишнего внимания Долговой. — Вот ваш вызов. Приступайте!

— О, довольно милая и хрупкая особа, — сразу же переключился на Лену Савин, задумчиво проведя сложенным веером по губам. — Сколько у меня времени, где ужин и кто будет сопровождать эту очаровательную незнакомку?

— Через два часа в «Радости волка», ужин с Дмитрием Наумовым, — радостно произнесла Ванда.

— Это невозможно! — воскликнул Пётр Валерьянович. — Слишком мало времени. Никаких заготовок на подобный тип фигуры у меня нет, а новое творение требует вдохновения и…

— Савин, удивите меня, — довольно холодно произнёс Рома. Модельер резко развернулся и начал обмахивать себя веером, глядя в светлые глаза Гаранина. — И тогда я соглашусь на вашу встречу с Камю и Болони хоть завтра.

— Славик, ну что ты стоишь, приступай! У нас всего полтора часа, чтобы сделать из этой девушки принцессу! — отдал приказ Пётр Валерьянович, поворачиваясь в сторону входной двери и погружаясь в раздумья. — Ванда, помнишь то платье из прошлогодней августовской фотосессии «Мировой моды»? Оно у тебя сохранилось?

— Думаю, что да, — пробормотала Вишневецкая.

— И чего ты стоишь⁈ Неси его. О, боги, такое чувство, что это всё нужно исключительно мне, — возвёл глаза к потолку Савин, после чего повернулся в сторону Ванды, сорвавшейся с места и торопливо поднимающейся наверх в свою комнату. — Точно, разворот журнала будет нашим! — тряхнул он головой, после чего подошёл к Лене, с волосами которой уже возился Славик. — Да, думаю, что это чёрное платье подойдёт. Немного ушить, укоротить, и будет просто идеально!

— Ладно, пока я вам здесь не нужен, — протянул Рома и, разувшись, развалился на диване, закрывая глаза. — Если кто меня потревожит по делу, не относящемуся к Лене, убью, — миролюбиво произнёс он, начиная погружаться в сон.

— Славик! Ну что ты делаешь⁈ — раздался тут же звенящий шёпот на всю гостиную. — Шею надо открыть. С кем я работаю…

Рома резко встрепенулся от резкого хлопка, только потом сообразив, что кто-то хлопнул в ладоши рядом с его ухом. Открыв глаза, он сел на диване и попытался сфокусироваться на происходящем у него в гостиной.

— Вот, Роман Георгиевич, это просто потрясающе! — громко воскликнул Савин, показывая пытающемуся проснуться Гаранину своё новое творение. Рома окинул взглядом преобразившуюся Лену и моргнул. В стоящей перед ним девушке было очень сложно узнать Долгову, больше часа назад сидевшую, сжавшись в комок, на этом самом диване. Чёрное короткое платье подчёркивало хрупкую фигурку, делая её визуально ещё тоньше, простая причёска и лёгкий макияж тем не менее преобразили лицо, выделяя глаза и скулы. — Ну как вам?

— Что у неё на ногах? — потерев глаза, поинтересовался Рома, рассматривая массивные чёрные полуботинки на высокой платформе.

— Леночка совершенно не умеет ходить на каблуках, — всплеснул руками модельер, хватаясь за сердце. — Мы перепробовали все возможные варианты, и я вспомнил о своей давней задумке. Это произведёт фурор.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Гаранин, поднимаясь на ноги и поворачиваясь в сторону лестницы, услышав торопливые шаги Ванды.

— Роман Георгиевич, вы опять чем-то недовольны! — сжал губы Савин, угрожающе тыкая в него пальцем. — Вы вообще бываете когда-нибудь довольны хоть чем-нибудь? Или вы задались целью довести меня до нервного срыва?

— Я ничего подобного не говорил, — замахал руками Роман, делая шаг назад от надвигающегося на него рассерженного модельера. — Всё просто великолепно, а учитывая сроки…

— Завтра в восемнадцать часов и двадцать пять минут я жду вас в своём офисе, и не опаздывайте! — повысил голос Пётр Валерьянович и, раскрыв свой веер, начал обмахиваться им, направляясь в сторону выхода. — Славик! Это произведёт революцию в мире моды, запомни мои слова! — с этими словами он пропустил стилиста перед собой и вышел следом, громко хлопнув дверью.

— Тебе обязательно его постоянно драконить? — поинтересовалась Ванда, протягивая чёрный дорогой футляр Лене, смотревшей всё это время в большое зеркало, непонятно откуда взявшееся в гостиной.

— Я оставлю этот вопрос без ответа, — тихо проговорил Роман, садясь в кресло и задумчиво глядя на часы.

— Что это? — Лена в это время открыла футляр и изумлённо рассматривала ожерелье и серьги из переливающихся на свету драгоценных камней синего цвета. — Я в этом всём не разбираюсь, но мне кажется, что стоимость этого гарнитура просто запредельная.

— Стоимость моего перстня, который украли те уроды, запредельная, — выпалила Ванда с досадой в голосе. — А это всего лишь драгоценности. Мне бабуля подарила этот комплект на восемнадцать лет. Тебе просто необходимо чем-то украсить шею, и я подумала, что именно этот гарнитур подойдёт. Рома, что скажешь?

— Да, неплохо, — отмахнулся он. — А перстень мы вернём, — тихо добавил он, понимая, что тот подарок был для Ванды очень дорог, и она не расставалась с ним даже в то время, когда совершенно его не помнила. Посмотрев в очередной раз на Лену, Рома развалился в кресле, улыбнувшись. — Чувствую себя феей-крёстной. Так, до ужина осталось тридцать минут. Платье есть, туфельки, хоть и такие, есть, о, надо найти тыкву и сделать из неё карету, — щёлкнул он пальцами и поднялся на ноги, доставая телефон. — Надеюсь, ради такого случая Гомельский что-нибудь придумает. А то как-то несолидно ехать на ужин в Гильдейском внедорожнике.

* * *

Разобравшись со всеми делами и отдав Кляйна с Глушковым в лапы следователям, я привёл документы в порядок и сразу из здания СБ практически бегом направился к ресторану. Мы с Леной договорились встретиться возле входа, но когда я пришёл, стараясь отдышаться, на крыльце никого, кроме двух знакомых охранников, не было.

Бросив взгляд на часы, отметив, что опоздал всего на пару минут, я решил, что Лена точно бы меня дождалась, и пока подавил порыв схватиться за телефон, чтобы набрать номер, выясняя, где она.

К ресторану подъехал лимузин. Я покосился на него краем глаза, отметив, как из него выходит миловидная девушка, принимая помощь выскочившего водителя, и начинает подниматься по лестнице. Ничего необычного. Это самый элитный ресторан столицы, и простых людей здесь не бывает. И хотелось бы надеяться, что моя простая и обычная девушка не сбежала, бросив меня, встретившись с кем-нибудь из завсегдатаев.

— Рома, я не понимаю, — раздался знакомый голосок, и я резко обернулся, оставив телефон, за которым потянулся, в кармане и во все глаза разглядывая ту самую девушку, которая только что приехала сюда в лимузине. — Ему не нравится?

Кажется, у меня от неожиданности даже челюсть отпала, когда я оторопело пялился на Лену, остановившуюся на середине пути и повернувшуюся к Ромке, небрежно бросившему ключи от лимузина одному из охранников.

— Всё в порядке, просто в нестандартной ситуации Дима зачастую ведёт себя очень странно, — усмехнулся Роман, не глядя на меня. — Видишь, какое у него странное лицо. Не переживай, ты очень хорошо выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась Лена и уже более уверенно направилась ко мне так быстро, насколько ей позволяла странная обувь на очень высокой платформе.

— Великолепно выглядишь, — только и сумел вымолвить я, беря девушку под руку и заходя вместе с ней в ресторан.

— Это Ванда с Ромой придумали, я просто хотела, чтобы мне помогли с выбором платья, чтобы сильно тебя не позорить, — зашептала Лена, останавливаясь и напряжённо оглядывая собравшуюся публику.

— Господин Наумов, добрый вечер, — ко мне подошёл распорядитель, приветливо улыбнувшись. — Ваше пальто. Госпожа… извините, не знаю вашего имени, — растерянно проговорил он, принимая у меня верхнюю одежду и лёгкий Ленин плащ.

— Пускай это пока останется тайной, — ответил вместо Лены я, замечая, как она нахмурилась, ловя взгляды присутствующих, синхронно повернувшихся в нашу сторону.

— Как вам будет угодно, — слегка склонил голову распорядитель и отошёл от нас.

— Пойдём, — я предложил Лене руку, она положила пальчики на мой локоть, и я повёл её к своему столику. — И кто над тобой так поколдовал? Савин со Славиком? — нарушил я неловкое молчание, делая глоток из стоявшего на столе стакана воды.

— Да, они очень странные, — улыбнулась Лена, поднимая на меня глаза. — И я не хочу больше с ними встречаться, они меня немного пугают, особенно Пётр Валерьянович.

— Это же Савин, — я хмыкнул, оглядывая зал, отмечая, что многие посетители всё ещё разглядывают мою спутницу, перешёптываясь при этом. Я невольно поморщился, начиная осознавать, что выбрал не самое удачное место для первого официального свидания. — Как твоя подготовка к экзамену? — спросил я, переводя разговор в более привычное для неё русло.

— Не знаю, ни в чём не уверена, — она пожала плечами. — Такое чувство, что я ни дня не училась, и сейчас пытаюсь наверстать то, чему учили весь год.

— Знакомая ситуация. Первый экзамен в школе магии довёл меня до приступа неконтролируемой паники, — хмыкнул я, вспоминая, как выносил мозг Демидову.

— Вы определились с заказом? — знакомый голос заставил меня выругаться сквозь зубы. Я повернул голову, встречаясь со светлыми глазами склонившегося к нам так называемого официанта, и прошипел:

— Ты что творишь? — сейчас я боролся со страстным желанием вывести Гаранина из ресторана и где-нибудь за углом отпинать чисто по-родственному. — И что на тебе надето? — осмотрел я форму официанта, в которой он подошёл к нам.

— Создаю благоприятную атмосферу, — тихо ответил Ромка. — А это принятая каким-то больным человеком стандартная униформа. Кто вообще придумал так одевать официантов? Так что будете заказывать?

— Скажи честно, ты мне мстишь за ту историю с документами? — поинтересовался я, пока Лена изучала меню, периодически бросая на нас насмешливые взгляды и улыбаясь.

— Вообще-то, за акулу, ну и с документами ты тоже не очень хорошо поступил, — парировал Ромка, записывая в блокнот наш заказ. — Вино на моё усмотрение? Или есть какие-то предпочтения?

— Да иди уже, — махнул я рукой, переводя взгляд на Лену. — Не обращай на него внимания.

— Он мне помогает, — наклонившись, прошептала она. — Я же совершенно не знаю правил этикета. Базовые понятия, конечно, присутствуют, но отличить одну вилку от другой и не перепутать блюда мне не под силу. Рома сказал, чтобы я не переживала, и нам будут приносить только те столовые приборы, которые необходимы для каждого блюда отдельно. Но я не знала, что он лично решит поиграть в официанта.

— У него это бывает. Видимо, униформа всё-таки нравится, как бы он ни отрицал этого, — покачал я головой. — Как показывает практика, подобные приступы случаются достаточно часто.

— Ваше вино. Взял на себя смелость предложить вам пино нуар. Одно из лучших в моём ресторане, — проговорил Роман, начиная проделывать весь обязательный ритуал с этикеткой, пробкой и дегустацией.

— Неплохо, — подтвердил я, внимательно наблюдая за тем, как он разливает вино по бокалам с таким видом, будто это самое главное дело его жизни. — К курице как раз подойдёт.

— У тебя отвратительный вкус, — поморщился он и отошёл в сторону, не исчезая из поля моего зрения.

Ужин проходил, на удивление спокойно. Как бы Ромка ни старался действовать мне на нервы, Лене он действительно помогал освоиться. Мы впервые с Леной просто разговаривали о её учёбе, об эпидемии, поразившей кур, — это, оказывается, была одна из больных тем всех ветеринаров мира, о Савине и Ванде, о чём угодно, не затрагивая серьёзных тем. А ведь я хотел поговорить совершенно о другом, но не думал, что Лена будет так сильно напряжена.

— Я хотел с тобой обсудить одну вещь… — обратился я к ней, когда за столом возникло молчание и ощущение, что за нами наблюдает не одна пара глаз, вновь вернулось.

— Дмитрий, дорогой, не ожидала тебя здесь увидеть, — я натянул на лицо вежливую улыбку и встал из-за стола, поворачиваясь в сторону, откуда прозвучал знакомый женский голос, который я надеялся, больше никогда его не услышать. Лайза МакГил собственной персоной была столь же обворожительна, как и тогда на приёме у Моро.

— Какими судьбами вы оказались в нашей стране? — любезно поинтересовался я, отвлекая её внимание от Лены, которую Лайза осматривала с нескрываемым любопытством.

— Исключительно по делам, — она рассмеялась. — А ведь я не верила до конца, что с Мариной у тебя всё кончено. Думала, опять слухи летают вокруг Дмитрия Наумова. Но ты умеешь удивлять. Я не хотела вам мешать, но не могу изменить самой себе и не удовлетворить своё любопытство. Твоя подруга очаровательна, а Савину передавай от меня привет. Его стиль я ни с чьим другим не перепутаю.

— Лайза, было очень приятно снова с вами пообщаться, — с нажимом проговорил я, давая понять, что её компания здесь не слишком приветствуется.

— Дмитрий, я надеюсь, что при следующей нашей встрече ты уделишь мне немного больше внимания, — она улыбнулась и направилась к своему столику в центре зала.

— Давай сбежим? — тихо проговорила Лена. — Рома сказал, что у служебного входа на заднем дворе его люди внедорожник припарковали и ключи в бардачке оставили…

— О, нет, — протянул я, доставая телефон. — Если хочешь, мы уйдём, но исключительно через парадную дверь, не давая ещё больше поводов для слухов и сплетен, — проговорил я, набирая номер единой справочной и быстро заказывая машину к входу в ресторан.

От звонка до нашего выхода прошло не больше пяти минут. Кивнув Ромке, я медленно поднялся из-за стола и подал руку о чём-то задумавшейся Лене, направляясь с ней к выходу.

Распорядитель помог ей надеть плащ. Я лишь покачал головой, отказываясь от помощи. Дверь открыл один из охранников, и мы вышли на крыльцо, вдыхая прохладный воздух, и нас практически сразу на секунду ослепили несколько вспышек фотокамеры. Один из охранников выругался и направился в сторону журналиста, пытающегося раствориться в вечерних сумерках.

Сев в машину, я оторопело уставился на таксиста, рассматривающего в это время Лену.

— Скажите честно, вы за мной следите? — поинтересовался я у водителя, неохотно повернувшегося в мою сторону. — Мне кажется, где бы я ни оказался, вы всегда оказываетесь рядом со мной.

— Это совпадение. Просто я один из немногих, работающих в этом районе, — подобрался таксист. — Здесь, как правило, не пользуются услугами общественного транспорта.

— Допустим, — недовольно поморщившись, я записал имя водителя, указанное на официальной табличке. Так, на всякий случай.

Половину пути мы проехали молча. Лена сосредоточенно смотрела в окно, о чём-то глубоко задумавшись.

— Ты чем-то расстроена? — спросил я, нарушая неловкое молчание.

— Я? Нет, — она улыбнулась, поворачиваясь ко мне. — Просто последние полчаса я мечтаю только об одном: снять эти ботинки и поклясться всем богам, что ничего подобного на ноги больше не надену. Ты хотел о чём-то поговорить?

— Да, но, давай вернёмся к этому разговору в другой раз, — немного подумав, ответил я.

Машина подъехала к её дому. Таксист бросил на нас многозначительный взгляд, явно в очередной раз строя догадки обо мне.

— Обещаю, в следующий раз будет пицца и кроссовки, — пробормотал я, видя, как Лена морщится, направляясь в сторону подъезда.

— Обещание придётся выполнить, — тихо рассмеялась она. — Поднимешься?

— Нет. У тебя завтра экзамен, а я не могу обещать, что дам тебе время, чтобы подготовиться, — я бросил взгляд на часы. На самом деле, в двенадцать ночи мне нужно было быть в СБ, чтобы сопроводить наших бывших министров в республиканскую тюрьму, где они пробудут до оглашения окончательного обвинения, постановления суда и окончательного приговора. Как ни крути, личная тюрьма СБ не резиновая, а в ней в последнее время наблюдается явное перенаселение.

— Спасибо за вечер. Я думала, всё будет хуже, но я вроде справилась, — прошептала Лена, а я наклонился, осторожно поцеловав её.

— Иди уже, иначе я пошлю лесом все дела, а этого делать не стоит, — тихо сказал я и, проводив взглядом исчезнувшую в подъезде девушку, переместился при помощи портала к подъезду своего дома.