Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 11)

Я ворвался в криптоаналитический отдел Службы Безопасности, расположившийся в двух кабинетах на втором этаже головного здания. Несмотря на то, что день был в самом разгаре, никого из сотрудников на местах не было, кроме одиноко сидевшего паренька-стажёра, корпящего над какими-то бумагами.

— А где все? — хмуро поинтересовался я у вскочившего и резко обернувшегося на мой голос парня.

— Так рабочий день закончился, — неуверенно ответил он, подходя ближе. Лет двадцати не больше, высокий, немного худощавый, тёмные волосы резко контрастируют со светлыми голубыми глазами, не как у Ромки, но всё равно довольно непривычно. — А дел никаких срочных нет, вот все по домам и разбежались.

— В каком смысле рабочий день закончился? Сейчас ещё три часа дня! — я уставился на стажёра, с трудом подавляя желание выматериться.

— Так финансирование нашего отдела ещё в прошлом месяце сократили и всех перевели на пол ставки, — он пожал плечами. — Мы все последние несколько дней только по собственной инициативе с предоставленными вами записями работали, а так всегда на экстренный случай есть дежурный, который прибудет по первому звонку.

— Отлично, — я прикрыл глаза и потёр переносицу. Похоже, вопрос о полной реструктуризации всей системы Службы Безопасности встанет перед нами с Эдом в полный рост в самое ближайшее время. Пора уже вмешаться её основателю и одному из офицеров, если Громов никак не может лично справиться с пожирающей его бюрократической и политической машиной, что бы он ни говорил. Потому что всё происходящее медленно, но верно ведёт к полному краху единственной системы, которая может что-то противопоставить самодурам из правительства. — А ты тогда что здесь делаешь?

— Так я подумал, вы наверняка что-нибудь найдёте, что поможет нам расшифровать записи Ванды. А пока дежурный будет добираться, я бы смог помочь, чтобы не терять времени даром, — немного смутился парень, но взгляда не отвёл. — Вы что-нибудь узнали?

— Да, я узнал. Например, о том, что записи обычного оперативника смог расшифровать не менее обычный человек, не относящийся к СБ, за пару секунд, — и я бросил на один из рабочих столов ежедневник. — И у меня возникают вопросы ко всему вашему отделу, которые я буду задавать твоему начальнику.

— Я не имел полного доступа к этому делу, — нахмурился парень. — Я же всего лишь стажёр. Вы позволите? — после моего кивка он осторожно взял в руки дневник и бегло его пролистал. — Это обычная стенография. Но, как я понял, ни под один язык, которые проверяли коллеги, стенограмма не подходит.

— А какие языки проверяли? — я внимательно смотрел на сосредоточенное лицо, стараясь остыть и не сорваться на этом парне.

— Русский, фландрийский в нескольких диалектах, немецкий, французский, испанский, английский. Все, на которых Ванда хоть немного говорила, ссылаясь на то досье, что вы предоставили, — закусив губу, проговорил он.

— Какой язык вы не проверили? — прямо спросил я, прекрасно понимая, что от ответа на мой такой простой вопрос сейчас зависит карьера этого стажёра.

— Я не… польский, — выдохнул он. — Макаров не проверил польский язык. В перечне языков, которые изучала Ванда, он не значится, но она же этническая полька, — парень посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом и сел на стул рядом со мной, пододвигая к себе клавиатуру и включая стоящий на столе компьютер.

— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на то, как он сканирует первую страницу и начинает активно стучать по клавишам.

— Артём Ежов, — повернулся он ко мне. — Я неделю здесь стажируюсь, закончил Московский университет. Как же так, почему никто не догадался раньше? Я же знал, что она полька, — продолжал он тихо бормотать себе под нос.

— Тебе нравится Ванда? — я продолжал внимательно разглядывать его, и он резко обернулся, явно не ожидая от меня такого простого вопроса.

— Ну, она хорошая, добрая, милая. Да, она мне нравится, — наконец, произнёс Артём, опустив взгляд. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что она мой лучший друг, — я пожал плечами и, пододвинув стул, сел рядом с Артёмом, решив не говорить, что ему мало что светит в плане отношений с Вишневецкой. Только если Ванда в очередной раз не сойдёт с ума и не решит выскочить замуж за первого встречного. И не слишком важно, будет ли способствовать этому постороннее вмешательство или её снаряд в голове немного пошевелится под действием каких-нибудь факторов. А здесь как раз её типаж.

— Это закарпатский диалект, но на нём уже никто практически не разговаривает, — отрешённо проговорил он, поворачиваясь к монитору и распечатывая первую переведённую страницу. — Держите. Мне продолжать?

— Ты задаёшь странные вопросы, Артём, — пробормотал я, вчитываясь в написанное. — Если хочешь, чтобы её кровь нашли в очередном сомнительном подвале, можешь и дальше тянуть время, пока мы ожидаем дежурного. Кстати, ты хочешь остаться здесь работать?

— Разумеется. Это очень важная работа, — кивнул он, возвращаясь к дневнику Вишневецкой.

Оставшиеся три часа мы работали молча. Я получал информацию из записей Ванды в режиме реального времени, едва успевая её не только прочитать, но и как следует проанализировать, попутно связываясь с работниками архива, чтобы мне предоставили те или иные дела и документы. То, что Ванда сделала в то время, пока была отстранена от службы, казалось чуть ли не фантастикой, учитывая, что в возможностях подруга явно была ограничена.

Несколько раз звонил Громов, но я игнорировал его попытки со мной связаться, попросту сбрасывая звонки. Потом, всё потом. Если бы случилось что-то действительно важное, он переступил бы через себя и связался с Эдуардом, чтобы меня найти.

Когда последняя страница была расшифрована, я бросил взгляд на часы и схватился за телефон.

— Андрей Николаевич, вы у себя? — сразу спросил я, не вдаваясь в подробности.

— Да, Дима, что случилось? — напряжённо ответил Громов.

— Я сейчас приду к вам. Это срочно. Вы не могли бы позвать Егора. Это касается Ванды, — коротко ответил я.

— У меня только что закончилось совещание с остальными офицерами по теракту в детском доме, на которое ты так и не явился, потому что я не смог до тебя дозвониться, — он говорил довольно сухо, но мне на его настроение, по правде говоря, было наплевать.

Кажется, я вплотную подошёл к той черте, переступив которую, просто позволю Эду делать всё, что он захочет. И пока меня сдерживает только осознание, что дать полную свободу действий Великому Князю, считающему слово «гуманизм» изощрённым матом и позволяющему себе ссориться с богиней будет как-то не совсем правильно.

— Андрей Николаевич, информация по детскому дому у меня тоже будет, но я бы хотел всё сначала обсудить с вами лично, — быстро ответил я и отключился. — Артём, ты хорошо справился с работой, — похвалил я внимательно наблюдающего за мной стажёра. — Можешь идти домой.

— Дмитрий Александрович, можно задать личный вопрос? — немного помедлив, спросил он.

— Задавай.

— Ходят слухи, что у Ванды какие-то отношения с главой второй Гильдии. И последние несколько дней всплывают разные подробности. Они правда вместе живут? По записям не скажешь, что они близки.

— Кто распускает подобные слухи? — процедил я. А ведь мы это от всех скрывали, и, кажется, небезосновательно.

— Ну, Остапенко из оперативного, ему сказал кто-то из следственного, а тот вроде получил информацию от самого Алферова. В отделе кадров же подтвердили, что данные владельца дома, по указанному адресу в личном деле, засекречены, и информация доступна только офицерам, — перечислял Артём, а мне только зубами оставалось скрипнуть.

Похоже, у главного следователя не только имеется личный конфликт с Ромкой, что и так понятно, учитывая их сферы деятельности. Но зачем ему так открыто настраивать коллег против Ванды, распуская подобные слухи?

— Нет, вместе они не живут. У неё вообще-то есть собственная квартира, а отделу кадров передай пламенный привет. Если хотят посплетничать, то пускай информацию полностью выкладывают, например, о том, что она, как минимум, была замужем, и муж явно не Гаранин, — ответил я тут же расслабившемуся парню. — Кстати, ты подписывал бумаги о неразглашении?

— Да, магический контракт, — закивал Артём, видимо, вспоминая, что именно сейчас прочитал, когда занимался расшифровкой записей.

— Хорошо, просто напоминаю о том, что в том случае, если ты проболтаешься, то умрёшь, — я улыбнулся вмиг побледневшему стажёру и вышел из отдела, направляясь к кабинету Громова.

Постучавшись, я вошёл внутрь, натыкаясь на серьёзный взгляд начальника. Егор сидел сбоку, привычно выводя карту вероятностей. Он, похоже, делал это уже автоматически, чтобы расслабиться, и рассчитывал вероятность всего подряд, начиная от погоды.

— Я тебя внимательно слушаю. Что такого ты хочешь мне сообщить, чего пока нельзя знать другим офицерам? — Громов говорил сухо, указывая рукой на место напротив себя.

— Целью нападения на детский дом была не только дестабилизация общества, — сразу же ответил я, открывая переведённые записи. — Ванда узнала, что побочная цель этой акции — убийство Гаранина.

— Ты сейчас серьёзно? — немного скептически спросил Громов, откидываясь на спинку стула. — Тебе не кажется, что она немного помешана на Романе?