Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 13)
— В Мексике, выращивает кенгуру, — ответил я, стараясь вернуться к обсуждению нашего дела и оставить в стороне личные мотивы и совсем уже пессимистичные мысли. — Если точнее, он попросил политического убежища у местного правительства, и ему его с радостью предоставили. Я проверил эту информацию ещё до того, как пришёл сюда.
— То есть, вернуть его на родину нам будет проблематично? — спросил Егор, закрывая глаза.
— Ну, почему же? — я скривился. — Сейчас я расскажу, как всё будет, даже не будучи эрилем. Андрей Николаевич свяжется с мексиканской службой безопасности и опишет ситуацию, требуя немедленной депортации Юдина в Российскую Республику. Те, разумеется, откажут, и тогда на помощь придут Гомельский, Наумов и Первый Имперский Банк. У меня в этом деле есть личные мотивы: он моего кровного родственника хотел убить без заключения контракта с любой сторонней Гильдией. Местное правительство немного покривляется и подпишет все необходимые бумаги. Мир ещё помнит фиаско Фландрии, когда они пытались перейти мне дорогу, давя на этого же самого родственника. Я весьма щепетильно отношусь ко всему, что касается дел Семьи. О перестановках во фландрийском правительстве и в их Службе Безопасности до сих пор в газетах пишут, — злобно проговорил я, вновь фокусируя взгляд на той жуткой картине, что висела в кабинете Громова. — И пока идут эти никому ненужные в итоге формальности, я отправлю за господином Юдиным личный самолёт с представителями спецподразделения «Волки» и лично Гомельским. Оттуда, правда, они переместятся сюда при помощи портала. Я не готов ждать двое суток, пока наш бывший министр финансов налетается.
— Ты так в этом уверен? — поинтересовался Громов, вытаскивая телефон из кармана.
— Да. Это Мексика. Они не станут рисковать, чтобы спасти продажного российского чиновника, — резко ответил я. — Гомельскому даже напрягаться не нужно будет, чтобы устроить им экономический кризис, и они не Фландрия, чтобы быстро оправиться от свалившихся на них потрясений.
— Хорошо. Попробуем. Всё равно других вариантов у нас нет, — кивнул Андрей Николаевич.
— Есть, секретарь Юдина. Ты же сам говорил что-то о переписке, — проговорил Егор.
— Да, но это только запись в дневнике сотрудницы СБ, находившейся на больничном с проблемами с памятью и психикой, — отрезал Громов. — Нет никаких доказательств его причастности. Не смотря на всё это, мы должны действовать по закону. Ну и ждать, пока он на чём-нибудь проколется. Почему, интересно, она наружное наблюдение к нему не приставила, заодно, так сказать? — задумчиво проговорил Андрей Николаевич. — Я отзову слежку, а прослушку оставлю. Пусть немного успокоятся и, возможно, раскроются. Кто знает, может, кто-нибудь из них и сболтнёт лишнего. Учитывая ту работу, которую Ванда проделала, не прислушаться к её интуиции просто кощунственно. Но зачем ей Смирнов? Он же… — Громов в который раз покачал головой и махнул рукой. — Ладно, идите отдыхайте. Вы за эту неделю уже полностью вымотались.
— Вы пошлёте запрос о выдаче Юдина? — спросил я, доставая телефон, чтобы звонить Гомельскому.
— Не только, — Громов зло усмехнулся. — Я ещё и пообещаю, что в случае отказа прекращу сдерживать Наумова, которого пока удерживаю от решительных действий только из-за того, что его чувство справедливости тесно переплетается с моим делом. Так что я облегчу тебе задачу. Но портал можешь приготовить. Ты умеешь делать международные, с игнорированием защитных барьеров?
— Да, умею, — я не стал отрицать очевидного. — Кроме меня, это умеет делать только Эдуард. Даже Ромке нужно границу пересекать на самолёте.
— Вот давай мы как-нибудь без Эдуарда Казимировича обойдёмся? — процедил Громов. — Что-то его давно не видно, с ним всё в порядке?
— Не дождётесь, — усмехнулся я. — Он немного переживает из-за Ванды, всё-таки она его воспитанница, и снова что-то перестраивает дома. А также бродит по Москве, посещая все общественные места, начиная с супермаркетов, заканчивая какими-то притонами. Говорит, что ему нужно быстрее освоиться.
— Ну, хорошо, что он нашёл себе занятие, — пробормотал Громов и добавил: — Идите отдыхать.
— Я останусь здесь, — ответил я, упрямо сжав зубы. — Мне нужно быть в курсе всех событий. Ну а пока мы ждём новостей, хочу ознакомиться со всеми отчетами и записями группы наружного наблюдения. Я так понимаю, они уходили в пустоту?
— Я тебе помогу, вдруг наткнёмся на что-то интересное, — сказал Егор, поднимаясь на ноги.
— Информация поступала непосредственно в оперативный отдел, согласно этому документу. Я распоряжусь, чтобы всё доставили к тебе в кабинет, — Громов уже не смотрел на меня, набирая первый номер на своём телефоне. — И не отчаивайтесь раньше времени. Она пока жива, а этого урода мы из его кенгурятника достанем.
— Разумеется, — тихо ответил я, выходя из кабинета начальника. Нужно первым делом связаться с Ваней, чтобы заключить с его ребятами краткосрочный контракт. Всё-таки присутствие хотя бы одного волка сделает Юдина более покладистым. Ну а после останется только ждать.
— Ты Ромке скажешь? — привлёк к себе внимание Егор, подходя вместе со мной к моему кабинету.
— Нет. Пока нет. Об этом знаем только мы втроём и Артём из отдела криптоаналитики. Пусть пока так всё и останется.
Глава 4
Я встрепенулся, уставившись на распахнувшуюся дверь. В кабинет влетел Егор и сел на стул напротив меня, внимательно разглядывая моё лицо.
— Что? — проведя рукой по лицу, стараясь очухаться от внезапно накатившей дремоты, я снял наушники, ставя запись на паузу. После чего просто выключил компьютер, понимая, что ничего в таком состоянии точно не смогу найти.
— Да смотрю, как ты себя загоняешь прямиком в психоз, — Дубов покачал головой. — Дима, ты хоть немного поспал за эти двадцать часов?
— Немного, — повел я плечами, стараясь размять затёкшие мышцы. После чего поднялся из-за стола и подошёл к окну, разглядывая улицу, перед зданием СБ.
— Немного, — повторил мои слова Егор с изрядной долей ехидства. — Нашёл что-нибудь?
— Нет. Ничего. Такое чувство, что они знали о слежке и о прослушке. Таких законопослушных и правильных людей, как Кирьянов и Кляйн, в нашем правительстве ещё поискать следует. А ты чего такой бодрый? — я повернулся к другу, рассматривающему в этот момент свои ногти.
— Небольшая разминка и чашка кофе, наверное, десятая за эти сутки, оказывается, может дать не только приступ тахикардии, но и немного энергии, — усмехнулся он. — Я просмотрел все отчёты по Смирнову и прослушал все записи, и понял только одно: этот человек над нами всеми явно издевается. И да, здесь я с тобой полностью согласен, о слежке они наверняка знали.
— Им кто-то сообщил? — нахмурившись, я в очередной раз потёр воспалённые глаза и вернулся за своё рабочее место. Зазвонил лежащий на столе телефон, в который раз уже, и я уже привычным движением сбросил вызов. Ромке пока мне было нечего сообщить.
— Не думаю, скорее всего, подстраховываются, подозревая, что на них могут выйти, — пожал плечами Дубов. — Но Смирнов явно переигрывает. Если бы не тот факт, что он является Министром транспорта, я начал бы подозревать его в том, что он является полноценным жрецом божества, которому поклоняется и строит на месте своего офиса храм с обязательным алтарём. Невозможно быть настолько правильным и честным, — раздражённо процедил Егор. — Что-то слышно о вылетевшей в Мексику группе?
— Ничего. Мне никто ни разу не позвонил и не отчитался…
Меня прервал короткий стук в дверь, и она тут же распахнулась, а в кабинет вошёл хмурый Громов.
— Прибыл Бобров вместе с Юдиным час назад, — с порога бросил начальник Службы Безопасности. Судя по его осунувшемуся лицу и тёмным кругам под глазами, спал он не больше нашего.
— Вы его допросили? Что он говорит? — сразу же начал закидывать Громова вопросами Егор.
— У нас произошла небольшая загвоздка на этом этапе. Юдин требует, чтобы допрос проводил исключительно один человек: ты, Дима, — и он посмотрел на меня, сложив за спиной руки.
— Я? — откинувшись на спинку стула, я внимательно посмотрел на начальника СБ. — Причём здесь я?
— Не имею ни малейшего понятия. Единственное требование, которое предъявил Юдин, чтобы допрос проводил офицер Наумов. Больше он не произнёс ни слова, — сжал губы Громов. — Мне следует что-то знать о ваших личных отношениях?
— Только то, что их нет, — я покачал головой, не до конца понимая, что происходит. Похоже, надо было действительно отдохнуть, а не перегружать мозг ненужной и бесполезной информацией. — Я видел его в живую только один раз, когда произошёл тот злополучный конфликт между ним и Ромкой.
— Пятая допросная, — немного подумав, произнёс Андрей Николаевич и развернулся в сторону выхода.
— Но я ни разу не проводил допросы, — пробормотал я, переглянувшись с Егором.
— Значит, пришло время, чтобы начать учиться, — ответил Громов, выходя из кабинета и аккуратно закрывая за собой дверь.
— Как-то странно всё это, — выдохнул я, поднимаясь на ноги.
— Да уж, не самое лучшее время, чтобы начинать учиться, — закусил губу Егор и резко встал, стукнув кулаком по столу. — Но ты менталист, не забывай об этом.
— Разумеется, — кивнул я, выходя из кабинета и направляясь на нижние этажи, где располагались допросные.
Сказать, что я нервничал — это скромно умолчать о моём состоянии. Ведение допросов требует довольно специфических навыков, которые у меня в зачаточном состоянии находятся. Эдуард уделял этому разделу моего обучения ничтожно мало времени, заявив, что у меня достаточно людей, этими навыками владеющих, и мне не стоит голову ещё и подобными вещами забивать. Как оказалось, он никогда ещё так сильно не ошибался.
Глубоко вдохнув и выдохнув, постаравшись успокоиться, я открыл дверь.
За стеклом в комнате, находящейся рядом с допросной и отделённой от неё большим зеркалом, находились все офицеры, несколько эрилей, ведущий оперативник и Бобров, не обращающий ни на кого особого внимания. Андрей стоял рядом со стеклом, внимательно разглядывая сидевшего в допросной тучного человека.
— Что скажешь? — прямо спросил я у Боброва, подходя к нему и вставая рядом.
— Скользкий тип, — Андрей повернул голову в мою сторону. — Слишком спокоен. Словно ждал, что мы за ним придём. Даже сопротивления для приличия не оказал.
— Думаешь, у него есть что нам предложить? — Юдин действительно выглядел совершенно спокойным. Повернув голову, он улыбнулся, рассматривая зеркало, точно зная, что на него сейчас смотрят через это стекло.
— Уверен, — кивнул Бобров, посмотрев на часы. — Иди, мы итак времени на его возвращение на Родину потратили слишком много.
— Есть что-то, о чём мне нужно знать при разговоре с ним? — спросил я у Андрея, но тот лишь пожал плечами. Понятно, он мне мало чем в этом деле сможет помочь.
Ну что ж, пора вспомнить все те навыки, которые мне «совершенно точно не понадобятся». В голову влезла подлая мыслишка, что не нужно было ничего сообщать Громову, а лично заняться этим типом, отправив за ним «Волков» по частному контракту. Они бы смогли получить информацию от него, не ссылаясь на закон и моральные принципы, которыми руководствуется Служба Безопасности. И да, в этом случае я действительно был бы ограждён от этого опыта.
Тряхнув головой, постарался очистить голову от ненужных бредовых идей. Я всё-таки офицер и должен поступать правильно, действуя исключительно в интересах своей страны, а не в своих личных.
Взяв из рук Громова папку, которую вчера передал ему при нашем разговоре, я зашёл в допросную, где меня ждал бывший Министр финансов.
— Дмитрий Александрович, я рад, что Громов пошёл на некоторые уступки и прислал ко мне вас, — расплылся Юдин в улыбке, увидев меня.
— Антон Фёдорович, не стоит так сильно радоваться, — я усмехнулся, садясь напротив него. — Вы же понимаете, почему вы находитесь здесь и почему вам не предоставили возможность связаться с вашим адвокатом?
— О да, господа, решившие пообщаться со мной ранее, полностью просветили меня в этих нюансах. Не думал, что вы так быстро сможете на меня выйти, — он покачал головой, продолжая широко улыбаться, но его взгляд оставался цепким и настороженным, а сам Юдин был слегка напряжён.
Я поймал его взгляд и тут же погрузился в разум, натыкаясь на чёрную стену, непробиваемую лёгким воздействием. Подобный блок я видел только раз: у своего начальника. Даже у офицеров СБ защита была менее прочная. Становится всё интереснее и сложнее. А ведь я надеялся, что смогу быстро получить необходимую мне информацию, не заморачиваясь на поиск компромиссов. Я, конечно, мог бы попытаться взломать эту стену, но вряд ли после этого Юдин остался бы в здравом уме и дееспособным. А ведь далеко не факт, что мне удалось бы получить все необходимые ответы в его разуме.
— Почему я? — посмотрел я прямо на бывшего министра, стараясь уловить мельчайшие эмоции на его лице. — Почему вы настаивали, чтобы допрос вёл именно я?
— Вы спасли мне жизнь, — он вновь улыбнулся и, наклонившись, положил руки, сцепленные между собой наручниками, на столешницу.
— Да? Не припоминаю ничего подобного, — ответил я, не сумев скрыть удивления.
— На бросьте, — Юдин поморщился, глядя мне в глаза. — Тогда в ресторане вы смогли остановить главу второй Гильдии от сиюминутной расправы надо мной. Хотя я ни в чём не был виноват, и вы это сразу поняли.
— Ах, в ресторане, — протянул я. — Да, вот сейчас я что-то такое припоминаю. И что, по-вашему, этот случай может как-то повлиять на ход допроса и ваш приговор?
— Вы не лишены милосердия, Дмитрий Александрович, — прошептал Юдин, наклонившись ко мне ещё ближе. — А приговор к тем, кто обвиняется в государственной измене и причастен к акциям, подобным той, что произошла в детском доме, в нашей стране только один — смертная казнь. И уже неважно, что я был против этого идиотского демарша.
— Я в курсе того, каким будет приговор, — прервал я его. — И почему вы считаете, что именно я могу смягчить меру наказания? — он немного смутился, но взгляд не опустил. Как бы то ни было, у него точно были какие-то козыри, которые он пока берёг, не выкладывая на стол.
— У меня есть информация и доказательства о причастности некоторых лиц к этому отвратительному теракту, — прямо ответил Юдин, на этот раз слегка откинувшись на спинку стула.
— Ну и что? У меня тоже, — я пожал плечами.
— А также информация, касающаяся вашей подруги, как её там зовут, госпожа Вишневецкая? — он не спускал с меня пристального взгляда, видимо, так же, как и я стараясь разглядеть малейшие изменения в моём поведении.
— Даже так? — я открыл папку. — Меня это не слишком интересует в контексте наших возможных договорённостей. Мы рано или поздно всё равно выйдем на похитителей. С вашей помощью или без неё. Видите ли, госпожа Вишневецкая не является ценным сотрудником и проработала слишком мало, чтобы владеть какой-то секретной информацией. Поэтому её поиск не является приоритетным в работе Службы Безопасности.
Его зрачки на секунду расширились. Понятно, он явно хотел надавить на мои личные связи и эмоции, чтобы начать мною манипулировать.
— Дмитрий Александрович…
— Какие у вас имеются доказательства причастности упомянутых вами лиц? — перебил я его, захлопнув папку.
— Записи телефонных разговоров, копии переписок, свидетельства моего секретаря. Он не причастен ко всему этому, был только посредником, и только я смогу его убедить дать необходимые показания, — начал торопливо перечислять Юдин, постукивая ногой по полу. Похоже, я иду верным путем, и нервишки у бывшего министра финансов начали пошаливать.
— И чего вы хотите взамен? — как можно более непринужденно спросил я.
— Иммунитет.
— От ветрянки? — я позволил себе усмехнуться.
— Сделку, или как это у вас называется, — не выдержал Юдин, хлопнув ладонью по столу. — Я хочу сделку. Вся информация по детскому дому, компромат, не относящийся к вашему делу, на остальных членов правительства, схемы махинаций, связь с преступниками, похитившими вашу подругу, в обмен на пожизненное заключение.
— Которое при смене правительства может стать не таким уж и пожизненным, — выдохнул я, задумавшись. — Вы спонсировали наёмников, которые чуть не убили сотни детей. О чём вообще может идти речь?
— О безопасности нашей страны. Это же является приоритетом вашей работы, не так ли? — улыбнулся Юдин, хотя слегка подрагивающие пальцы рук выдавали волнение. У меня пиликнул телефон, и я, достав его из кармана, посмотрел на экран, где высветилось сообщение от Громова. «Иди на сделку. Документы сейчас подготовим».
— Ну, допустим, — пробормотал я, кладя телефон рядом с собой. — Звоните, — я, немного подумав, достал из кармана в папке телефон Юдина и бросил его на стол перед ним.
— Кому? — нахмурился он, не прикоснувшись к телефону.
— Тем, кто похитил Вишневецкую. Это будет первым доказательством того факта, что вы действительно имеете необходимую для сделки информацию. И учтите, Антон Фёдорович, попытаетесь меня обмануть, на центральную площадь поедете сразу же из этой допросной, до оглашения приговора суда. Уж с главным судьей и своей совестью я смогу договориться, — холодно проговорил я, не глядя в сторону большого зеркала, висевшего в допросной, за которым находилась комната наблюдения.
— То есть, сделка будет? — расслабленно откинулся на спинку стула Юдин, сцепив ладони в замок.
— С одним условием, — теперь уже я наклонился к нему, призывая дар. Немного, но этого хватило, чтобы расслабленность и явное облегчение на лице бывшего министра финансов сменилось паникой и лёгким ужасом. — Никакого права на досрочное освобождение. Пусть хоть метеорит на землю упадёт или начнётся вторжение единорогов, несущих свет, всепрощение и справедливость.
— Меня это устраивает, — тут же закивал Юдин и схватил телефон.
— Кто они? — я поднял руку, отвлекая его от звонка. Сперва необходимо было получить нужную информацию. Ну, и думаю, Громов уже отдал распоряжение, чтобы подготовились отследить звонок. А для этого нужно немного времени.
— Я знаю только главного этой тупой операции — это Марк Левин, — скривился Юдин, кладя телефон на стол.
— Глава незаконной ячейки наёмников из Будапешта? — в голове сразу всплыла информация о разыскиваемом наёмнике на территории больше чем десяти стран. — И он сейчас находится в Российской республике?
— Да, он самый. Он был главным в той операции, спланированной… В общем, спланированной, — прервался он, не выдавая ни грамма лишней информации. Интересно, кто его научил такому самоконтролю, и, главное, откуда у него такой мощный блок на разуме? — Когда акция, продуманная до самых мелких деталей и с результатом в девяносто восемь процентов, начала идти не по плану, он и его ближайшие приспешники смогли вырваться из окружения, когда началась неразбериха после прорыва в дом полиции и этого отморозка — главы второй Гильдии.
— И что Левин до сих пор делает в нашей стране? — спросил я, вспоминая, что этот преступник никогда не задерживался на одном месте больше чем на несколько недель.
— Он залёг на дно вместе со своими людьми, когда все возможности покинуть страну были исчерпаны. Никто раньше даже не догадывался о том, что ресурсов СБ хватит, чтобы перекрыть воздушные и транспортные границы практически по всей территории. И тогда он связался со мной, прося о помощи, которую я, как вы понимаете, оказать ему не смог. Но был в курсе его дел, — Юдин пожал плечами.
Да, точно, мы же с Эдом настояли на укреплении границ и внедрение на все пропускные пункты, включая междугородние, идентификаторы. Воспоминания о перелёте во Фландрию в самолете с курицами было ещё свежо в памяти, особенно в памяти моего брата. Именно поэтому укрепление границ стало первым направлением, куда начал выплескивать свою нерастраченную энергию Эдуард после того как бассейн в доме был построен. И мне, как Наумову, было всё равно, что там считало правительство. А после того, что случилось в детском доме, моё требование стало категоричным, и чинуши не посмели отказать. Гомельский бывает иногда чертовски убедителен, тем более, что от дыр на границе страдал бизнес, а это было для него куда серьёзней, чем какая-то там безопасность страны.
— Эти меры испортили жизнь многим людям из самых верхов. Даже не знаю, как пропустили этот законопроект, — поморщился Юдин.
— Причём здесь Ванда? — я не обратил внимания на его замечание, тем более, что мне обо всех вариациях этого нытья было хорошо известно.
— Вишневецкая не была первоначальной целью. Я лично был против подобного, хочу сразу это отметить, — встрепенулся Юдин. Не удивлюсь, если узнаю в дальнейшем, что всё это было спланировано им лично. — Я на месте Левина не стал бы лишний раз переходить дорогу Гаранину, но с Егором Дубовым по какой-то причине не получилось провернуть задуманное. Оставалась только Вишневецкая. К сожалению, с госпожой Рубел вы к тому времени уже расстались, а ваш таинственный брат… Скажем так, с ним Марк хотел связываться ещё меньше, чем с Гараниным. Ни о каких других рычагах воздействия на вас никому не известно. Если только попытаться вашу псину выкрасть, но это вообще за гранью фантастики.
— На меня? Зачем похищать близких мне людей? — я несколько раз моргнул, стараясь переварить услышанное.
— Чтобы вы помогли им вылететь из страны. Только у вас есть возможность провести ваш самолёт через границу без идентификации лиц на борту и тщательного обыска, — улыбнулся Юдин.
— Со мной никто не связывался, — как можно спокойнее ответил я.
— Когда они изменили объект похищения, я перестал, хм, владеть актуальной информацией. Сами понимаете, с главой второй Гильдии у нас напряжённые отношения, и ходят слухи, что они с Вишневецкой близки, — Юдин расслабился, а мне хотелось ему врезать, чтобы смыть ухмылку с его лица. — Поэтому я не имею ни малейшего понятия, где они и почему до сих пор не вышли с вами на связь.
— Звоните, — кивнул я на телефон, а в комнате заметно похолодало. Да, лёгкая едва заметная сила смерти быстро стёрла улыбку с лица этого урода.
— Да, разумеется, — отрешенно ответил он, набрав номер и положив телефон на стол, включая громкую связь.
Секунд тридцать нам никто не отвечал. Я уже потянул руку к телефону, демонстративно покачав головой, как на том конце раздался какой-то шорох и раздражённый мужской голос.
— Чего тебе? — голос мне был незнаком.
— Ты всё ещё в России? — голос Юдина моментально изменился. Исчезли даже намёки на вкрадчивые нотки. Он стал холодным и жёстким. Именно так следует разговаривать с преступниками, и такому крупному игроку это было прекрасно известно.
— Вышли небольшие накладки, — спустя несколько секунд ответил, как я понял, Левин.
— Ты чем думал, когда решил схватить эту девку? — недовольно проговорил Юдин, глядя на меня. — Я слышал, её любовничек смог на вас выйти.
— Всегда поражался твоей осведомленности, — в голосе похитителя прозвучала усмешка. — Не беспокойся, всё идёт по плану.
— Почему вы медлите? Меркулов говорит, что чем дольше вы тянете, тем меньше шансов на успех. Ты нужен здесь, у меня есть работа для тебя и твоих людей, — раздражённо повёл плечами бывший министр финансов.
— Потому что, пока вокруг Наумова крутятся «Волки» Рокотова, мне и без Меркулова понятно, что всё обречено на провал, — резко ответил Левин. — Как только он отзовет этих псов, тогда мы и выйдем на связь. Что-то ещё?
— Пускай со мной свяжется Родиков. И не тяните, мне это начинает надоедать, — Юдин сбросил вызов и на некоторое время прикрыл глаза. После чего выпрямился и вновь посмотрел мне в глаза. — Я доказал вам, что владею необходимой информацией.
— Вполне, — я забрал телефон, вкладывая его в дело, и поднялся на ноги, оборачиваясь к двери, в этот момент открывшейся. В допросную вошёл Громов в сопровождении Ефимова и Марченко, двух офицеров.
— Теперь допрос буду вести я, — проговорил Андрей Николаевич, занимая моё место. Офицеры остались стоять за его спиной. Он положил на стол какие-то бумаги и подвинул их Юдину. — Ваши гарантии.
— В вашем окружении есть менталист? — остановившись у двери, задал я последний вопрос бывшему министру финансов, который оторвался от чтения и поднял на меня слегка расфокусированный взгляд. — Кто он?
— Это не секрет. Все, кто работает или работал с Клещёвым, пользуются его специфическими услугами, — Юдин улыбнулся мерзкой улыбкой и демонстративно потерял ко мне какой-либо интерес.
Я вышел из допросной и бегом бросился в комнату наблюдения, где больше не было никого, кроме Егора и Боброва.
— Что узнали? — спросил я у Андрея, закончившего в это время разговаривать по телефону.
— Есть адрес, где находился тот, кому звонил Юдин, и тебе это не понравится, — он протянул мне листок с адресом.
— Это что, шутка? — я удивлённо посмотрел на него. На бумаге было написано название улицы, где жила Ванда и сейчас находилась Лена. Указанное здание располагалось прямо напротив дома Ванды.
— Нет. Не факт, что там держат Ванду, и звонок не был перенаправлен. Но своих ребят я сориентировал, на месте будут через тридцать минут, — проговорил Бобров. — С Залманом и Липняевым мы договорились встретиться у Ванды в квартире через десять минут.
— Просто отлично, — я потёр лоб, переводя взгляд на Егора. — Но вполне логично. Мы у себя под носом никогда бы даже не думали искать. Семьдесят четыре процента, что это связано со мной, и девяносто, что с её работой? — хохотнул я.
— Это… моя ошибка, — признал Егор, глядя куда-то мимо меня. — Я ещё ни разу не ошибался, и это довольно унизительно. Но в своё оправдание могу сказать, что о некоторых связующих деталях я не знал.
— Егор, успокойся, всё нормально, — я похлопал его по плечу. — Это не ошибка. Никто же не думал, что террористы просто не смогут покинуть нашу страну своими силами. — Я достал телефон из кармана, набирая номер Ромки.
— И да, я знаю того эриля, который им помогает. Юдин неоднократно произнёс фамилию Меркулов. И до меня только сейчас дошло, что это староста моего факультета в школе. Он тоже эриль. Очень хороший эриль, — задумчиво произнёс Егор. — Надо найти его и уточнить некоторые детали.
— Мы этим сразу же займёмся, как только вытащим Ванду, — я бросил взгляд на стекло, разглядывая допросную. Юдин всё ещё изучал документ, а Громов допрос так и не начал. — Интересно, зачем ему всё-таки нужен был я?
— Хотел провернуть всё на своих условиях, надеясь, что ты сразу же клюнешь на приманку в виде информации о Ванде, — подтвердил мои догадки Егор. — Я останусь. Громову наверняка понадобится моя помощь в ходе допроса и после него.
— Ты аналитик, тебе там делать нечего. Наконец-то, — прошипел я в трубку, услышав Ромкин голос, как только он ответил. — Ты почему так долго трубку не брал?
— Пытаюсь отделаться от Алферова, — недовольно ответил он. — Он вызвал меня завтра в шесть утра на официальный допрос к себе в отдел.
— Зачем? — спросил я, направляясь в сторону выхода следом за Андреем.
— Понятия не имею. Гомельский обещал предоставить своих адвокатов.
— Мы знаем, где она, — проговорил я, останавливаясь на крыльце здания. — Встречаемся в квартире Ванды через пять минут. Если ты в деле, — я отключился и подошёл к ожидающему меня Андрею.