Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 10)

Я ворвался в криптоаналитический отдел Службы Безопасности, расположившийся в двух кабинетах на втором этаже головного здания. Несмотря на то, что день был в самом разгаре, никого из сотрудников на местах не было, кроме одиноко сидевшего паренька-стажёра, корпящего над какими-то бумагами.

— А где все? — хмуро поинтересовался я у вскочившего и резко обернувшегося на мой голос парня.

— Так рабочий день закончился, — неуверенно ответил он, подходя ближе. Лет двадцати не больше, высокий, немного худощавый, тёмные волосы резко контрастируют со светлыми голубыми глазами, не как у Ромки, но всё равно довольно непривычно. — А дел никаких срочных нет, вот все по домам и разбежались.

— В каком смысле рабочий день закончился? Сейчас ещё три часа дня! — я уставился на стажёра, с трудом подавляя желание выматериться.

— Так финансирование нашего отдела ещё в прошлом месяце сократили и всех перевели на пол ставки, — он пожал плечами. — Мы все последние несколько дней только по собственной инициативе с предоставленными вами записями работали, а так всегда на экстренный случай есть дежурный, который прибудет по первому звонку.

— Отлично, — я прикрыл глаза и потёр переносицу. Похоже, вопрос о полной реструктуризации всей системы Службы Безопасности встанет перед нами с Эдом в полный рост в самое ближайшее время. Пора уже вмешаться её основателю и одному из офицеров, если Громов никак не может лично справиться с пожирающей его бюрократической и политической машиной, что бы он ни говорил. Потому что всё происходящее медленно, но верно ведёт к полному краху единственной системы, которая может что-то противопоставить самодурам из правительства. — А ты тогда что здесь делаешь?

— Так я подумал, вы наверняка что-нибудь найдёте, что поможет нам расшифровать записи Ванды. А пока дежурный будет добираться, я бы смог помочь, чтобы не терять времени даром, — немного смутился парень, но взгляда не отвёл. — Вы что-нибудь узнали?

— Да, я узнал. Например, о том, что записи обычного оперативника смог расшифровать не менее обычный человек, не относящийся к СБ, за пару секунд, — и я бросил на один из рабочих столов ежедневник. — И у меня возникают вопросы ко всему вашему отделу, которые я буду задавать твоему начальнику.

— Я не имел полного доступа к этому делу, — нахмурился парень. — Я же всего лишь стажёр. Вы позволите? — после моего кивка он осторожно взял в руки дневник и бегло его пролистал. — Это обычная стенография. Но, как я понял, ни под один язык, которые проверяли коллеги, стенограмма не подходит.

— А какие языки проверяли? — я внимательно смотрел на сосредоточенное лицо, стараясь остыть и не сорваться на этом парне.

— Русский, фландрийский в нескольких диалектах, немецкий, французский, испанский, английский. Все, на которых Ванда хоть немного говорила, ссылаясь на то досье, что вы предоставили, — закусив губу, проговорил он.

— Какой язык вы не проверили? — прямо спросил я, прекрасно понимая, что от ответа на мой такой простой вопрос сейчас зависит карьера этого стажёра.

— Я не… польский, — выдохнул он. — Макаров не проверил польский язык. В перечне языков, которые изучала Ванда, он не значится, но она же этническая полька, — парень посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом и сел на стул рядом со мной, пододвигая к себе клавиатуру и включая стоящий на столе компьютер.

— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на то, как он сканирует первую страницу и начинает активно стучать по клавишам.

— Артём Ежов, — повернулся он ко мне. — Я неделю здесь стажируюсь, закончил Московский университет. Как же так, почему никто не догадался раньше? Я же знал, что она полька, — продолжал он тихо бормотать себе под нос.

— Тебе нравится Ванда? — я продолжал внимательно разглядывать его, и он резко обернулся, явно не ожидая от меня такого простого вопроса.

— Ну, она хорошая, добрая, милая. Да, она мне нравится, — наконец, произнёс Артём, опустив взгляд. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что она мой лучший друг, — я пожал плечами и, пододвинув стул, сел рядом с Артёмом, решив не говорить, что ему мало что светит в плане отношений с Вишневецкой. Только если Ванда в очередной раз не сойдёт с ума и не решит выскочить замуж за первого встречного. И не слишком важно, будет ли способствовать этому постороннее вмешательство или её снаряд в голове немного пошевелится под действием каких-нибудь факторов. А здесь как раз её типаж.

— Это закарпатский диалект, но на нём уже никто практически не разговаривает, — отрешённо проговорил он, поворачиваясь к монитору и распечатывая первую переведённую страницу. — Держите. Мне продолжать?

— Ты задаёшь странные вопросы, Артём, — пробормотал я, вчитываясь в написанное. — Если хочешь, чтобы её кровь нашли в очередном сомнительном подвале, можешь и дальше тянуть время, пока мы ожидаем дежурного. Кстати, ты хочешь остаться здесь работать?

— Разумеется. Это очень важная работа, — кивнул он, возвращаясь к дневнику Вишневецкой.

Оставшиеся три часа мы работали молча. Я получал информацию из записей Ванды в режиме реального времени, едва успевая её не только прочитать, но и как следует проанализировать, попутно связываясь с работниками архива, чтобы мне предоставили те или иные дела и документы. То, что Ванда сделала в то время, пока была отстранена от службы, казалось чуть ли не фантастикой, учитывая, что в возможностях подруга явно была ограничена.

Несколько раз звонил Громов, но я игнорировал его попытки со мной связаться, попросту сбрасывая звонки. Потом, всё потом. Если бы случилось что-то действительно важное, он переступил бы через себя и связался с Эдуардом, чтобы меня найти.

Когда последняя страница была расшифрована, я бросил взгляд на часы и схватился за телефон.

— Андрей Николаевич, вы у себя? — сразу спросил я, не вдаваясь в подробности.

— Да, Дима, что случилось? — напряжённо ответил Громов.

— Я сейчас приду к вам. Это срочно. Вы не могли бы позвать Егора. Это касается Ванды, — коротко ответил я.

— У меня только что закончилось совещание с остальными офицерами по теракту в детском доме, на которое ты так и не явился, потому что я не смог до тебя дозвониться, — он говорил довольно сухо, но мне на его настроение, по правде говоря, было наплевать.

Кажется, я вплотную подошёл к той черте, переступив которую, просто позволю Эду делать всё, что он захочет. И пока меня сдерживает только осознание, что дать полную свободу действий Великому Князю, считающему слово «гуманизм» изощрённым матом и позволяющему себе ссориться с богиней будет как-то не совсем правильно.

— Андрей Николаевич, информация по детскому дому у меня тоже будет, но я бы хотел всё сначала обсудить с вами лично, — быстро ответил я и отключился. — Артём, ты хорошо справился с работой, — похвалил я внимательно наблюдающего за мной стажёра. — Можешь идти домой.

— Дмитрий Александрович, можно задать личный вопрос? — немного помедлив, спросил он.

— Задавай.

— Ходят слухи, что у Ванды какие-то отношения с главой второй Гильдии. И последние несколько дней всплывают разные подробности. Они правда вместе живут? По записям не скажешь, что они близки.

— Кто распускает подобные слухи? — процедил я. А ведь мы это от всех скрывали, и, кажется, небезосновательно.

— Ну, Остапенко из оперативного, ему сказал кто-то из следственного, а тот вроде получил информацию от самого Алферова. В отделе кадров же подтвердили, что данные владельца дома, по указанному адресу в личном деле, засекречены, и информация доступна только офицерам, — перечислял Артём, а мне только зубами оставалось скрипнуть.

Похоже, у главного следователя не только имеется личный конфликт с Ромкой, что и так понятно, учитывая их сферы деятельности. Но зачем ему так открыто настраивать коллег против Ванды, распуская подобные слухи?

— Нет, вместе они не живут. У неё вообще-то есть собственная квартира, а отделу кадров передай пламенный привет. Если хотят посплетничать, то пускай информацию полностью выкладывают, например, о том, что она, как минимум, была замужем, и муж явно не Гаранин, — ответил я тут же расслабившемуся парню. — Кстати, ты подписывал бумаги о неразглашении?

— Да, магический контракт, — закивал Артём, видимо, вспоминая, что именно сейчас прочитал, когда занимался расшифровкой записей.

— Хорошо, просто напоминаю о том, что в том случае, если ты проболтаешься, то умрёшь, — я улыбнулся вмиг побледневшему стажёру и вышел из отдела, направляясь к кабинету Громова.

Постучавшись, я вошёл внутрь, натыкаясь на серьёзный взгляд начальника. Егор сидел сбоку, привычно выводя карту вероятностей. Он, похоже, делал это уже автоматически, чтобы расслабиться, и рассчитывал вероятность всего подряд, начиная от погоды.

— Я тебя внимательно слушаю. Что такого ты хочешь мне сообщить, чего пока нельзя знать другим офицерам? — Громов говорил сухо, указывая рукой на место напротив себя.

— Целью нападения на детский дом была не только дестабилизация общества, — сразу же ответил я, открывая переведённые записи. — Ванда узнала, что побочная цель этой акции — убийство Гаранина.

— Ты сейчас серьёзно? — немного скептически спросил Громов, откидываясь на спинку стула. — Тебе не кажется, что она немного помешана на Романе?

— Она это выяснила в то время, когда была отстранена от службы и не помнила, что их связывает. И единственное, чего она хотела в тот момент, чтобы он умер как можно мучительней, — ответил я, передавая одну из папок Громову. — Ванда сделала несколько интересных выводов на основе некоторых наблюдений и потом подтвердила фактами.

— Это дела о привлечении второй Гильдии к силовым операциям Службы безопасности, — пролистав документы, задумчиво проговорил Андрей Николаевич, переводя на меня недоумённый взгляд.

— Да, и она их все проанализировала. Вы знали, что во всех этих делах Рома лично принимал участие? В каждом деле, когда мы привлекали его Гильдию, он лично руководил своими ребятами. И сейчас был просто обязан присутствовать при задержании и зачистке. Мне сначала это всё тоже показалось притянутым за уши, пока Ванда не проанализировала каждый звонок, сделанный наёмниками по известным нам номерам телефонов и ещё по нескольким другим, о которых известно нам не было, — я открыл интересующую страницу и пробежал по ней глазами.

— Обычно Гильдия входила на объекты первой. Они всегда знали, что являются почти пушечным мясом, и соглашались с подобным риском. — Громов всё ещё выглядел задумчивым.

— В этом деле всё изначально пошло не по плану, — я уставился в одну точку. — Рома был не в форме. Он был нестабилен и не так давно пережил клиническую смерть. Я фактически отстранил его от привычной схемы работы. К тому же мы уже получили подтверждение от Рокотова, что они принимают участие. У «Волков» огромный опыт проведения именно контртеррористических операций, поэтому я посчитал, что Гильдии вообще нечего делать в здании, и приказал им через Ромку охранять периметр.

— К тому же террористы заметно нервничали, — встрял в мой монолог Егор. — Эдуард может быть чертовски убедителен, особенно когда задаётся целью кого-то запугать. К тому моменту, когда слетевший с катушек Гаранин вошёл в здание, у них было одно желание — выжить любой ценой. Им резко стало не до побочных заданий, когда Эдуард убил их главаря, не вставая из-за стола на огромном расстоянии, и пообещал, что это же произойдёт с каждым, кто не захочет договариваться, — Егор замолчал и поёжился. — Я бы тоже задёргался на их месте, и мне резко стало бы не до какого-то там Гаранина. Тем более что уже даже самый тупорылый террорист понял — Гильдия в здание не зайдёт.

— Дима, я всё ещё не понимаю, как это поможет нам найти Ванду? — Громов упал на стул и интенсивно протёр лицо. — И почему побочным заданием было убийство главы второй Гильдии, а не… ну, не знаю, не тебя, к примеру?

— Я к этому и веду, — немного подумав, я продолжил. — Финансированием этой операции полностью занимался только один человек — наш бывший министр финансов Юдин, — ответил я. — И это подтверждено выписками с его счетов, которые Ванда смогла к нему привязать, хотя никакого отношения к Юдину они на первый взгляд не имели. Она привлекла кого-то со стороны и называла в своих записях Тимом. Именно он смог выйти на Юдина идя от конечной точки перевода средств: непосредственно наёмникам, — я протянул Громову одну из страниц, где была чётко расписана схема и краткое описание подставных компаний, через которые делались переводы.

— Так, давай всё сначала, — выдохнул начальник СБ, выпрямляясь и внимательно глядя на меня. — Ты же в курсе, что целый отдел, работающий над этим делом, не продвинулся в нём ни на шаг, и сейчас ты мне говоришь, что девчонка без опыта, с подплавленными мозгами, смогла без помощи СБ распутать это дело, находясь на больничном?

— Она просто зашла с другой стороны, — немного подумав, проговорил я. — Мы все исходной точкой брали непосредственно теракт. Ванда же так ненавидела Ромку, что решила разобраться в том, почему его в детском доме всё-таки не пристрелили.

— Мне кажется, это всё-таки болезнь, — пробормотал Егор, прикрывая тут же изменившие цвет глаза. — Вот зря мы её ещё в четырнадцать не попытались вылечить, когда всё было не так запущено.

— Теперь у нас есть Рерих, и мы можем её попросить ещё немного с Вандой поработать, — вздохнул я. — Хотя Рома с этим вряд ли согласится. В общем, Ванда приступила к расследованию от общего к частному. Она пишет, что Полянский, конечно, кретин, но лично не стал бы врываться в здание, где полно вооруженных отморозков, с тремя напарниками и одним Гараниным. Здесь явно шёл приказ свыше, и в этом я с ней абсолютно согласен.

— Как мы уже сказали, — снова перебил меня Егор, наскоро просмотревший записи и мгновенно врубившийся в ситуацию, — это был скорее приказ, отданный впопыхах, как единственный шанс вообще доставить Ромку в здание к террористам. Жест отчаяния, я бы сказал. Как могли, так и сделали, потому что все заготовленные схемы уже полетели коту под хвост. Изначально-то предполагалось, что вторая Гильдия уже зайдёт внутрь, поэтому-то они так долго тянули с требованиями. Похоже, никто их изначально и не хотел предъявлять. А этого придурка, к которому ты, Дима, как на работу летал на рудники, вспомнили и приплели уже потом. Что-то надо же было говорить.

— Да, похоже, так оно и было. Начальник московской полиции был всегда рядом со мной, поэтому он точно не мог влезть в это дело. Остается тот, кто находится выше, — я снова вернулся к концу записей, разглядывая три фамилии, напротив которых стояли вопросы.

— Таких людей немного, — протянул Громов, хватая со стола ручку и начиная крутить её в руке. — Полянский на допросе отрицал, что действовал не по собственной инициативе.

— Но делали вы это без помощи менталиста, — Егор начал массировать виски, а его глаза никак не приобретали естественный голубой цвет, оставаясь напоминать два озерца расплавленной ртути. — Почему, кстати?

— Его адвокат сослался на личную неприязнь между Дмитрием и его подзащитным, и у нас были связаны руки, — поморщился Андрей Николаевич. — Тем более что идиотизм и неопытность мы никоим образом не смогли привязать к государственной измене.

— Это все только догадки, фактами не подтверждено, — я вновь вернулся к докладу. — Но это послужило отправной точкой для расследования Вишневецкой. Ванда начала при помощи всё того же неизвестного Тима пробивать каждого члена нашего правительства, откапывая очень интересные схемы мошенничества. К делу это относится мало, но вот список, с которым можно поработать, — я протянул Громову несколько листов. — Тогда же она вспомнила о конфликте между Ромкой и Юдиным, когда обнаружила странные переводы, и смогла откопать часть переписки между бывшим министром финансов и его секретарём. Тут коротко, но суть ясна. Юдин сказал, что станет спонсором акции при условии, что там пристрелят главу второй Гильдии. Его помощник сообщил, что всё устроит.

— Почему она ничего мне не доложила? — пробормотал Громов, глядя на меня так пристально, будто я смог бы ответить ему на этот вопрос.

— Она в некоторых моментах действовала не совсем законно, — уклончиво ответил я, протягивая ему тоненькую папку. — Например, вот в этом.

— Я не отдавал распоряжения на установление слежки и прослушки на этих людей! — тут же взвился Андрей Николаевич, когда понял, что за бумаги я ему подсунул. — И это не моя подпись.

— Да, возможно, но слежка за министром внутренних дел Кляйном, секретарём президента Кирьяновым и министром транспорта Смирновым установлена и длится уже не полных два месяца. И её никто до сих пор не снял, — сообщал я Громову почти радостно.

— Ладно, первые два понятно, а чем ей Смирнов то не угодил? — пробормотал Громов, вставая со стула и подходя к столику возле входа, где стоял стакан и кувшин с водой. — Теперь я понимаю, почему ты решил поговорить со мной лично. После всего этого я должен не только уволить Ванду, но и арестовать по делу о государственной измене.

— Но вы это не сделаете, — я смотрел на то, как жадно Громов глубокими глотками пьёт налитую в стакан воду.

— Может, лечить её было плохой идеей? — наконец он повернулся ко мне. — При помощи какого-то непонятного Тима и своих странных заключений, она вышла на первого подозреваемого в деле о нападении на детский дом.

— Не думаю, что это смогло бы сделать её хорошим работником. В этом деле ей помогла зацикленность на Ромке, и не факт, что это сработало бы в других делах, — я покачал головой. — И я до сих пор не пойму, причём здесь министр транспорта. Ванда не все свои действия могла объяснить и на самом деле мало что описывала. Единственное, что могу сказать точно, в день её исчезновения у неё была запланирована встреча с Кирьяновым. А после она планировала встретиться с вами. — Закрыв папку, я бездумно уставился в стену перед собой. До меня только сейчас начало доходить всё, что происходит, и начала формироваться мысль, почему с нами до сих пор никто не связался.

— Это не было похищением с целью выкупа, — пробормотал я, прикладывая ладонь ко лбу.

— Девяносто процентов, что у неё хотят получить информацию по её расследованию, — подтвердил мои опасения Егор. — И это полное гадство. В таком случае найти её живой будет практически невозможно.

— Единственное, что нам известно: за нападением на детский дом стоит несколько высокопоставленных чиновников, — мягко произнёс Громов, возвращаясь к своему месту за столом. — Но об этом мы бы и сами в конечном счёте догадались. Мы знаем, что с наёмниками каким-то образом контактировал Юдин. Где он, кстати?

— В Мексике, выращивает кенгуру, — ответил я, стараясь вернуться к обсуждению нашего дела и оставить в стороне личные мотивы и совсем уже пессимистичные мысли. — Если точнее, он попросил политического убежища у местного правительства, и ему его с радостью предоставили. Я проверил эту информацию ещё до того, как пришёл сюда.

— То есть, вернуть его на родину нам будет проблематично? — спросил Егор, закрывая глаза.

— Ну, почему же? — я скривился. — Сейчас я расскажу, как всё будет, даже не будучи эрилем. Андрей Николаевич свяжется с мексиканской службой безопасности и опишет ситуацию, требуя немедленной депортации Юдина в Российскую Республику. Те, разумеется, откажут, и тогда на помощь придут Гомельский, Наумов и Первый Имперский Банк. У меня в этом деле есть личные мотивы: он моего кровного родственника хотел убить без заключения контракта с любой сторонней Гильдией. Местное правительство немного покривляется и подпишет все необходимые бумаги. Мир ещё помнит фиаско Фландрии, когда они пытались перейти мне дорогу, давя на этого же самого родственника. Я весьма щепетильно отношусь ко всему, что касается дел Семьи. О перестановках во фландрийском правительстве и в их Службе Безопасности до сих пор в газетах пишут, — злобно проговорил я, вновь фокусируя взгляд на той жуткой картине, что висела в кабинете Громова. — И пока идут эти никому ненужные в итоге формальности, я отправлю за господином Юдиным личный самолёт с представителями спецподразделения «Волки» и лично Гомельским. Оттуда, правда, они переместятся сюда при помощи портала. Я не готов ждать двое суток, пока наш бывший министр финансов налетается.

— Ты так в этом уверен? — поинтересовался Громов, вытаскивая телефон из кармана.

— Да. Это Мексика. Они не станут рисковать, чтобы спасти продажного российского чиновника, — резко ответил я. — Гомельскому даже напрягаться не нужно будет, чтобы устроить им экономический кризис, и они не Фландрия, чтобы быстро оправиться от свалившихся на них потрясений.

— Хорошо. Попробуем. Всё равно других вариантов у нас нет, — кивнул Андрей Николаевич.

— Есть, секретарь Юдина. Ты же сам говорил что-то о переписке, — проговорил Егор.

— Да, но это только запись в дневнике сотрудницы СБ, находившейся на больничном с проблемами с памятью и психикой, — отрезал Громов. — Нет никаких доказательств его причастности. Не смотря на всё это, мы должны действовать по закону. Ну и ждать, пока он на чём-нибудь проколется. Почему, интересно, она наружное наблюдение к нему не приставила, заодно, так сказать? — задумчиво проговорил Андрей Николаевич. — Я отзову слежку, а прослушку оставлю. Пусть немного успокоятся и, возможно, раскроются. Кто знает, может, кто-нибудь из них и сболтнёт лишнего. Учитывая ту работу, которую Ванда проделала, не прислушаться к её интуиции просто кощунственно. Но зачем ей Смирнов? Он же… — Громов в который раз покачал головой и махнул рукой. — Ладно, идите отдыхайте. Вы за эту неделю уже полностью вымотались.

— Вы пошлёте запрос о выдаче Юдина? — спросил я, доставая телефон, чтобы звонить Гомельскому.

— Не только, — Громов зло усмехнулся. — Я ещё и пообещаю, что в случае отказа прекращу сдерживать Наумова, которого пока удерживаю от решительных действий только из-за того, что его чувство справедливости тесно переплетается с моим делом. Так что я облегчу тебе задачу. Но портал можешь приготовить. Ты умеешь делать международные, с игнорированием защитных барьеров?

— Да, умею, — я не стал отрицать очевидного. — Кроме меня, это умеет делать только Эдуард. Даже Ромке нужно границу пересекать на самолёте.

— Вот давай мы как-нибудь без Эдуарда Казимировича обойдёмся? — процедил Громов. — Что-то его давно не видно, с ним всё в порядке?

— Не дождётесь, — усмехнулся я. — Он немного переживает из-за Ванды, всё-таки она его воспитанница, и снова что-то перестраивает дома. А также бродит по Москве, посещая все общественные места, начиная с супермаркетов, заканчивая какими-то притонами. Говорит, что ему нужно быстрее освоиться.

— Ну, хорошо, что он нашёл себе занятие, — пробормотал Громов и добавил: — Идите отдыхать.

— Я останусь здесь, — ответил я, упрямо сжав зубы. — Мне нужно быть в курсе всех событий. Ну а пока мы ждём новостей, хочу ознакомиться со всеми отчетами и записями группы наружного наблюдения. Я так понимаю, они уходили в пустоту?

— Я тебе помогу, вдруг наткнёмся на что-то интересное, — сказал Егор, поднимаясь на ноги.

— Информация поступала непосредственно в оперативный отдел, согласно этому документу. Я распоряжусь, чтобы всё доставили к тебе в кабинет, — Громов уже не смотрел на меня, набирая первый номер на своём телефоне. — И не отчаивайтесь раньше времени. Она пока жива, а этого урода мы из его кенгурятника достанем.

— Разумеется, — тихо ответил я, выходя из кабинета начальника. Нужно первым делом связаться с Ваней, чтобы заключить с его ребятами краткосрочный контракт. Всё-таки присутствие хотя бы одного волка сделает Юдина более покладистым. Ну а после останется только ждать.

— Ты Ромке скажешь? — привлёк к себе внимание Егор, подходя вместе со мной к моему кабинету.

— Нет. Пока нет. Об этом знаем только мы втроём и Артём из отдела криптоаналитики. Пусть пока так всё и останется.