Алекс Ключевской – Частный детектив второго ранга. Книга 2 (страница 25)

— Можно бабку Марфу попросить. Она вечно на лавке сидит, всех видит, кто куда пошёл, кто куда ушёл… Как только Варвара мимом неё пройдёт, сразу же станет известно, — после почти минутного молчания немного неуверенно произнесла Надя. — Нужно только как-то уговорить Марфу, а это не так-то просто.

— Громов пойдёт уговаривать. Его лицензия подразумевает ведение различных переговоров, — хмыкнул Бергер. — Сдаётся мне, что эту Марфу будет потруднее уговорить, чем какого-нибудь охамевшего призрака.

— А вы чем будете в этот момент заниматься? — лукаво улыбнулась Надя.

— Перенимать опыт, конечно, — усмехнулся Бергер и остановился рядом с тропинкой, ведущей к поляне. — Надя, деревня вон она, отсюда даже ваш дом при желании можно разглядеть. Вы дойдёте одна? Мне нужно кое-что проверить. Корзину я могу донести, не беспокойтесь, — быстро добавил он.

— Нет-нет, я сама… — и Надя решительно забрала у него свою череду. — Я понимаю, работа. Я слышала, что вы Андрею Михайловичу обещали что-то проверить. Но я могу и подождать, вон там малинник хороший, так что я пока малинки пособираю…

— Стоп! — Бергер резко перебил её. — Малина, точно!

И он бросился по тропинке к поляне. Его только что осенило, и Сергей бежал, чтобы проверить свои догадки. Выбежав на поляну, он осмотрелся. Да, всё-таки он был прав, здесь явно чего-то не хватало, а именно ягодных кустов. Все свидетели в голос говорили, что девушки пошли в лес, чтобы собрать ягоды. И какие ягоды они здесь собирали? Ещё раз оглядевшись по сторонам, Бергер заметил узкую тропку, уходящую с полянки дальше в лес. Дарина с тёткой зашли сюда с другой стороны, там тропа была шире, хорошо нахоженная, здесь же даже непонятно, кто проходил: человек или косуля какая пробежала.

Внезапно поднявшийся ветерок донёс до чувствительного нюха оборотня очень странный запах. И шёл он как раз с той стороны, куда вела эта тропка. Недолго думая, Сергей пошёл туда, откуда доносился запах. Тропинка привела его к старой берлоге. Медведь когда-то давно заломил берёзу, накрыв довольно глубокую яму, и именно из этой ямы шёл запах.

Бергер опустился на колени и попытался заглянуть под берёзу. Тошнотворный запах усилился, но разглядеть ничего не получалось. Тогда он достал фонарик и принялся светить в берлогу в надежде что-нибудь разглядеть.

— Что там? — голос за спиной раздался так неожиданно, что Сергей подскочил, чувствуя, как сердце заходится в груди. Надя стояла прямо у него за спиной, прижимая к груди корзинку. В её расширившихся глазах плескался страх. — Сергей, мне очень страшно.

И только сейчас Бергер почувствовал, как на него накатывают волны первобытного, не связанного ни с чем конкретно ужаса. В ушах шумело, и именно из-за этого шума он не услышал, как к нему приблизилась Надежда, и из-за него же её голос звучал словно в отдалении.

— Пойдём отсюда, — прохрипел Бергер. Шум усилился, а из-под носа по губам потекла кровь. Её запах и вкус Сергей никогда не с чем не перепутал бы. Но стоило им отойти от берлоги, как ему заметно полегчало.

Вытерев кровь платком, он заглянул в глаза Нади и нахмурился, увидев, как сильно расширились её зрачки.

— Мне страшно, — снова прошептала она, и Сергей, отобрав у неё корзину, быстро потащил слегка упирающуюся женщину в обратном направлении. Когда они выбрались на дорогу, Надя вырвала руку из его хватки и опустилась на землю, обхватив себя руками за плечи. — Когда ты ушёл, на меня такой ужас навалился, я чуть сознание не потеряла, — простонала она. — Я пошла тебя искать, увидела, но ты меня не слышал. Серёжа, почему ты меня не слышал, ты же оборотень? — и она подняла на него встревоженный взгляд, и Бергер отметил, что зрачки у неё постепенно становились нормального размера.

— Не знаю, — он покачал головой. — Идём, мне нужно обо всём рассказать Громову. — Сергей помог ей подняться, и они пошли в деревню. При этом он старался не думать о том, что вся эта чертовщина начала происходить, когда рядом с ним находилась Надежда.

***

Я подошёл к дому Семёна Карасёва и остановился возле слегка покосившегося забора. Калитка была открыта, и через неё хорошо просматривался двор с гуляющими по нему курами. Никаких собак не наблюдалось, но я всё равно не решался пока входить, оглядывая доступную моему взгляду территорию.

Пока я осматривался, на крыльцо вышел мужик, почёсывая грудь через рубаху. Да, я не ошибся в своих предположениях — это действительно был тот самый Семён, не так давно нагло пристающий к Надежде. Я сделал шаг вперёд, куры заметили меня и начали квохтать громче, проявляя беспокойство. Карасёв перевёл взгляд в мою сторону и замер, явно не зная, как реагировать.

Наконец, он сел на перила, как петух на жёрдочку, и протянул:

— И что тебе здесь надобно? Вали туда, откуда заявился, пока цел.

Подавив желание ответить ему что-нибудь вроде: «И что ты мне сделаешь?» — я вытащил свой жетон и показал ему.

— Частный детектив второго ранга Громов. Я пришёл не к тебе, а к твоей жене, где она? — говорил я вполне доброжелательно, одновременно с этим понимая, что избежать конфликта, скорее всего, не получится.

— И зачем тебе моя Прасковья? Что, Надьки одной мало, решил и за моей бабой приударить? — заорал Семён, не спеша, однако, слезать со своего насеста.

— Я расследую дело о пропавших девушках, — спокойно ответил я ему, прикидывая, где можно поискать Прасковью. — Твоя жена могла что-то видеть. Если ты можешь мне о чём-то сказать, то говори, если нет, то позови Прасковью, и не мешай.

— Да ничего я о тех соплюхах сказать не могу, и жену я сюда звать не буду! Ты мне пистолет в морду тыкал, а твой дружок чуть руку не сломал. А потом ты ко мне домой заявился и ещё чего-то требовать удумал? — Семён сплюнул на землю. — А Надьке лучше передай, что она зря так ломается, всё равно однажды припечёт без мужской ласки и уступит…

— Что ты только что сказал? — из-за дома появилась высокая, довольно красивая женщина. Она шла к крыльцу, вытирая руки о полотенце, перекинутое через плечо. На меня она не смотрела, взгляд тёмных прищуренных глаз был устремлён на застывшего Семёна. — Ах ты, паразит такой! Ты что же, среди бела дня уже к Надьке начал клинья подбивать? Ах ты кобель некастрированный, я тебе покажу, как жене законной рога наставлять!

Я невольно сравнил их. Прасковья была действительно красивой, а вот это, сидящее на жёрдочке… И что заставило такую женщину выйти за Семёна замуж? Вот уж где точно понимаешь, насколько любовь может быть зла и слепа.

— Что же ты меня, Прося, перед людьми позоришь, — начал Семён, а я только головой покачал. Он сейчас лучше точно не делает.

— Ты мне, ирод проклятущий, всю жизнь испортил. Я же на тебя лучшие годы угробила, а ты мало того, что по другим бабам таскаешься, так ещё и при мне такую похабщину несёшь! — она подошла поближе.

Семён сдвинул грозно брови, наверное, хотел показать, кто в доме хозяин, выпрямился, выпятил грудь, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Прасковья приподнялась на цыпочки, а затем оттолкнулась одной ногой от земли и второй зарядила ему прямо по морде. Н-на! В воздухе мелькнули домашние тапки, а самого хозяина смело с перил куда-то под крыльцо.

— Ого, — пробормотал я, делая шаг назад. Я такое только один раз видел, когда в нашей академии офицеры спецназа мастер-класс в рукопашном бою демонстрировали.

Прасковья же наклонилась, посмотрела на мужа, после чего повернулась ко мне и улыбнулась.

— Ты к этому козлу безрогому пришёл? Не похож ты на Сенькиных приятелей, — произнесла она таким ласковым тоном, что я попятился, лихорадочно вытаскивая жетон.

— Частный детектив второго ранга Громов, — скороговоркой представился я этой страшной женщине. — Прасковья… простите, не знаю, как вас по отчеству.

— Да просто Прасковья зови, — махнула она рукой. — Ты, поди, из-за девчонок пропавших сюда пришёл.

— Да, точно, вы не только красивы, но и чертовски проницательны, — я криво улыбнулся. — Где мы можем поговорить?

— А пойдём в дом, я чайку поставлю, там и поговорим, — и Прасковья направилась к дому.

Я пошёл за ней. Поднимаясь по ступеням, не удержался и заглянул под крыльцо. Семён лежал без движения и старательно прикидывался мёртвым, стараясь не привлекать внимание супруги. Я закусил губу, чтобы не заржать, потому что грешно смеяться над убогими, и поспешил войти в дом.

Через десять минут мы с хозяйкой сидели на кухне, на столе передо мной стояла кружка с чаем и стояла тарелка с пирожками. Прасковья сидела рядом, подперев рукой голову.

— Что ты хочешь узнать, Андрей Михайлович? — спросила она, внимательно разглядывая меня.

— Вы были в лесу, когда пропала одна из девушек, — я не стал ходить вокруг да около и сразу начал задавать интересующие меня вопросы.

— Была, — кивнула женщина, продолжая меня разглядывать. Мне уже, если честно, стало не по себе от этого пристального взгляда. — Телёнок у меня пропал. Корова двоих принесла, но не может она за двумя уследить. Вернулась она домой тогда с одним, про второго даже не вспомнив. Вот я и пошла искать.

— День на дворе был, — напомнил я Прасковье. — Стадо же вечером возвращается.

— Стадо, может быть, и возвращается, а моя Майка, когда ей вздумается, тогда и возвращается домой, паразитка такая. Но зато какое она вкусное молоко даёт, ни у кого такого нет, — она улыбнулась.