Алекс Кит – Риск дипломата. Часть первая. Кинжал в вализе (страница 2)

Ева вернулась с напитками. Возня с чаинками и булкой дала время, чтобы сосредоточиться. Макс привычно отложил в сторону мякиш – в «земмеле» он любил только похожую на скорлупу корочку. Он уже мысленно готовил доклад Цареву, который останется для него непререкаемым авторитетом в дипломатии, как бы там ни чудила Москва.

Отпив из чашки, он обстоятельно произнес:

– Джон, проект коммюнике еще «сырой». Будем работать абзац за абзацем. Без спешки. Если успеем все согласовать до оперы – хорошо. Не успеем, значит, сходишь завтра – на балет. Ты же не хуже меня понимаешь, что мы не имеем права отдавать министрам на подпись документ, не выверенный до последней запятой. Да простит нас богема на фиакре.

Кейс помрачнел и яростно всосался в какао.

«Уфф, неужто удар отбит?» – не поверил своей удаче Максим. Сразу захотелось похвастаться отцу. По детской привычке он всегда вспоминал о нем в моменты успеха. Родители разошлись, когда Макс был еще маленьким. Отцу, полиглоту, прочили успех в дипломатии, но отчислили из института с последнего курса. Мама не смогла принять этот провал. Ушла вместе с сыном. Построила свою карьеру. В итоге дипломатом стал Макс. Папа довольно скоро умер. «Не вынес расставания», – с горечью признала мама перед смертью.

Джон безуспешно боролся с шоколадом, который совсем загустел и еле вытекал из чашки. Махнул рукой официантке, уже снимавшей передник, прошептал что-то на ухо. Она растерянно улыбнулась, похоже, ей предложили непристойность.

– Ну что же, Джон, хорошего утра, – завершил бесполезную встречу Макс. – Надеюсь, ты успеешь еще отдохнуть, у нас есть пара часов до начала переговоров. – Максим поправил галстук и подмигнул своему визави.

– О да, Максим, я о-очень надеюсь успеть отдохнуть, – томно попрощался Джон, не вставая и не глядя на него. Он был всецело поглощен официанткой, липко теребя ее руки испачканными в шоколаде артритными пальцами.

Перед боем

Собрались в посольстве в кабинете поверенного в делах, Виктора Никитича Царева. Он мог бы занять и кабинет посла, приезд которого пока откладывался. Но почтение перед священным для профессионалов титулом не позволяло этого сделать даже временно. В его комнате, как всегда, работал на полную мощность кондиционер, недаром в коллективе ее называли «Пингвинарий».

Не дожидаясь прихода советника Сергиенко и Насти, поверенный расспрашивал Макса:

– Как с Кейсом познакомились?

– Сволочь первостатейная. – Макс говорил без церемоний, как было заведено на рабочих совещаниях.

– Доживи до его лет, и чтоб стоял еще. Он свое дело знает.

Максим нахмурился:

– Он хочет как можно быстрее завершить переговоры, то есть продиктовать свой текст. Типа у них культурная программа, не до мелочей вроде коммюнике.

– Понятно. Вторжение для него – дело решенное. Чего о нем судачить? Лучше на достопримечательности поглазеть да молодуху свою подрючить, пока жена на той стороне океана химиотерапию проходит.

– Я же и говорю – сволочь! – запальчиво повысил голос Максим. – Я, кстати, ему про компаньонку его, Сьюзан, ввернул...

Царев взглянул исподлобья, подавляя вспышку гнева.

– Детеныш ты еще. – Сменив регистр, продолжил ровным голосом инструктора по вождению: – Пойми, это твой партнер по переговорам. Посланец США. При любом раскладе руководители американской и российской делегаций должны расстаться друзьями. Вы олицетворяете два народа.

– Но он провокатор! – обиделся Максим. – И я поставил его на место!

– Ну да, ну да.

Строевым шагом вошел Сергиенко, следом – смущенная, угловатая Настя.

– Разрешите?

– Входите. – Царев дружелюбно улыбнулся и указал на свободные стулья. – Как долетели, Анастасия?

– Спасибо, Виктор Никитич. Все в порядке. – Больше всего Насте хотелось бы наброситься с объятиями на Макса, но она лишь бросила в его сторону короткий взгляд. Макс заботливо помог девушке усесться.

– Поселили вас удобно, никто не обижает? – Поверенный задавал дежурные вопросы, будто не замечая немого диалога между молодыми сотрудниками.

– Спасибо, все отлично, – ответила Настя насколько можно бойко, понимая, что это формальная вежливость, не предполагающая обсуждения.

– Ну, раз с церемониями покончено, перейдем к совещанию. Сергеич, тебе слово.

Плавно шевельнув усами, Сергиенко заговорил:

– «Ястребиная» часть американцев во главе с Кейсом планирует вторжение в известную вам ближневосточную страну. Хотят заручиться нашим согласием. Поэтому в проект коммюнике включили выгодные им формулировки. А нам поручено как раз эти тезисы оттуда исключить.

Царев кивнул. Настя сделала пометки в блокноте. Максим уставился на нее и не успел проконтролировать мысль, мгновенно устремившуюся под брусничного цвета костюм, в мягкое хлопковое нижнее белье, всегда разноцветное, никогда не в комплекте...

Усы Сергиенко построились в домик:

– Кейс будет давить на Максима. Методы стандартные – сбить с толку, развернуть спор с предмета на личность. В идеале – вывести из равновесия. – Он зафиксировал взгляд на Максе, дождавшись его внимания. – Американец будет играть на нестандартной ситуации внутри нашей делегации: Царев унижен, ты возвышен. Будет намекать, что ты никто, а он, Кейс, – великий дипломат с международной известностью. Короче, твои эмоции – его оружие. Твоя слабость – его сила.

Максим внимательно выслушал советника и повернулся к Цареву, ожидая комментария, но тот решил пока воздержаться:

– Ребята, а не махнуть ли нам чайку? – Он позвонил помощнице, попросил заварить «как всегда» и пояснил: – Люблю покрепче.

В кабинете появилась сервировочная тележка. Чай дымился в кобальтовой сетке чашек. Настя засуетилась у стенного шкафа, где хранились припасы:

– Вы с сахаром пьете?

Максим подскочил помочь. Доставая коробку конфет с верхней полки, прихватил на секунду руку подруги. Девушка слегка покраснела.

Когда снова расселись, Царев зашелестел фантиком и скомандовал:

– Ребята, угощайтесь. Свежайшие! Только из Москвы.

Пока Сергиенко, наклонившись к Цареву, что-то тихим голосом разъяснял, Максим с Настей общались безмолвно. Глаза девушки выражали нежность, вопрос и надежду. Молодой человек пытался ответить убедительно. Для верности под видом рабочих заметок нарисовал в ее блокноте глаза и подписал: «Пленник».

Сергиенко прокашлялся в колкие усы. Настя спешно перелистнула страницу, приготовилась дальше вести протокол.

Царев произнес:

– Итак, сегодня Кейс будет пробивать брешь в твоей психике, Макс. Твоя сила в том, что за тобой страна. Это понятно?

Макс кивнул.

– Все его подколы возвращай обратно. Не опускайся до оскорблений, даже если он их себе позволяет. Не вставай в позу обиженного. Просто иди вперед, уверенно, спокойно, как слон. Правда на твоей стороне, – Царев глотнул чай, – ну а если невмоготу – что делаешь?

Максим вопросительно посмотрел на наставника.

– Широко улыбаешься! И чем тебе тяжелее, тем шире улыбка. – Поверенный для наглядности изо всех сил растянул рот. Затем по обыкновению уточнил: – Вопросы, предложения, замечания?

Все промолчали.

– Ну, тогда расходимся? – Царев поставил пустую чашку на блюдце и добавил: – Трофимов, на пять минут задержись.

Сергиенко прихватил лист бумаги с понятными только ему закорючками и гибко удалился. «Неужели съест?» – мелькнуло в голове у Макса. Настя на выходе оглянулась и, ободряюще подмигнув, вышла.

– Трофимов, соберись! У тебя есть час на подготовку по субстантиву переговоров. Подборку документов имеешь. Твои красные глаза подсказывают мне, что ты неплохо их проштудировал сегодня ночью. И это вместо того, чтобы с Настей погулять. Смотри, упустишь красавицу.

Максим умоляюще посмотрел на него.

– Все, молчу, молчу. Сейчас тебе надо настроиться на бой. Это ясно?

– Да, предельно. Нет ли дополнительной информации из Центра? Обещанных инструкций?

– Ничего, что могло бы быть полезным. Очень надеюсь, что к обеду придут четкие указания. Москва ведет себя странно. – Царев замолчал, встал, обошел стол и наклонился к Максиму: – Кто-то делает ставку на твою слабость и на то, чтобы поссорить нас. Этот кто-то должен просчитаться. Нам предстоит переиграть не только американцев, но и этого кого-то.

Максим почувствовал на коже мурашки.

Царев похлопал его по плечу.

– Мой отец прошел всю Отечественную, дошел до Восточной Пруссии, потом в Маньчжурии добивал врага. Он завещал мне любыми способами не допускать войны. Они за нас повоевали вдоволь, мы обязаны беречь мир!

– Да, Виктор Никитич.

Царев, глядя в окно, задумчиво проговорил:

– Сегодня годовщина освобождения Вены. Знаешь, меня назвали в честь командира, который в боях за Вену спас…

– Вашего отца?

– Нет. Говорю же, отца из Пруссии отправили на Дальний Восток. А тот командир спас близкого друга моего отца.