Алекс Кимен – Невозможное (страница 20)

— Я предлагаю использовать последнюю шеренгу. Каждому воину кроме щита и копья можно дать по фустибалу. Когда пелопоннесцы пойдут в атаку, передние воины должны быть сразу готовы встретить противника, а у самой задней шеренги будет время сделать два, а то и три залпа по наступающим. А потом можно просто бросить фустибалы и взяться за копья.

— Хочешь, чтобы воины метали камни из незнакомого оружия через головы своих товарищей? — нахмурился Каллимах. — Они же покалечат больше своих, чем врагов!

Алексей задумался:

— Ну, тогда можно попросить… гхм… в смысле, приказать всем бойцам передних шеренг сесть или пригнуться…

Алкивиад не выдержал и рассмеялся:

— Конечно! А если все бойцы одновременно подпрыгнут, то земля содрогнется и собьет пелопоннесцев с ног! Зевс свидетель, выдумывать ты горазд! Метешь языком, словно кобыла хвостом!

Стратеги переглянулись.

— Ладно! Можешь идти, — бросил Перикл. — Сегодня у тебя, кажется, встреча с лекарями?

— Да. В буле, в полдень.

— Хорошо. Я загляну, послушаю, что ты скажешь.

Перикл махнул рукой, отпуская Алексея, и, уже не обращая на него внимания, повернулся к Формиону:

— Срочно отправляйте людей в Пирей! Нужно опередить пелопоннесцев и поставить наши требушеты раньше, чем они. И собирайте всех плотников и оружейников, будем думать, как лучше поступить…

Алкивиад нарочито уставился на Алексея, и он понял, что ему пора уходить. Попрощавшись со стратегами, он стал спускаться по узкой крутой каменной лестнице. Нужно было тщательно обдумать предстоящую беседу с лекарями.

Глава 15

1

Утром Пандора в сопровождении Ифигении зашла к Периклу, надеясь еще раз поговорить с ним о благоустройстве беженцев. У нее было много новых идей. Но стратега не оказалось дома. Аспасия накормила девушку горячими душистыми пшеничными лепешками и рассыпчатым козьим сыром и рассказала, что Перикла очень рано вызвали по какому-то срочному делу.

— …вторую ночь не спит и почти не ест… Никогда не видела его таким… — тяжело вздохнула Аспасия. — И все бормочет про какое-то пророчество. Боги обещают страшные испытания для нашего города…

Невольно у Пандоры мелькнула мысль, что Афины не могут быть городом урожденной милетки. Она со стыдом прикрыла глаза, прячась от участливого взгляда бывшей гетеры, гоня от себя эту мерзость.

— …Боюсь, до вечера Перикл домой не вернется, — продолжала Аспасия. — В полдень в буле он собирался… Хотя странно, сегодня заседания совета быть не должно.

— Там будет встреча лекарей.

— Лекарей? Зачем? И откуда ты знаешь?

— Один мой… друг… — Пандора осеклась, почувствовав, как ее щеки наливаются краской. Но Аспасия лишь понимающе кивнула, и Пандора набралась смелости продолжить: — Да. Один мой друг сказал мне об этом. Он расскажет лекарям, откуда появляются болезни…

— Клянусь Аполлоном, у тебя интересные друзья! — не удержалась Аспасия.

Пандора сжала губы и отвела взгляд.

— А ты пойдешь туда? — с любопытством спросила гетера.

— На встречу с врачами? — девушка замялась. — Не знаю… Как можно… И отец…

— Что отец? Не отпустит тебя?

— Ему это не понравится.

Аспасия задумчиво улыбнулась:

— А если ты пойдешь не одна?

— Даже если я пойду со служанкой… Все будут глазеть…

— Ну, если с тобой пойду я, глазеть будут на меня! А еще можно позвать Лисимаху! Уверена, она тоже с удовольствием послушает твоего друга. Я чувствую, что приближается что-то страшное. Афинские женщины должны знать об этом!

Пандора испытала облегчение. Она никогда не осмелилась бы просить жену самого Перикла о чем-то подобном. Девушка невольно посмотрела на небо. Солнце еще не успело выглянуть из-за высоких стен, окружавших уютный дворик дома стратега. Но тени стали заметно короче. Если она хочет позвать Лисимаху, стоит поторопиться. Пора прощаться. Аспасия проводила ее до двери.

Ифигения безмятежно развалилась на лавке, оживленно болтая с привратником.

Увидев Пандору, она торопливо вскочила:

— Ох, госпожа! Наконец-то! Хвала Гестии! Пойдем быстрее. Батюшка волноваться будет!

Аспасия сочувствующе улыбнулась.

— Увидимся в полдень! — шепнула она Пандоре, коснувшись ее руки.

2

Когда Пандора вышла от Лисимахи, солнце уже почти стояло в зените. Надо спешить! Девушка ускорила шаг, постоянно оглядываясь на хмурую Ифигению, прихрамывающую за ней. Так они никуда не успеют, а еще нужно заглянуть домой.

Так… Направо. Теперь налево. Сердце странно заныло. Пандора оказалась в том памятном переулке, где Лахесис когда-то свела ее с Алексиусом. Да. Именно здесь. В этом самом месте… Пандора задержалась, дожидаясь отставшую ключницу, и невольно огляделась. Из-за этого угла тогда вышел он. Пандора глубоко вздохнула и зажмурилась. Как давно это было, кажется, в иной жизни… А может, это и была другая жизнь?

Какой-то странный звук заставил ее вздрогнуть. Девушка открыла глаза и прислушалась. Наконец Ифигения нагнала ее. Тяжело дыша, ключница остановилась.

— Ох, милая! Не могу так быстро… — начала Ифигения.

Но Пандора остановила ее резким взмахом ладони:

— Тише!

Ифигения, подслеповато щурясь, недоуменно завертела головой.

Вот опять. Какой-то звук! То ли писк, то ли скулеж… Кажется, там!

Пандора заглянула за угол — ничего! Опять повизгивание. Что это и откуда?

Наконец она догадалась, откуда доносятся звуки: зияющее чрево сточной канавы, ныряющей куда-то глубоко под землю. Наверное, прямо в Тартар. Пандора присела на корточки, пытаясь заглянуть в зловещую темноту. Ничего не видно.

— Всемогущий Зевс! Госпожа! Что ты делаешь?! — Ифигения схватила ее за плечо.

— Там кто-то есть!

Ключница пренебрежительно фыркнула:

— Клянусь Гекатой, ему там самое место! Молю тебя, госпожа, пойдем скорее! Ты же торопилась!

Пандора и сама понимала, что не сможет ничего сделать.

— Идем, идем! — Ифигения заметила ее растерянность и усилила напор. — Великий Зевс! Сохрани нам разум!

Поколебавшись, Пандора все-таки решилась. Подстелив диплакс, легла на живот и засунула руку в пугающую дыру, из которой пахнуло затхлой вонью. Сердце замерло. Рука коснулась чего-то мокрого и склизкого. Пандору передернуло.

Ифигения бегала вокруг и размахивала руками, словно раскудахтавшаяся наседка, обнаружившая в курятнике лису.

Эх… Не достать.

Снова писк. Пальцы коснулись чего-то мягкого. Девушка прижалась к земле, протягивая руку вглубь отверстия. Наконец ее пальцы сумели зацепить грубую ткань. Есть!

Вскоре мокрый, тяжелый, дурно пахнущий мешок, крепко перехваченный обрывком бечевы, лежал на каменной мостовой. Под ним образовалась грязно-желтая лужица. Мешок скулил и ритмично подергивался. Пандора, ломая ногти, пыталась зацепить тугой узел.

— Ох, госпожа… Да оставь ты эту мерзость! Выкинули, значит, так и надо. Ничего там нет хорошего!

Пандора бросила на ключницу сердитый взгляд. Наконец узел поддался, и девушка торопливо распахнула узкую горловину мешка.

На нее не мигая уставились два огромных испуганных желтых глаза. Странное, нелепое существо. Острая морда, рваное ухо и свалявшаяся клоками липкая шерсть. Существо всхлипнуло, неловко дернуло свернутым кренделем хвостом и, высунув шершавый розовый язык, застенчиво лизнуло протянутую ладонь.

— Всемогущие боги! — изумленно пробормотала Ифигения. — Да это же щенок!

3