Алекс Кимен – Невозможное (страница 19)

— Ну? Что нам теперь делать?! — продолжал наседать Алкивиад.

— А те требушеты, которые мы сделали у Потидеи… где они? — задумчиво спросил Алексей.

— Там, где и полагается быть военному имуществу: на складах в Пирее.

Леша одобрительно кивнул и как можно увереннее сказал:

— Не вижу ничего страшного…

— Клянусь Зевсом, ты точно болван! — перебил его Алкивиад. — Они же специально ставят требушеты напротив ворот! Хотят разрушить башни и ворваться в город!

— Это я понял… — холодно ответил Леша, продолжая рассматривать пелопоннеских плотников. — Но я так же понимаю и другое: чтобы разрушить ворота или стену, потребуется немало выстрелов из требушета. А чтобы разрушить сам требушет, хватит и одного попадания.

Фермион улыбнулся. Перикл одобрительно кивнул. Послышались насмешливые возгласы.

— …более того, — продолжал Леша, — мы можем не только собрать те требушеты, которые привезли из-под Потидеи, но и сделать пару дюжин новых, поменьше. Поставим их на эти башни… А может, удастся разместить и на стене. Чтобы вывести из строя их машины, достаточно камней меньшего размера.

Собравшихся охватило воодушевление. Стратеги ободрительно кивали.

Леша решил воспользоваться благоприятным моментом.

— Господин Формион, — повернулся он к знакомому стратегу, — а сколько здесь всего пелопоннесцев? Какие силы осаждают Афины?

Формион развел руками:

— Клянусь богами, я и сам дорого бы дал, чтобы узнать их число…

— Судя по тому, что сообщают лазутчики, и учитывая число воинов, которые могут выставить враждебные нам полисы… — задумчиво протянул Перикл, — тут не меньше тридцати тысяч воинов.

Все невольно притихли и подошли к зубчатой стене, рассматривая вражеский лагерь.

— А мы можем выставить всего тысяч двадцать… Максимум двадцать пять, если считать неопытных юнцов и пельтастов, — подытожил Формион.

— А кроме того, среди пелопоннесцев восемь тысяч спартанских гоплитов. А это лучшие воины в мире… — добавил Алкивиад.

Леша сосредоточенно размышлял. Выходит, что у осаждающих нет подавляющего превосходства. И победа над ними позволит не только освободить полис, но, главное, вывести из Афин беженцев. А это уменьшит число жертв предстоящей эпидемии и в итоге спасет город.

Он непроизвольно затаил дыхание и наконец решился:

— Господа стратеги! Если бы мы решили принять бой под стенами Афин, как пелопоннесцы расположили бы свои войска?

— Безумие… — проворчал Перикл.

Формион нахмурился и задумчиво погладил бородку.

— Пелопоннесцы, скорее всего, будут ждать нас там, — указал стратег на большое вытоптанное поле на севере. — Их гоплиты встанут поперек фиванской дороги, это самое удобное место. Они перейдут Кефис и поставят фалангу между Элевсинской дорогой и тем холмом. Склон прикроет их левый фланг, а гробницы и поминальные стелы Керамика вдоль священного пути — закроют правый. Тут около девяти стадий. Значит, глубина построения будет примерно в дюжину человек. Мы же при таком раскладе сможем поставить в лучшем случае десять шеренг.

Алексей внимательно разглядывал возможное поле брани — обширные поля, когда-то засаженные пшеницей, чернели вытоптанными солдатами проплешинами. Да… Большое поле, есть где разгуляться вволю… И афиняне смогут построить войско довольно близко к городским стенам. Это хорошо…

— А насколько тяжело будет десятирядной шеренге выдержать напор фаланги глубиной в дюжину воинов? — задал Алексей наивный вопрос и выслушал пространное напыщенное объяснение Алкивиада.

Как и следовало ожидать, результат подобного столкновения зависел от доблести афинян и воинской удачи. Но устоять было возможно. Главное — удержать фланги и не дать противнику разорвать построение.

— Понятно… А может ли фаланга глубиной в дюжину воинов выдержать напор пятидесятирядной шеренги? — осторожно спросил Леша.

— Что? — недоуменно переспросил Формион. — Пятидесятирядная шеренга? Такого построения не бывает. Войско, построенное таким образом, легко обойдут с флангов и возьмут в клещи!

— Я и не предлагаю все войско строить таким образом. Но ведь можно построить солдат в колонну на одном фланге. На небольшую ширину — человек в двадцать или тридцать. Если поставить там лучших воинов, они очень быстро раздавят вражескую фалангу. Правда, всего на одном участке… — заметив интерес в глазах Формиона, Леша с воодушевлением продолжал убеждать стратегов: — Пока основная линия глубиной в восемь воинов будет толкаться и медленно отступать под натиском дюжины шеренг, на одном фланге ударный отряд солдат, построенных в пятьдесят линий, просто сметет вражеское построение и ударит противнику в фланг или с тыла! А воины в центре даже не сообразят в чем дело, как уже будут разбиты!

— Ага… Предлагаешь усилить фланги, как сделал Мельтиад при Марафоне? — задумчиво прокомментировал Формион.

— Эээ… — Леша растерялся.

Ему казалось, что озвученная идея, почерпнутая им в описании будущей битвы при Левктрах, свежа и оригинальна. Но, похоже, для афинских стратегов она не была откровением.

Разгорелся спор. Каллимах обратил внимание на слабость центра. Если спартанцы прорвут центр и заблокируют ворота, то армия будет отрезана от города и попадет в ловушку. Формион, наоборот, предлагал заманить пелопоннесцев в центр, окружив с флангов.

— Если мы прижмем пелепоннесцев к воротам, то сможем обстреливать их со стен! — продолжал настаивать стратег.

— Да… Если, конечно, в этой мешанине стрелки смогут разобрать, где свои, а где враги! — скептически произнес Перикл.

Все замолчали, рассматривая возможное поле битвы.

Наконец Перикл вздохнул:

— Выходит, если мы победим, то можно будет сказать, что мы заманили их в мышеловку, а в противном случае — попадемся сами…

— Так обычно и выходит! — усмехнулся Формион.

— Если с правой стороны мы усилим фланг в глубину, то слева можно сосредоточить конницу, — заметил Алкивиад, решивший наконец поддержать идею принять бой.

Перикл возмущенно фыркнул:

— Клянусь Аресом, это безумная идея! С левой стороны проходит Элевсинская дорога, вдоль которой вся местность застроена надгробиями и гробницами. А всадникам для маневра нужно много места. Пелопоннесцы наверняка прикроют фланг пращниками и пельтастами. А наши всадники смогут лишь один раз метнуть дротик, а развернуться и уйти на второй круг места уже не будет. Им придется кружить на небольшом пятачке, под градом спартанских дротиков и…

— Так и было бы… — оборвал его Алкивиад. — Но теперь все иначе! Под Потидеей мы узнали о новом приспособлении, позволяющем всаднику прочно сидеть на коне… — эллин осекся и покосился на Алексея, затем бросил взгляд на Формиона и нехотя добавил: — Это была идея Алексиуса… Он называет это «седло со стременами». Многие ребята из нашей филы уже сделали себе такие. В седле всадники могут очень прочно сидеть на коне, и нет нужды кружиться перед вражеским войском, словно мухи… Теперь всадник может тяжелым копьем проткнуть пельтаста вместе с пелтой на полном скаку и даже не пошатнуться…

— И у скольких всадников уже есть седла и стремена? — с интересом спросил Леша.

— У сотни!

— Всемогущий Зевс! — воскликнул Формион. — Это отличная новость! Сотня всадников с тяжелыми копьями просто снесут слабый заслон пельтастов на фланге! А остальные конные воины пойдут следом…

— Ну да… А в это время спартанцы сомнут наш центр и отрежут пути к отступлению. Не забывай, что в основной фаланге будет всего восемь шеренг против двенадцати!

Опять повисла тишина. Стратеги продолжали задумчиво изучать поле предстоящей брани.

— Кстати, про центр… — осторожно сказал Алексей. — Тут можно еще попробовать одну штуку… — он собирался с мыслями.

На него обернулись с вниманием и интересом, даже у Алкивиада в глазах загорелся огонек любопытства.

— Можно сделать усовершенствованную пращу, у нас она называется фустибалом. Это палка, к которой крепится петля для метания камней.

— Опять требушет? — с иронией спросил Формион.

— Почти… Скажем так… ручной вариант.

— А чем это лучше обычной пращи? — нетерпеливо спросил Алкивиад.

— Фустибал позволяет метать снаряды вдвое, а то и втрое тяжелее, чем обычная праща и на гораздо большую дистанцию.

Среди стратегов прокатилась волна недоверчивого изумления.

— Гефест свидетель, за такое преимущество наверняка придется чем-то пожертвовать… — задумчиво пробормотал Каллимах.

— Точность! — уверенно сказал Формион. — Из такого оружия наверняка намного сложнее попасть в цель!

Алексей на мгновение сбился. Он и сам сильно сомневался в точности фустибала. Впрочем, он так же не понимал, как можно прицельно бить из обычной пращи. Но сам под Потидеей неоднократно становился свидетелем изумительной точности греческих пращников. Это оружие пользовалось в афинской армии даже большей популярностью, чем обычный лук. Кроме того, все учебники по военной истории, которые он прочел за последние пару месяцев, приписывали фустибалу достаточную эффективность. Наверное, все дело в тренировке…

Он постарался придать своему голосу максимальную уверенность:

— Возможно, у фистибала и меньшая точность. Но когда три тысячи воинов делают одновременный залп по фаланге глубиной в дюжину шеренг, вероятность попасть хотя бы в кого-нибудь довольна велика.

— И где же взять три тысячи воинов, чтобы они забрасывали пелопоннесцев камнями из фустибалов? — с ехидным любопытством спросил Перикл.