Алекс Кимен – Невозможное (страница 18)
— Я думаю, что весь день завтра проведу на Пеларгике…
— Ну, это ведь совсем рядом!
— А что будет в булевтерионе?
— Там соберутся все афинские лекари.
— Зачем?
— Я расскажу им, что Посейдон поведал мне о том, как появляются болезни и что можно сделать, чтобы их предотвратить…
— То, что ты когда-то мне рассказывал? Про множество крошечных, невидимых глазу существ, которые поедают человека изнутри?
Леша поморщился. В устах Пандоры это звучало слишком зловеще.
— Ну… примерно… — ответил он уклончиво.
— А зачем тебе ткань?
— Увидишь.
— Ты действительно думаешь, что я могу прийти?
— Конечно… Ну, разумеется, если тебя отпустит господин Тофон.
— О боги! Срам-то какой! — проворчала вполголоса ключница, все еще крутящаяся поблизости.
Пандора поджала губы.
— Я обязательно приду! — сказала она решительно и повернулась к Ифигении, велев той накрывать на стол.
…
За обедом Алексиус познакомился с Клитием — отцом многочисленного семейства, и они разговорились. Клитий был кузнецом и жестянщиком из Оропа. Не имея возможности во время торопливых сборов захватить с собой тяжелый инструмент, он оказался в Афинах без всякой помощи и поддержки.
— В трех мастерских вчера побывал, везде одно и то же… Работники не нужны, своих девать некуда! — Клитий неловко ерзал на клине, старясь не смотреть на собеседников.
Алексиус улыбнулся:
— Отлично! Мне как раз нужен опытный мастер.
Кузнец оживился:
— Зачем?
— Мы сейчас переделываем мастерскую. Надо наладить выпуск вот таких штук, — Алексиус полез за пазуху и вытащил мятый изрисованный с двух сторон лист бумаги.
Они с Клитием склонились над чертежом. Тофон не выдержал, встал со своего места и заглянул гостям через плечо. Вскоре мужчины что-то сосредоточенно обсуждали, забыв обо всем.
Пандора улыбнулась Иоле и позвала малышей.
— Кто хочет сушеный инжир — идите сюда! — она открыла дверь в гинекей и махнула рукой.
Иола безмолвно проскользнула на женскую половину дома.
Пандора бросила последний взгляд на Алексиуса, поймав его короткую улыбку, и затворила дверь.
Глава 14
1
Уже третий день Алексей приходил домой к Сократу глубоким вечером, и им никак не удавалось поговорить. Леша настолько уставал, что как только добирался до низкой кровати, застеленной колючим соломенным тюфяком, то просто падал на нее и проваливался в беспробудный сон. Обычно его утро начиналось с пронзительных воплей петуха, обитающего в курятнике за тонкой глиняной стенкой. Алексея давно мучило желание придушить этого крикливого мерзавца. Но этим утром спал даже петух.
Леша проснулся от резкого толчка в плечо и с трудом разлепил глаза. Ему казалось, что он задремал всего на минутку. Судя по сумраку, царившему вокруг, было еще ранее утро.
— Алексиус? Ты Алексиус? — настойчиво бубнил гнусавый голос с резким скифским акцентом.
Леша что-то промычал и попытался разлепить глаза.
Голос повторил вопрос:
— Ты Алексиус?
Леша наконец понял, что у него спрашивают, и кивнул.
— Живо вставай!
От незнакомца шел приторный хмельной запах, а в голосе слышалось беспокойство.
Алексей насторожился:
— Что-то случилось?
Он наконец сумел рассмотреть непрошеного гостя. Им оказался скифский стражник в грубых простроченных штанах и пахучей войлочной шапке. На его боку висел горитос. Стрел и лука в горитосе не было. Леша поморщился. Он знал, что вместо стрел скифы часто впихивают в мягкий кожаный колчан бурдюк с вином.
Стражник суетился и, неловко покачиваясь, пытался столкнуть Алексея с лежанки. Ему казалось, что это ускорит утренние сборы.
— В чем дело? — позевывая, спросил Леша.
— Тебя зовут. Срочно.
— Кто зовет, куда?
— Увидишь, — буркнул скиф и сплюнул на глиняный пол сквозь редкие почерневшие зубы. — Поторапливайся!
2
Через полчаса Леша со своим суетливым спутником были у Акарнийских ворот. Уже совсем рассвело, но город еще цеплялся за остатки блаженного ночного сна. Петухи за заборами вели утренней переклич. Скворцы, рассевшись на выцветшие терракотовые антефиксы, переругивались трескучими голосами. Но у подножия Акарнийских ворот было на удивление людно.
Взбежав по крутой каменной лестнице, Леша с удивлением обнаружил на широкой площадке почти всех известных ему стратегов. Перикл жестом остановил отчаянно жестикулирующего Формиона и повернулся к Алексею.
Стоящий неподалеку Алкивиад набросился на Лешу:
— Вот! Посмотри, что ты натворил! Клянусь богами, это всё твои штучки!
Леша опешил и постарался проследить, куда указывает Алкивиад. Но вдоль зубчатых бойниц стояли стратеги, закрывая обзор.
— В чем дело?
— Посмотри! — Алкивиад грубо схватил его за плечо, но Леша оттолкнул этого гада, почувствовав, как ладони непроизвольно сжались в кулаки.
Взгляд подошедшего Перикла охладил Лешин пыл. Стратег хмуро покосился на Алкивиада и велел тому отойти. Молодой аристократ шагнул в сторону, продолжая что-то сердито бормотать себе под нос. Алексея подвели к бойнице, и он наконец сумел рассмотреть, что так встревожило собравшихся на башне стратегов.
На расстоянии нескольких стадий от стены раскинулся лагерь пелепоннесцев. Все пространство к северу от элевсинской дороги было заполнено палатками и шатрами, окруженными свежим земляным валом. Но афинских военачальников, очевидно, встревожило другое. Неподалеку от вражеского лагеря, посередине пустого поля, всего в паре стадий от Акрнийских ворот, на земле кучами лежали бревна. Вокруг них суетились солдаты. Ветер доносил стук топоров и визг пил. Пелопоннесцы торопливо собирали какие-то деревянные каркасы. И было совсем не сложно догадаться, что это такое.
— Теперь ты видишь, что наделал! — снова заорал Алкивиад.
Леша задумчиво почесал подбородок и покосился на Формиона:
— Как долго пелопоннесцы возятся с этим?
— Начали вчера после полудня. Но мы не сразу поняли, что это… — стратег беспокойно теребил бороду.
— Так это и есть те самые знаменитые требушеты, которые помогли захватить Потидею и Олинф? — задумчиво спросил Перикл.
— Похоже… — кивнул Алексей.
Леша ожидал чего-то подобного и не сильно удивился. В целом у него был готов план противодействия.