Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 7)

«Развлёкся?» – голос в моей голове прозвучал так неожиданно, что я машинально прокрутился вокруг себя, чтобы кого-нибудь увидеть.

Но, конечно, вокруг не было ни души.

Это был только голос. Девичий. Совсем молодой.

– Ты кто? – я задал этот вопрос раньше, чем успел подумать о неподобающей, даже хамоватой форме такого обращения.

– Луа, наставник. Почвоведение. Ты же ради него сюда пришёл? – голос смягчился, будто его обладательница в этот момент улыбнулась. – Интересно?

– Нет, – честно признался я. – Но, похоже, без него мне не обойтись. Простите за обращение на «ты». Я только собирался Вас позвать. А Вы уже тут. Я пока в ауте…

– Я бы тоже была в ауте, если бы завалила свой учебный класс кучей коровьего навоза, – Луа хихикнула.

– Это так весело? – от запаха у меня даже глаза заслезились.

– А нет? – она вздохнула. – Акеру расскажу, ему понравится.

– Лучше уж сразу Медеру, – мрачно пошутил я. – И Королям. Они вообще оборжутся.

– Зачёт! – рассмеялась Луа. – Ладно, извини. Я постараюсь больше не смеяться. А что ты пытался создать?

– Пески. Зыбучие…

– О-о-о… Почти получилось, – тут она снова усмехнулась. – Ладно, больше не буду подкалывать, клянусь. Я здесь не для этого. Сразу скажу: тебе не нужно становиться специалистом по почвам, но понимать, как они образуются, не помешает. Начнём?

– Сейчас? Здесь? Среди навоза?

– Ну, я-то не здесь. Или отложить хочешь?

Я промолчал. Среди навоза заниматься не хотелось. Но и снова магичить, чтобы исправить ситуацию, я пока боялся. Понимал, что всё и всегда можно сделать хуже, чем оно есть, как говорит Стелла.

– Жгите, – ляпнул я.

Но тут же поправился:

– То есть можем начинать.

– Что ты знаешь о почве, Денис? – просить себя дважды Луа не заставила.

– А что о ней знать? Земля и земля. Состоит из песка, – тут я спохватился. – И удобрений, наверное.

– Почва состоит из трёх частей. Первая – твёрдая. Это разрушенные горные породы и гумус.

– Серьёзно? Гумус? То есть навоз? Тогда я, получается, на верном пути? – решил я пошутить. – Гумуса у меня хоть завались.

– Почти, – ответила Луа, и по её голосу можно было понять, что она снова улыбается. – А ты молодец! Ценю академикусов с самоиронией. Но, нет, не совсем. Гумус должен быть как следует перегнившим. То, что у тебя на поляне, это пока просто навоз. Но давай продолжим. Вторая часть почвы – жидкая. Это вода с растворёнными в ней веществами, заполняющая поры между теми самыми твёрдыми частицами. Третья часть – газообразная. Это почвенный воздух, и он тоже заполняет пустоты между твёрдыми частицами.

– А всякие муравьи, жуки и червяки?

– Умница! – обрадовалась наставница. – Живые организмы в почве – тоже её часть. Но это не только животные и насекомые. Корни растений, бактерии, лишайники, грибы… Весь этот «салат» из органики – это и есть почва. Элемент, который фактически объединяет все остальные, понимаешь? Основа всего живого.

– Тогда почему магии разделяют?

– Извини? – переспросила наставница.

– Ну, почему магов на Атласе учат быть единоличниками? Никому не доверять, ничего не говорить, помнить, что кругом враги… Не совсем так, конечно, но смысл понятен. Ты маг, значит, надеешься только на себя. Хотя если действовать вместе, вообще-то получается неплохо. Мы на Орте с ребятами классно отработали. Когда доверились друг другу.

– Но могло быть и по-другому? – лукаво переспросила Луа.

– Могло, – признал я. – Сначала-то мы друг друга козлами считали.

– Кем-кем?

– Ну… Это жаргон. На Терии есть такие животные. Тупые, с рогами, бородами, жёстким мехом, противным голосом и очень вредным характером. Козы. Вот их самцов называют козлами.

– Сногсшибательная история, – усмехнулась Луа. – Но, по-моему, ты на такого козла не похож.

– Ребята поначалу с Вами бы поспорили…

– Хорошо. Но потенциал объединения магий и командной игры магов тебе всё-таки лучше обсудить с Эилилем. А по земле неужели больше нет вопросов?

– Есть. Какой станет почва в конкретной местности, зависит от климата?

– И снова умница! – похвалила меня Луа. – От климата, рельефа, от того, какие в этой местности горные породы, от положения относительно воды: была ли когда-то эта местность под водой, от времени, конечно же… Тот же гумус не сразу становится удобрением. Да и не всякий гумус. От хронологической последовательности образования почв и их положения в разрезе. А от тектонических процессов можно проследить вообще всю историю развития органического мира на любой из обитаемых планет, включая, кстати, вашу Терию.

– Получается, земля – это вообще всё, что перемешивалось и разлагалось веками, – решил я блеснуть интеллектом. – Камни, кости, деревяшки, пепел, умершие жуки и червяки, лишайники, грибы, остатки гнилой растительности…

– По сути, верно, – согласилась наставница. – Но грубовато. Для характеристики элемента, являющегося основой жизни, звучит очень некрасиво.

– А это важно: красиво ли?

– Пока не знаю, – Луа, кажется, снова улыбнулась. – Но, может быть, земле не хватило как раз твоего уважения, чтобы так же легко, как вода, начать тебе подчиняться? Вот она и устроила тебе фейерверк из навоза.

– Я уважаю землю. У Стеллы спросите. Это моя бабушка. У неё есть теория, что Терия – у нас её называют Земля – это живой организм. А все природные катастрофы – ураганы, цунами, извержения, землетрясения и прочие кошмары – это её реакция на то, как мы над ней издеваемся…

– А вы издеваетесь?

– Ещё как. Бурим, копаем, рушим целые экосистемы, чтобы доставать

из-под земли полезные ископаемые… Да и не полезные, по-моему, тоже. Всю планету уже изгваздали. Изгваздали – это…

– Я поняла, – тут же перебила Луа. – Ты не отвлекайся от сути. Мне интересно, к чему ты ведёшь. Вернее, твоя Стелла.

– Если она права и Терия живая настолько, что её можно сравнить с человеком, свином, волком, птицей или любым другим мыслящим организмом, то ей, и правда, должно быть больно. В этом случае для живого существа ударить в ответ тех, кто причиняет ей боль, вполне естественное желание. Вот она и бьёт. Катастрофами. Но я не знаю, права ли Стелла.

– А сам как думаешь? – спросила Луа, но тут же поправилась. – Вернее, как бы ты хотел?

– Страшновато, если она права. Но мысль о том, что Земля живая, меня почему-то греет.

– Греет? – не поняла наставница. – Мысль?

– Ну да. Это метафора. В смысле нравится. То есть это больше, чем нравится. Но я не знаю, как ещё объяснить.

– А ради чего терийцы бурят, копают, разрушают землю?

– Да ради всего! Угля, нефти, металлов, алмазов. Мы просто такие… Потребители. Нам всегда мало шмоток и хочется ещё.

– Тебе тоже мало шмоток? – вкрадчиво спросила Луа.

– Ну нет! – я сказал это даже слишком резко. – Во-первых, у меня всегда была Стелла, которая бы меня засмеяла, потребуй я себе лишнего. А во-вторых, мне кажется, я вполне способен от чего-то отказаться, чтобы природы вокруг было больше. Да я даже кукусика откачивать пытался! Вы знали? Хотя на самом деле он симулировал, но это другая история… Короче, я точно не согласен на модный рюкзак из змеиной кожи, ради которого с питона заживо шкуру сняли, или на страдания ангорских кроликов, которых до крови ощипывают ради свитеров из их шёрстки.

– Терийцы такое делают? – расстроенным голосом переспросила Луа. – Ради рюкзаков и свитеров?

– И не только такое! Не все, конечно. Я не делаю. Но всё равно: раз это есть, все мы виноваты, позволяем же. А даже без страдающих змей и кроликов – кладут, например, нефтепровод через джунгли, а куда денутся все местные обезьяны, пумы, крокодилы, птицы, те же змеи? Даже трассы почему-то всегда прокладывают по путям миграции животных! Это зло.

– Но трассы нужны. Иначе придётся пожертвовать частью комфорта, разве нет? – заметила Луа.

– Да наплевать! Никакой комфорт не стоит того, чтобы отбирать пространство для жизни у других!

Когда я произнёс это, то вдруг почувствовал комок в горле. Не знаю, почему. Сам себя, что ли, растрогал? Но Луа словно знала, что я чувствую, и молчала, как бы давая мне время успокоиться.

А я, чтобы окончательно не расклеиться, решил срочно запросить учебник почвоведения и заняться его изучением, надеясь, что это заодно даст мне время прийти в себя. При этом Луа по-прежнему молчала, но я чувствовал, что она «остаётся на связи».

– Я так понимаю, по слоям почвы, пластам планетарной коры можно изучить этапы эволюции, – как ни в чём не бывало сказал я, когда с учебником было покончено. – Но, наверное, нам не надо так глубоко копать и разбирать этот многоэтажный почвенный бутерброд?

«Копать». Тут я понял, как двусмысленно это прозвучало в свете того, что я говорил раньше.

– Нет, – откликнулась Луа. – Слишком глубоко копать пока не нужно. Вот если у тебя потом появится интерес к исторической геологии, тогда копнём.