Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 8)

А сейчас моя задача – просто помочь тебе понять, что такое земля и как с ней работать.

– Если действует столько факторов, то их, когда магичишь, надо учитывать?

– Безусловно.

– Тогда, если я маг земли и мне вдруг нужна трясина в горах или жидкая грязь в пустыне, я не смогу их создать?

– С чего ты так решил? Вперёд и с барабанами!

– Но это же как в магии огня с горючими материалами! Там мы используем то, что можем найти в нужном количестве для того, чтобы создать нужный эффект. Не во всём, но если нужно что-то масштабное… А когда у меня вокруг только вязкая глина… Или камни… Или вот навоз, как здесь, то как я этот почвенный состав поменяю на то, что мне надо? Если я должен использовать только то, что есть?

– Теоретически верно. Но ты кое о чём забываешь. И, видимо, на занятиях с Фарро вы до этого пока не дошли.

– О чём я забываю?

– О том, что у тебя есть силы найти то, что тебе нужно, в любой точке пространства. Если ты этого не умеешь, то ты пока – при всех твоих талантах – не совсем настоящий маг.

Она сказала это мягко, доброжелательно и даже в какой-то степени утешающе, но моё сердце всё равно заколотилось сильнее.

– Так красиво неудачником меня ещё не называли, – сказал я, постаравшись скрыть обиду.

– Ну что ты! – сразу возразила Луа. – Ты ещё не понял, что для многих здесь ты, наоборот, воплощение надежды?

До этого момента краснеть в ментальном мире мне ещё не доводилось.

Глава 4

Спятившая магия

Что имела в виду Луа, я тогда ещё не понимал. Мы обсуждали землю на занятиях с ней и Акером, повторяя, разбирая и выворачивая на все лады почвоведение, геологию, минералогию, вулканологию, геохимию.

Время от времени у меня внутри что-то щёлкало, и мне начинало казаться, что я всё понял и что вот оно – магическое вдохновение – на подходе, что теперь-то я сделаю всё как надо!

Но нет. Вдохновение сдувалось, едва, как сказала бы Стелла, надувшись.

С землёй у меня по-прежнему ничего не получалось.

Вернее, получалось, но не так, как нужно, а если что-то должно было куда-то полететь, то летело оно прямо в противоположную от задуманного сторону. Мне в лоб, например. Вместо ямы. Или в окна… Или на цветочную клумбу…

Но хуже всего было то, что я терял уверенность в себе. Стал как автогонщик, который поломался в аварии, вылечился, но вытравить из себя страх новой катастрофы не сумел.

Я стал до ужаса бояться занятий, постоянно ожидая провала. Даже когда шёл на магию трёх освоенных стихий, сомневался… А вдруг? Вдруг именно сегодня меня разоблачат, как неуча, бездаря и самозванца?

Хотя там я быстро приходил в себя: работать с заклинаниями огня, воды и воздуха мне почему-то было легко. Но потом шёл к Акеру – и всё начиналось сначала. Провалы и следовавшая за ними паника.

Митро, кстати, это чувствовал. Наблюдая однажды, как я собираюсь на занятие к Акеру, спросил:

– Он там в тебя огрызки, что ли, кидает, а когда ты пытаешься их поднять, даёт пинка, ругается и плюётся?

Я недоумённо посмотрел на него, и он пояснил:

– Твоё лицо. Ты будто к казни готовишься. Что, магия земли не так хороша, как ты надеялся?

– Скорее, маг облажался, – расстроенно ответил я, прислушиваясь к стуку собственного сердца, которое от страха и сомнений колотилось так, что у меня даже рёбра болели. – Или никакого мага вообще не было.

– Ты бы поспал как следует. Или слопал чего-нибудь вкусное, – Митро нахмурился. – Совсем нудный стал.

…На очередном занятии я сначала немного рассердился на Акера, который после того, как я несколько раз залепил ему глиняными комками в грудь, живот и даже глаз, поставил между нами магический экран.

Но когда шматок грязи размером с шар для боулинга (хотя я задумывал создать вовсе не его, а небольшое песчаное торнадо) перелетел и эту стену, приземлившись прямо на макушку наставника так, что противная коричневая слизь потекла у него по щекам и ушам, поневоле подумал, что я бы на его месте меня уже выгнал. И шваброй зарядил вдогонку.

Но Акер с совершенно непроницаемым выражением лица достал из кармана что-то вроде шарфа, медленно вытер им лицо и уши и, рассеяв защитную стену, намагичил вместо неё целый купол. После чего бросил:

– Продолжай.

С какого-то момента наблюдать за моими бесконечными фиаско начал и Митро.

Когда он прикатился впервые, то бодро крикнул:

– Давай, сморкач, я в тебя верю!

Но тут же малодушно закатился под купол к Акеру.

С другой стороны, за что его винить? Если даже этот купол я умудрялся то заливать грязной жижей всех оттенков коричневого, то заваливать галькой и мусором.

– Умеете вы развлекаться! – крикнула как-то, увидев этот грязегалькопад, проходившая мимо факультета Дейлин, моя наставница по артефактам, и на всякий случай благоразумно прибавила скорости.

Моя недомагия земли была, как дырявый башмак, из которого пальцы вываливаются. Когда на занятиях я напрягался, пытаясь что-то создать, получалось абсолютно не то, но по пути домой после занятий я тоже не мог расслабиться, потому что любая мысль могла привести к ущербу.

Стоило подумать: «Какой красивый газон!» – и вместо газона прямо у меня на глазах образовывалось болото.

Или: «Мне надо спуститься по лестнице», и все до одной ступеньки тут же рассыпались в труху…

С генерацией хаоса напрягаться не требовалось. Спятившая магия словно лезла из меня, как переваренная в маленькой кастрюле гора каши, и насмехалась над моими планами.

Однажды я шёл с занятий, стараясь гнать из головы любые намёки на мысли, чтобы ничего ненароком по дороге не разрушить. Большую часть пути у меня это довольно успешно получалось. Но ровно до того момента, пока сбоку от тропы не запищали начавшие между собой ругаться кукусики. Видимо, на всех семи диалектах. Я и подумал-то лишь: «Да откуда они вообще повылезали?» – как зверьков накрыло невесть откуда взявшимися опилками вперемешку с дурно пахнущим грунтом. А затем ещё пластом глины сверху придавило.

Следующие три минуты я, шлёпнувшись на колени, судорожно откапывал кукусиков руками, не обращая внимания на запах и пытаясь вспомнить, сколько их там вообще было. Достать-то надо всех!

Семнадцать. Их оказалось семнадцать.

Я откапывал каждого, отряхивал от земли и, убедившись, что ротики и носы у них не забиты, грудки вздымаются, что они дышат, откладывал на травку и лез руками в самую грязь за следующим грызуном.

А они даже не поняли, что это я напортачил!

– Наши розовые друзья пропищали мне очень интересную историю, – сказал мне Эилиль тремя часами позже, когда по моей телепатической просьбе мы с ним встретились у фонтана с драконом, морда которого на этот раз показалась мне какой-то ехидной.

– Они всё наврали! Мелкие розовые трепозавры! – безапелляционным тоном заявил усевшийся на голове дракона Ветроша.

Он увязался за мной после того, как пошептался с Митро, с целью, как он выразился, «присмотреть за сморкачом».

– Да? – спокойно спросил наставник, при этом не отводя взгляда от моего лица. – А мне они заявили, что Денис героически их спас. Но раз они наврали…

– О-у-у-у! – слегка смутился Ветроша, но ненадолго, видимо, решив, что главное в любой ситуации – это уверенность в себе. – Всё именно так и было! Он их спас!

– Всё так и было, да. А вот тебя там не было, – отбрил его Эилиль. – Денис, ты сам ничего не хочешь мне рассказать?

Я прислонился к бортику чаши фонтана.

– А что рассказывать? Вы и так знаете. И ржёте, наверное, надо мной всей академией.

Наставник улыбнулся:

– Не чаще, чем раз в неделю.

– Очень смешно, – огрызнулся я. – Но с магией земли у меня реально беда. С огнём, водой всё получилось практически сразу. Но здесь… То ли какой-то иной принцип волшебства, о котором мне не рассказали, то ли на другой стороне сидит поганец, который меня ненавидит и, стоит мне начать магичить, всё переворачивает с ног на голову…

– Поганец? – уточнил Эилиль.

– Враг, – пояснил я.

– Это точно поганец! – снова встрял Ветроша.

Его реплику наставник оставил без комментария, а у меня, не скрывая иронии, спросил:

– И кто, по-твоему, может быть поганцем?

Когда я сам над этим задумался, то первым, чьё имя пришло мне в голову, был Медер. Но даже самому себе я почти сразу признался, что это полный бред. Делать Медеру больше нечего, как обо мне думать.

– Эилиль, у меня ведь не просто после первого этапа стало получаться с магией, потому что я старался. Там будто внутренние резервы раскрылись. Я даже не напрягался при плетении заклинаний. Стал как Ветроша: только захочу, и всё получается…