Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 9)

– А у меня не всё получается! – кваркнул с макушки дракона внимательно слушавший нас Ветроша.

– А всё тебе и не надо, – отмахнулся я от него.

Меня распирало от желания высказаться наконец.

– Я сейчас, как машина, Эилиль, которая, по замыслу разработчиков, должна ездить на бензине, воде, молоке и одеколоне, а в итоге с бензином, водой и молоком проблем нет, а вот как только я переключаюсь на одеколон, у меня и стёкла вышибает, и руль гнётся, и колёса отлетают, и двери клинит, и зеркала вдребезги, и радио заикается, и фары отваливаются… Фары – это фонари, – добавил я. – Они светят.

В этот самый момент грунт с травой вокруг нас вздыбился, растрескавшись наподобие кирпичей, и поднялся в воздух. Да так там и завис на уровне наших плеч дрейфующими травяными комками.

– Живописно, – тихо сказал наставник, оглядевшись вокруг, и попросил: – Опусти его обратно. Аккуратно, если можешь.

– Откуда я знаю, что могу? – я растерянно наблюдал за парящими шматками грунта и боялся пожелать чего-либо, потому что был почти уверен: ничего путного из этого не получится.

И точно: стоило мне начать магичить, тщательно подбирая слова к заклинанию, как куски земли и травы начали закручиваться вокруг своей оси, всё быстрее и быстрее…

– Валим? – немного истерично сверху предложил Ветроша.

Может, и стоило валить. Потому что следующие минуты три Эилиль только и делал, что виртуозно пригибался от летящих в его голову грунтовых кирпичей. А они, просвистев мимо, притормаживали всего в нескольких метрах и, как по команде, разворачивались обратно, снова набирая скорость.

Что бы я ни нашёптывал, мои заклинания не работали!

Точнее, работали, но… наперекосяк.

Атака грунта прекратилась только тогда, когда я, к стыду своему, почти зарыдал от злости и отчаяния. И вот с первой – и единственной, дальше я сдержался – слезой куски земли один за другим пошлёпались вниз со смачными «плюхами». Как попало. Так что вид у поляны после этого был такой, словно вокруг фонтана варвары конницей проскакали.

– Вот это, я понимаю, помойка! – восхищённо объявил Ветроша, вертясь во все стороны с самой вершины статуи.

– Что ты обо всём этом думаешь? – спросил меня Эилиль ровным тоном, сосредоточенно отряхивая руки и одежду: на него всё-таки попали песок и пыль.

– Ничего не думаю. Я проклят Медером. Я надеялся, Вы знаете, что это за… шалопенье такое, как Митро говорит. И не пора ли мне вообще валить с Атласа, как дутому пузырю и главному разочарованию наставников.

– Митро у нас самый мощный и яркий говорун, – усмехнулся Эилиль, но через пару секунд посерьёзнел. – Если честно, я тоже пока не понимаю, что происходит. И не только я. В этом действительно нет никакой логики. Даже, – тут он снова усмехнулся, – поганец Медер так считает. Но он тебе не мешает. Это точно. А Акер всё ещё не теряет надежды.

– Зря не теряет, потому что чем чаще я лажаю, тем сильнее мандраж, а значит, выше шансы налажать снова.

– Слова ты произнёс… странные, – вздохнул Эилиль. – Но я тебя, кажется, понял.

– Что тут не понять? Если я даже Адиль боюсь брать в руки, чтобы ненароком не покалечить Ветрошу и Митро, – тут меня словно прошибло. – Эилиль, а может, Короли знают, что со мной не так?

– Нет, – задумался наставник. – Короли в этой истории, как и во всех остальных, скорее, независимые наблюдатели.

– Удобно устроились, – проворчал я. – Они бы хотели победить свою лень, но им лень. Им что, нравится наблюдать, как я Атлас дербаню?

– Дерба… Что? – удивился Эилиль.

– Разрушаю академию! Кукусиков вон чуть не прикончил! Целых семнадцать!

– А восемнадцатого, кстати, ты не спас…

– Что-о-о?.. – внутри меня словно ледышка прокатилась от горла до самых пяток.

– Так, стоп! – Эилиль поднял руки ладонями вверх. – Я пошутил. Прости. Их было семнадцать. Постарайся держать себя в руках, ладно?

– Что мне теперь делать? – мой голос сорвался на всхлип.

– Вкалывать! – вместо Эилиля прокваркал с головы дракона Ветроша. – Тебе же не лень победить лень?

– А вот сейчас эврол прав, – поддержал его наставник. – Работать – это самое правильное.

– Эврол всегда прав! – торжественно объявил пернатый.

– Ну а смысл? – мне словно нужно было услышать от наставника, что я, несмотря ни на что, справлюсь. – Я ни одной песчинки куда надо ещё не передвинул. Зато куда не надо – тонны перекидал! Вам тут не надоело газоны после меня ремонтировать и окна с фонтанами от грязи чистить? А если я и правда кого-нибудь угроблю?

– Ты уж постарайся без этого, – спокойно сказал Эилиль и… исчез.

Просто исчез, в очередной раз бросив меня у фонтана. Достал Хоттабыч!

– Ну а ты? – я задрал голову, чтобы увидеть Ветрошу.

Он был всё ещё наверху и внимательно на меня глазел, открывая и закрывая клювик, будто горло проветривал:

– Ты не боишься находиться рядом со мной?

– Пыррф! Я же на улице от тебя подальше держусь, – ничуть не смущаясь, утешил меня пернатый. – А дома ты не опасен.

– С чего ты так решил?

– Там ты ещё ничего не разломал!

И то верно.

…Когда я явился на очередное занятие к Акеру, меня ждал сюрприз. Под куполом наставника, бок о бок с ним, стоял Триг. Один из моих напарников по миссии на Орте, академикус магии земли, сумевший прямо в разгар боя подтопить в трясине самых настоящих, огромных ящеров, обездвижить их и тем самым спасти город. Страшно представить, что могло бы выйти, если бы на его месте был я. Трясина, наверное, по уши завалила бы всё поселение, а динозавры дотоптали бы там то, что могло ещё остаться…

Триг дружески помахал мне из-за купола. От чего мне стало ещё больше не по себе.

Я не хотел, чтобы он увидел мои косяки, и, конечно, не хотел их обсуждать – даже с ним, хотя подозревал, что о моём провале знает и сплетничает вся академия.

Акер, видя мои колебания, хлопнул в ладоши и просто сказал:

– Начинай!

– Что начинать? – спросил я раздражённо.

– Намагичь песчаную бурю. Ты помнишь заклинание на песчаную бурю?

– Я помню заклинание, – я продолжал смущаться и злиться. – А Вы-то помните, Акер, как моей последней бурей завалило всё крыльцо факультета?

– Помню, – невозмутимо ответил Акер, а потом улыбнулся и пояснил Тригу: – Крыльцо тогда завалило кучей протухшего лошадиного навоза. Не представляю, с каким из волшебных слов у Дениса не задалось… Слышал бы ты, как орал Медер!

– Представляю себе! Но навоз – отличная боевая тактика, если что, – подмигнул мне Триг. – Надо взять на вооружение. Враги захотят удрать от одного только запаха! А уж если ты замахнёшься хорошей конской лепёшкой, они единогласно сдадутся! Кстати, – он повернул голову к Акеру, – мы поэтому под куполом? Денисова навоза боимся?

– И его тоже! – улыбнулся наставник.

Похоже, никто, абсолютно никто в меня уже не верит.

…Разумеется, вместо песчаной бури я вызвал маленькое пылевое облако, почти моментально рассыпавшееся в воздухе – там же, где оно и материализовалось, и выдрал с корнями несколько деревьев в ближайшей аллее. Причём два из них перекрыли тропу. Ту самую, по которой на днях пробежала Дейлин. Ну хотя бы без навоза на этот раз обошлось.

Когда я подходил обратно к куполу, Триг, очевидно, подумал о том же:

– Так, а где навоз?

– Очень смешно, – я не смог удержаться от того, чтобы не надуться на него.

– На самом деле очень, – усмехнулся Триг. – Прости, дружище!

Когда Акер объявил, что наше занятие окончено и пошёл посмотреть, что можно сделать с загубленными деревьями, пока Медер не пришёл и «не обрадовался», мы с Тригом уселись на скамейке у факультета и минут двадцать просто молчали. Наконец он порылся за пазухой и вытащил оттуда два яблока – красное и зелёное, предложив мне выбрать одно из двух:

– Сладкое из них только одно, Ден.

Конечно, я выбрал красное. На Терии все самые сладкие яблоки красные.

Обтёр его майкой и сразу вонзил зубы в твёрдый сочный плод, в следующую секунду чуть язык не проглотив, настолько фрукт оказался кислым.

Отплевавшись, я бросил надкусанное яблоко в ближайший куст и сказал:

– Будь у меня здесь на факультете банка сгущёнки, она бы превратилась в тухлый гриб, а торт – в тазик с червяками.

Только я это сказал, мраморная ваза с цветами у входа на факультет сама по себе разлетелась вдребезги, а почва из неё рассыпалась по крыльцу, прямо на наших глазах начав трансформироваться в крохотных, жужжащих чёрных насекомых, начавших гуськом разбредаться в разные стороны.