Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 26)

– У меня нет хвоста, так что ничего не облезет, – объявил я. – Но я, кажется, понял.

– О-о-о, – скептически протянула Яга. – Удиви меня!

– Паук! Он самодостаточен!

– И?

– Я тоже должен стать таким!

– Гениально. А чего ждёшь? – её сарказм был как холодный душ.

Я даже растерялся, не зная, что ответить. Она это, кажется, прекрасно поняла. Но сказала лишь:

– Ну, пока ты таким ещё не стал, займись делом. Бочка сама себя не наполнит. А я в лес, за травами.

– Пустырника мне захватите, ладно? А то у меня от Ваших методов уже глаз дёргается. И хвост отваливается.

– Захвачу, – весело, как ни в чём не бывало, пообещала Яга.

Значит, опять вода. Ладно. С этим я разберусь.

…Следующим утром меня ждал сюрприз. Когда я поднялся наверх

из своего подвала, то в гостиной за столом обнаружил Барса. Они с Ягой пили молоко из тонких стаканчиков и тихо переговаривались, резко замолчав при моём появлении.

– Барс! – радостно проорал я, бросившись к коту, который сразу встал из-за стола мне навстречу. – Что ты здесь делаешь?

– Приехал за тобой, – коротко бросил Барс, приобняв меня в ответ.

Я недоверчиво посмотрел на Ягу. Но та продолжала невозмутимо пить молоко. И это выглядело так, будто в стаканчике было действительно сосредоточено нечто важное, а я так – фоновый шум.

– Яга?

Она, не поднимая глаз от стакана, махнула мне рукой. Это что, типа

«пока-пока»? Но мы же не закончили! Я не могу вот так вернуться на Атлас!

– У нас мало времени, – сказал Барс.

Было в его голосе что-то такое, что заставило меня насторожиться. Но я не понимал что. Ещё сильнее удивился, когда мы вышли из домика: прямо перед крыльцом был припаркован миниатюрный чёрный кулас.

– А где твой Харлей?

– Что, прости? – нахмурился Барс.

– Котобайк. Мотоцикл. Болид. А-а-а, не важно. Мы полетим на этом?

– Да, забирайся внутрь.

Только он это сказал, стенка куласа, словно приглашающе, раздвинулась.

Уже внутри я уселся в одно из двух узких кресел. Барс, зайдя следом, скользнул во второе:

– Постарайся ничего не трогать, – кивнул он на приборную панель, не глядя на меня, и начал водить руками по сенсору.

– Барс, что происходит? Яга меня выгнала?

Он промолчал, всё так же сосредоточенно глядя на панель.

– Я делал всё, что она велела!

Кот снова ничего не сказал.

А я почувствовал, как кулас начал парить над землёй. Невольно подумал, что есть во всём этом и хорошее: если меня выгонят из академии, я смогу вернуться к Лере. Впрочем, больше ничего хорошего в этом не было.

– У меня был приятель, – вдруг сказал Барс, откинувшись на спинку кресла, он по-прежнему не смотрел на меня. – С детства мечтал попасть в академию и стать магом-врачевателем. В твою академию. Но его не рекомендовали. Тогда он забрал один из куласов и улетел с Верула, сказав матери, что убедит Королей взять его без рекомендаций. Или найдёт другое место, где учат такой магии.

Я молчал. Барс выдержал паузу, а потом продолжил:

– Вернулся он спустя несколько лет. Сиял от самодовольства, как алюминиевое ведро. Сказал, что его учили лучшие и что теперь он может вылечить кого угодно. Не сразу, но мы ему поверили. Он ведь действительно помогал. К нему приходили с болью, а уходили без неё… А раз так, какая разница, где он этому научился? Он стал считаться у нас чуть ли не святым, потому что готов был принимать больных в любое время дня и ночи, в том числе тех, кому очень плохо. И сам начал думать, что он величайший из котов со времён Каута.

– Но? – не выдержал я.

– Но? – недоумённо переспросил кот.

– Барс, Стелла говорит так: всё, что говорится до слова «но», фигня собачья! Ты ведь не просто так рассказываешь эту притчу?

– Нет, не просто так. И это не притча, – кот наконец посмотрел на меня. – Денис, он учился у серых.

– Очуметь! – выдохнул я.

– Очуметь, – подтвердил Барс. – Особенно если учесть, что они научили его снимать боль. Только боль. Симптом. Но не причину. Поэтому тем, кого он якобы вылечил, потом становилось намного хуже. Настоящим целителям не удалось их спасти. Никого.

– Но он разве не понимал, что навредит?

– Он так долго и часто повторял, что он маг-врачеватель, что сам поверил в это. Устроил себе собственную реальность.

– Жесть, – признал я.

– Вроде того, – согласился Барс. – Хотя мог ведь не врать и приносить пользу тем, что действительно умеет.

– Понимаю. Но какая связь у этого твоего друга со мной?

– А сам как думаешь?

Ох! Он же не о…

– Барс, только не говори, что дело в воде!

– А зачем ты вчера соврал Яге про воду? – кот не сводил с меня глаз.

– Ну на фига мне полдня таскать эти вёдра, если я магией могу за минуту наполнить эту бочку? Какая ей разница? – я поёрзал в кресле. – Она меня задолбала с этой водой.

– Значит, есть разница, если она велела сделать это руками.

– Ладно, – я поднял ладони вверх, жестом «сдаюсь». – Я сжульничал. Давай вернёмся, и я перед ней извинюсь. Натаскаю ей две бочки…

– Нет.

– Нет? Барс, я же…

– Мне интересно другое: в чём ты ещё нам наврал? – тут он снова повернулся к панели и что-то на ней нажал, после чего я почувствовал лёгкий толчок.

Мы, кажется, сели.

– Выходи, – сказал кот.

Я услышал шелестящий звук раздвигающейся стенки куласа.

– Ты это серьёзно? – Барс не отвечал. – Из-за одного косяка?

– Выходи, – тихо повторил он.

Я разозлился. Ну и пусть тогда. На нервяке встал и, как ошпаренный, выскочил из куласа, услышав вслед то, что осознал не сразу:

– Телепортироваться отсюда не получится.

Кулас закрылся за мной и в ту же секунду начал очень быстро взлетать.