Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 27)

В этот момент до меня, наконец, дошёл смысл последней фразы Барса.

Я задрал голову, с отчаянием глядя, как в небе уменьшается в размерах кулас. Вот он стал точкой на горизонте. Тогда я осмотрелся и обнаружил, что стою в самом центре огромной земляной воронки, у которой не видно ни конца, ни края. Вокруг меня на километры не было ничего, кроме песка, глины и мелких камней.

«Барс! Ба-а-арс!» – я почувствовал панику.

Я не знаю, где я. Я не могу отсюда телепортироваться. У меня нет ни еды, ни воды. А друг – или тот, кого я считал другом – не отвечает! Да что это за голодные игры?!

«Я знаю, что ты слышишь меня! Хотя бы объясни, какого чёрта происходит?»

Тишина.

«Что я должен делать?» – мысленно заорал я так, что чуть глаза из орбит не вылезли.

И вот тут он всё-таки ответил:

«Вернуться к Яге. Ногами».

Вернуться? Как? Я даже не знаю, где я и в каком направлении должен идти!

Тут он добавил:

«Денис, ты просил помочь. Я помогаю».

«Бросив меня в какой-то поганой пустыне? В этой яме размером с три Китая?»

Но ответа на этот вопль я уже не услышал.

Глава 11

Ползи, маг, ползи!

Я был настолько растерян, что какое-то время просто стоял в центре словно изрытого гигантскими граблями котлована, замерев. Да он же на несколько километров во все стороны растянут! Я только выбираться из него сутки буду!

И что значит «нельзя телепортироваться»? Почему? Тут у них «бермудский овраг», что ли? А как я тогда пойму, куда мне вообще идти? По их солнцу?

Я посмотрел вверх. Ну, конечно! Даже не знаю, что ещё добавить к своим «успехам»: всё небо пепельно-серое, как бок бегемота. Ни одного просвета. Впрочем, какая разница? Даже если солнце появится, и я соображу, как по нему ориентироваться, я же не знаю, в какой стороне находится дом Яги. Может,

до него три дня полем, два дня лесом!

А я и не соображу, как ориентироваться, потому что понятия не имею, как именно движется верульское солнце. С запада на восток или, как у нас на Терии, с востока на запад? Или вообще с севера на юг?.. А если в этом месте его вообще никогда не бывает?!

Ладно ещё Яга, думал я. Но то, что сделал Барс, у меня в голове не укладывалось. Я считал его другом, почти братом. Восхищался им как никем другим. И теперь просто не понимал, как он мог бросить меня здесь. На что расчёт? Какая тут наука? Я тут сгину, чтобы что?

Я глянул себе под ноги. Потом наклонился и ткнул пальцами в землю. Упругая, но твёрдая, с какими-то острыми песчинками. А ещё у меня появилось ощущение тяжести. Как будто на подошвах магнитики, которыми я буквально присасываюсь к поверхности.

Я выпрямился и сделал шаг. Второй. Да, очень тяжело! И нет,

не показалось: ноги действительно словно липнут к земле. Хотя я никуда

не проваливаюсь. К земле! С которой у меня и на Атласе ничего не ладилось!

Но сейчас вокруг была только земля!

А магичить-то я в этом дремучем месте смогу? Попробую-ка я что-нибудь безопасное и проверенное. Так хоть пойму, я всё ещё маг или уже…

Я закрыл глаза и скороговоркой проговорил заклинание на создание столика и кресла. «Из ротанга», – зачем-то добавил я мысленно, хотя даже не знал, что такое ротанг. Но думал, что нечто особенное, потому что слышал, как о мебели из него с придыханием говорили девушки.

Когда открыл глаза, с облегчением выдохнул: у меня получились и столик, и кресло. Причём без видимых изъянов. Из толстой лакированной соломы. Серьёзно? Ротанг – это обычные лианы? Вот уж, действительно, умеем мы на Терии дребедень распиарить!

Так, с этим разобрались. Главное, матрас с одеялом, если что, я себе добуду. Что дальше?

Попробую-ка заклинание на лёгкий ветер. Основу всех моих магий – магию ветра.

Что всё получилось, я понял не сразу. Деревьев, по кронам которых я мог бы сориентироваться, и любых других ветроуказателей в кратере не было. Поэтому, пока мне не дунуло прямо в лицо, взъерошив чёлку, моё сердце сжималось от страха, поскольку я думал, что не смог.

Я усилил ветер – и затем радостно смотрел, как переворачиваются и катятся по песку мои столик и кресло. Песок при этом, кстати, вверх не поднимался. Сколько же он весит, что его даже ветер поднять не может? Или это притяжение его не отпускает?

Я сплёл заклинание на рассеивание: сначала ветра, а затем мебели.

Так, а как быть с водой? С ней сложнее. Её здесь вообще нет. Создать свою я могу, если немного, но пить её будет бесполезно. Ненастоящая вода жажду не утоляет. Ладно, попробую.

Я и не подозревал, как сильно пересохло у меня в горле, пока прямо под ногами не забил маленький родничок. Я присел, протянув руку к пляшущей струйке, и не почувствовал ничего. Никакой влаги! То есть вода как бы есть, вот она – я её сам вижу, но она больше похожа на иллюзию. На голограмму. Очень реалистичную, но мёртвую. А мне нужна настоящая вода. Для магии, кстати, тоже. Шторм из ничего ничем и останется.

Так, ладно, а что с огнём? Я понимал, что разбазариваю силы, не думая о том, где их возьму, когда всё, что есть, профукаю на этих экспериментах. Но я должен понимать, на что могу рассчитывать! Огонь – это спасение.

Но лишь бы не получилось, как в том анекдоте: «Мы голодали и мёрзли в горах, потому что не смогли развести костёр. – Ну, это вы просто высоко забрались, кислорода не хватило. – Да? Точно кислорода? А друг, дурак, всё время ныл: «Дрова нужны, дрова нужны!»

Я вытянул руку ладонью вверх и медленно нашептал простейшее заклинание на огненный смерч – одно из самых лёгких для меня. Но вместо аккуратно вьющегося огненного столбика получил какой-то мелкий копошащийся костёр на ладони. При этом огонь словно кто-то сжимал со всех сторон, а он бился, пытаясь закрутиться вихрем и пробить какое-то невидимое мне препятствие. Точно «бермудский котлован»!

Я тряхнул рукой, сбив свой костерок в зачатке, и с усилием сделал несколько шагов – в ту сторону, куда к краю кратера, как мне показалось, идти было ближе.

Шёл тяжело. С такой гравитацией только выбираться из этой ямы я неделю буду! Неделю, которой у меня нет. Долго ли я протяну без еды и воды?

Но идти всё равно нужно. Какой смысл здесь сидеть? А так хоть какой-то шанс.

Стоп! А если попробовать помагичить с землёй? Да, у меня с этой магией проблемы, но, в конце концов, здесь разрушать абсолютно нечего. Всё разрушено до нас. А значит, это лучший вариант полигона для опытов. Не получится – ну и фиг с ним.

Трясина. Я должен создать трясину. Я представил её себе и зажмурился.

Со стороны это, наверное, смотрелось по-дурацки. Я широко расставил ноги, прижал руки к животу, как будто боялся, что он лопнет от напряжения, и постарался все свои внутренние силы связать с нужным мне заклинанием, чеканно проговаривая каждое слово. Когда произнёс последнее и открыл глаза, то обомлел от увиденного.

Это было неожиданно, пугающе, но фантастически красиво. Словно кто-то ударил огромной колотушкой по оврагу, как по мегабарабану, и весь верхний пласт земли и камешков взметнулся в воздух, да так там равномерно и замер.

Я стоял в этом застывшем и противно скрипящем земляном тумане, который образовался вместо задуманной трясины, не понимая, что мне делать дальше, и не верил до конца, что это сделал я. И вдруг понял, что не дышу.

Сразу сделал резкий выдох – и вся парящая масса песка и камней с грохотом, похожим на стучащий по крыше град, осыпалась на землю.

Хватит пока, пожалуй.

Я облизал растрескавшиеся губы и снова осмотрелся. Действительно, с одной стороны гигантской воронки край её верха кажется немного ближе. Значит, потопаю туда.

Впрочем, потопаю, сильно сказано.

Я, скорее, волочил ноги, как древний дед, преодолевая чудовищное сопротивление. Наверное, так себя чувствует тот, кто пытается бежать вверх по эскалатору, который едет вниз.

Когда через несколько часов, за которые я, по моим подсчётам, прошёл километров пять, я оглянулся, то обнаружил, что преодолел хорошо если метров семьсот. Цепочка моих следов на земле совершенно чётко указывала, откуда я начал своё восхождение. Серьёзно? Я так плетусь?

А ещё обнаружил, что подъём на деле гораздо круче, чем мне показалось снизу. Как будто стенки кратера начали сжиматься. Я то и дело сползал назад – шаг вперёд, два назад.

Тем временем резко стемнело. Но хотя бы ощутимо не похолодало.

Я посмотрел на небо. Ни одной звезды. Ни огонёчка! Ни шиша!

Когда понял, что уже не вижу верха чаши кратера – даже, что у меня под ногами, не мог уже разглядеть, то решил продолжить своё восхождение утром, а пока устроиться на ночлег. А то блудану в темноте улиткой и вернусь туда, откуда шёл, обнулив все свои титанические усилия.

Немного подумав, нужно ли мне настоящее укрытие – с дверью, крышей и стенами, решил поберечь силы, плюнуть на всё и обойтись обычным спальным мешком. В конце концов, если тут водятся хищники и они на меня нападут, то я хотя бы так отомщу Барсу. Отморожу уши назло другу. Пусть потом живёт с осознанием, что это он меня угробил.

С этой воодушевляющей мыслью и приговаривая: «Так тебе и надо», я завернулся в намагиченный спальный мешок и, едва закрыв глаза, провалился в тревожный сон без сновидений.

Утром, хотя, кто знает, может, это был уже день, я не сразу сообразил, где я. Потянувшись до хруста в костях, всего на пару секунд почувствовал себя абсолютно счастливым – беззаботным подростком, у которого впереди прекрасный день, а из забот лишь что-то вроде не сданной контрольной, кол за поведение или подранные джинсы. Но потом реальность словно с разбега ударила меня в мозг, когда я вспомнил, что нахожусь неизвестно где – не в лучшей части Верула – и, возможно, больше никогда не увижу ни родителей, ни Стеллу, ни Землю, ни… Леру. И что мне надо идти, чтобы попасть хоть куда-то. Если, конечно, шанс куда-то дойти в принципе есть.