Алекс Кама – Миры и истории. Экзамен. Книга пятая (страница 25)
Нормально! Я ей душу изливаю, а у неё «вторая линия» с Митро!
Но возмущаться я не стал, слишком устал для этого.
«Ладно… Как вы там?»
«Ох, Ден, это просто райское место… Можно я буду здесь жить? Вот где, ты думаешь, мы сейчас?»
Ответить я не успел. У Стеллы, очевидно, было то, что она сама называла недержанием восторга:
«На пухле!»
«На чём?» – удивился я.
«Вот, мне это словечко тоже зашло. Чудное, да? У них много чудных слов. Но я уже четыре выучила. Считай, знаю верульский, – она хихикнула и объявила: – Мы на яхте! Но они почему-то называют её пухлей. То есть это не совсем яхта. Хотя очень похожа. Но никаких парусов, якорей и всего такого. Она словно парит над водой. Не плывёт. Но очень быстро… Она… В общем, сам потом, наверное, увидишь. Если повезёт. Пухля принадлежит какому-то суперважному коту. Я так и не поняла, почему он дал нам её для поездки на Кимай. Кимай – это озеро.
Но огромное – как море. И кишит дельфинами! Здесь их называют гахаи. Я уже сплавала с ними раз восемьдесят!»
Я слушал её восторженный монолог, удивляясь поначалу, потому что не помнил, чтобы Стелла вообще когда-либо так тараторила. Но потом понял, почему она так говорлива. Счастлива. Дельфинов она всегда обожала.
«Стелла, а что там делает Митро?»
«О, он изменяет мне с Линой, – весело объявила Стелла.
Ну ещё бы!
«Хотя не только с ней. А вообще его вся команда пухли любит. Если слишком долго там провозишься, то его тут загладят и зацелуют до потери сознания».
«Стелла…»
«Что?»
«Совет дашь?»
«Конечно! Слушай кисулю с палками».
Поддержала так поддержала.
…Когда я, прихватив из холодильника несколько кусков сыра – часть съел, пока шёл по лестнице, а часть запихнул в карманы – поднялся наверх, Яги там уже не было. Я умылся и открыл дверь во двор, в полной уверенности, что снова увижу кошку с палками. Но нет. Она – без палок – стояла перед крыльцом, щурясь на солнце, в синем бархатном халатике, опять больше похожем на кимоно,
со своими неизменными брошками и поглаживала того самого рыжего котёнка, который висел у неё на груди, вцепившись в ткань коготками, и урчал так, что слышно было на весь двор.
– Значит, котёнка у Вас нет, да? – не удержался я.
– Вон там, – свободной рукой Яга указала в сторону от дома, не собираясь мне отвечать, – небольшая полянка. Очень красивая. Найди там что-нибудь живое и понаблюдай за ним. Или за ними. Как пойдёт.
– Зачем? Что я должен увидеть?
– Когда поймёшь зачем, сделаешь правильные выводы. Жду не дождусь, когда их услышу.
– А если не пойму?
– Если не поймёшь, завтра будешь снова делать то же самое.
Я двинулся в указанном направлении.
– Но потом, перед сном, не забудь натаскать воды!
Я остолбенел. Она серьёзно? Куда она её девает-то? Тем запасом сто пятьдесят бегемотов вымыть можно! Или даже двести!
Но уточнить не удалось: когда я обернулся, наставницы перед домом уже не было. Как и котёнка.
…Ничего «очень красивого» я, отправившись в указанном направлении, не увидел. Полянка как полянка. Сплошная трава, мелкие цветочки, отдельные кустики. За кем я тут должен наблюдать? За мухами? Только они тут и вжикают, пролетая на бешеной скорости.
Разгрёб руками траву – никого не увидел. Ни червяка, ни муравья, ни лягушки, ни букашки.
Я медленно пошёл по полянке, раздумывая, чего она от меня хочет? Как мне поможет таскание воды, удары палками и медитация на полянке? И почему она «гонит» мне про котёнка: что его нет, если я его постоянно вижу?
И тут я вдруг чуть не снёс ногой паутину, которую между двумя толстыми стеблями прямо в этот момент плёл большой паук с красной пятнистой спинкой. Может, он сгодится? Он живой.
Я сделал шаг назад и уселся на траву по-турецки, честно пытаясь сообразить, что я должен в этом паучьем вязании увидеть. Больше часа всматривался изо всех сил. Но видел только хаотичные скачки паука между травинками и постепенно увеличивающееся паутинное многорядье с узорами…
Ерунда какая-то!
«Пауки совершенно безопасны для человека. – Как это безопасны? А инфаркт?» – вспомнилась старая шутка.
«Митро!» – мысленно позвал я.
«Ох ты ж, разорви тебя енот! – выругался мячик в ответ. – Чего ты меня пугаешь? Занят я!»
Чем? Подставляет пузо Лине? Тогда точно дел невпроворот!
«Яга отправила меня за пауком наблюдать. Я, как идиот, уже час на него пялюсь. На его паутину. Скука жуткая», – пожаловался я.
«А я тут при чём? Я занят, с гахаями купаюсь, – заявил Митро, фыркнув. – Чем ты недоволен? Радуйся, что она не послала тебя изучать, как жуки таскают горошинки кукусиков».
«А они их таскают? И, кстати, на Веруле разве есть кукусики?»
Тишина в ответ.
«Митро?»
Но кроме «Кхрррррбра!», прозвучавшего, скорее, как «отстань», я больше ничего от него не услышал.
Зато полной неожиданностью стал голос подкравшейся ко мне Яги. Как, похоже, и для паука, пугливо застывшего, когда она спросила:
– Что ты видишь на этой поляне, Денис?
– Траву.
– В голове у тебя трава! – беззлобно сказала Яга. – Посмотри повнимательнее и скажи мне, что здесь?
Я молчал, не понимая, чего она хочет от меня услышать.
– Хорошо, – вздохнула кошка. – Чему тебя учили на Атласе? Где брать силы для магии?
– Вокруг. Из пространства.
Я продолжил смотреть на паука, вглядываясь в его суетливые лапки до рези в глазах.
– А если… – я повернулся в сторону Яги и обнаружил, что её уже нет рядом.
Повертел головой – я снова один на поляне. Если не считать паука и, конечно, мух. Глюки, что ли?
Ладно. Уходить от паука мне эти глюки не велели. Значит, сижу дальше.
В какой-то момент я вынужден был признаться самому себе, что паук крут. Он плёл и плёл эту свою кружевную простыню, как будто у него в попке встроен вечный двигатель, а в лапках хранится бесконечный запас липкой белой жижи, из которой он и мастерит себе домик.
Стоп! Может, вот оно? Он не останавливается. Его стройматериал никогда не заканчивается. Ну, то есть он не бегает заказывать паукоцементовоз или паутиномешалку, чтобы…
«Яга!» – мысленно заорал я, спустя пять минут подбегая к домику.
«Да чтоб у тебя хвост облез! – тут же отозвалась кошка. – Что ты орёшь мне в мозг?»
Ну да, сегодня все мне рады.
«Вы где?»
– Ну вот она я! – кошка вышла из-за угла дома.