Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 12)

– Скорее всего, больше, – задумчиво глядя на меня, ответил Арэйс. – Но в твоём случае это не так важно. Да, у него была долгая и интересная жизнь. Но разве ты сам не видишь, не чувствуешь, как он тебя бережёт? Он выбрал тебя, и он тебя бережёт! – наставник вздохнул. – Тут даже не только и не столько гордиться надо… Хотя я бы гордился. Очень! Но иногда, если тебя кто-то любит, лучше просто принять это. Порадоваться и принять.

А не разрушать нечто прекрасное сомнениями и вопросами, ответы на которые на самом деле тебе совсем не нужны.

Глава 5. Кузькина мать и явление Фарро

«Мастерство – это когда „что“ и „как“ приходят одновременно».

(Всеволод Мейерхольд)

Расставшись с Арэйсом, мы поспешили домой. Я в душ и на завтрак, Ветроша – только на завтрак, а Митро – за компанию. Ну, или чтобы меня доставать…

– А ты когда научился так палкой махать? – выдал мячик, выкатившись вперёд и крутанувшись вокруг себя, едва мы отошли от тренировочной площадки.

Я решил подыграть:

– Всегда умел. А сморкачом просто притворялся.

– Ну нет! Так не притворишься! – и давай хохотать, прямо передо мной накатываясь по тропе спиралью.

Вот что за вредный колобок? Любой баттл языком выиграет!

– Ветроша, он хамит, клюнь его как следует! – попросил я летающего зигзагами над тропой пернатого.

– Я лучше тебя-я-я клюну-у-у! – пропел Ветроша, сделав вид, что атакует меня в лоб.

Он почти столкнулся со мной и тут же быстро отлетел – поближе к Митро, после чего эти двое начали угорать на пару. Один так и катался спиралью и ржал, а второй нарезал круги над ним по воздуху. И тоже подхихикивал. Как разыгравшиеся дети, честное слово.

– Митро, кстати, ты мечу не груби. Если верить Арэйсу, Адиль живой.

– Ты тоже живой, и что? Тебе тоже не грубить? А как жить тогда? – хохотнул мячик, весело перемигнувшись с пернатым.

– Да, как тогда жить? – подхватил Ветроша.

– А ты лучше молчи, если комочков хочешь! – поддразнил я пернатого.

Ветроша, судя по всему, даже испугаться моего шантажа не успел. Митро тут же проорал:

– Не молчи! С мечом он или без меча, комочки мы из него вытрясем!

Ну точно, дети!

– А вы знаете, что грубость может аукнуться? – спросил я их чуть позже, когда мы сели завтракать.

– Аук… Что? – переспросил Митро максимально иронично.

– Я расскажу. У Стеллы в деревне есть дача, маленький домик…

– О, история про Стеллу! – обрадовался Митро.

– А что такое деревня? – озадаченно спросил Ветроша.

Началось!

– Маленький город. Очень маленький.

– Так и говори!

– Хорошо. У Стеллы в маленьком городе есть маленький домик. Она ездит в него на выходные…

– На что она ездит? – уточнил пернатый.

Я с надеждой посмотрел на Митро, но он, на удивление, его не прерывал.

– Это дни недели, когда у нас на Терии не нужно работать.

– А в другие дни нужно, что ли?

– Нужно! Чёрт, Ветроша! Давай потом, а? История не об этом!

Пернатый примирительно поднял крылья:

– Ладно-ладно! Хотя я не чёрт!

– Новый сосед, паркуясь, сшиб и переехал ёлочку, которую местные дети наряжали каждый Новый год.

– А… – начал было Ветроша.

– Стоямба! – не выдержал и Митро. – Он потом тебе расскажет, что такое ёлочка и Новый год!

– Спасибо, Митро! Так вот, он сшиб ёлочку. Это дерево, очень красивое. «Вы понимаете, что Вы наделали?» – крикнула увидевшая это Стелла, когда водитель выбрался из машины. «Ты эту землю и эту ёлку купила?» – гаркнул он в ответ. «Нет, но… А почему Вы обращаетесь ко мне на ты?» «Отстань!» – заорал новый сосед ещё громче, отмахнулся и пошёл в дом. Стелла уже потом узнала, что зовут его Тимур, что он – кардиохирург, причём один из лучших, к нему люди едут со всей страны…

– Кардио… кто? – это уже Митро.

И он туда же?

– Врач. Лечит сердце. Ребята, я потом расскажу, что такое сердце, хорошо? – я дождался, пока они, переглянувшись, кивнули, а потом продолжил. – В тот день он не смог спасти пациента. Его никто не смог бы спасти. Но он пытался, надеясь, что сможет совершить невозможное. И злость на самого себя была такой сильной, что он после той операции решил не ехать домой, к семье, а снял на выходные первый попавшийся домик в деревне. Тот самый, который был рядом с летней избушкой Стеллы… Операция, – решил пояснить я, глядя на озадаченные мордашки мячика и пернатого, – это процедура, лечебная, очень сложная. Так вот, в тот день, после грубости соседа, настроение у Стеллы тоже испортилось, поэтому оставаться в маленьком домике она не захотела. Закрыла домик, села на мотоцикл и уехала в город. А вечером ей позвонили знакомые из деревни сказать, что задержали забравшегося в её домик через открытое окно вора и сдали его полиции. А «вором» оказался тот самый грубиян.

– Он нагрубил, так ещё и грабить полез? – удивился Митро. – Какой идиот!

– Нет. Как потом выяснилось, Тимур, немного придя в себя, решил извиниться перед Стеллой. Съездил в супермаркет, купил торт и цветы. Но достучаться до неё не смог – и забеспокоился, что пожилой женщине стало плохо. Обошёл дом, надеясь, что она копается в огороде, увидел открытое окно и полез в него вместе с тортом и цветами, подумав, что если хозяйки нет, то просто оставит ей подарки и записку с извинениями. На его несчастье, соседи увидели, как какой-то незнакомый им мужик лезет в окно, заблокировали его в домике и вызвали полицию.

– И что было потом? – деловито спросил Ветроша.

– Они со Стеллой стали друзьями, после того как вместе написали объяснительные и съели торт.

Ветроша и Митро синхронно нахмурились, переглянулись, а затем Митро спросил:

– То есть если грубить и грабить, то в итоге дадут торт?

Сказать, что я был в ауте от такого вывода, это не сказать ничего.

И сообразить, что ответить на это, не успел. Потому что посидеть как следует за нашим, как бы сказала Стелла, эпикурейским завтраком, состоящим из овсянки на сливках с изюмом, вкуснейшего солёного сыра и булочек с корицей, мы не смогли. В голове раздался нетерпеливый голос Эилиля: «Мы уже ждём вас, молодые люди!»

Нам пришлось быстро закончить и… бежать, лететь, катиться изо всех сил.

Я спросил Митро, который бодро мчался впереди и во весь голос возмущался тем, как нас «загоняли эти бородатые», чего он-то понёсся:

– Ты же не учишься. Спокойно можешь отдыхать!

– Отдыхать? – мячик резко притормозил, развернулся и, возмущённо сведя бровки, задал вопрос. – А кто за Ветрошей присматривать будет? Да и за тобой, болтливый ты мешок с костями?

– Кроме тебя, некому, – рассмеялся я и тут же получил ощутимый пинок по ноге от Митро, а от Ветроши – короткий, но мощный ветродуй в лицо, от которого у меня чуть щёки не сдуло.

Поверить не могу. С их точки зрения, им насмешничать можно, а мне нельзя!

…Эилиль с Целусом действительно уже ждали нас у фонтана. При этом Целус нетерпеливо топал ногой, а Эилиль сжимал и разжимал кулаки. У обоих были такие сосредоточенные и, вместе с тем, недовольные, растерянные лица, словно они всю ночь не спали, писали контрольную, но с задачей так и не справились.

Как выяснилось, примерно так оно и было.

– Мы почти подрались, споря о методиках, которые могли бы сработать с эвролом, – кивнул Эилиль на деловито устраивающегося на бортике фонтана Ветрошу. – Потому что вчера ни одна из них не сработала. Мы перелопатили тонну манускриптов, но ничего кардинально нового не нашли. Если и не найдём, то я даже не знаю, имеем ли мы право учить кого-то магии, – тут он печально усмехнулся. – Знаю один ваш терийский стишок, где маленькая обезьянка не может понять, что делать с очками… Вот и мы, как та обезьянка…

– Это не стишок. Это басня «Мартышка и очки», – не знаю, зачем я это пояснил, но мне стало дико жаль наставников. – Всё будет хорошо! Может, вам просто снова поработать с ним?

– Ха! А вот у голого вчера всё получилось! Пока вы тут бороды жуёте, обезьян вспоминаете! Да вы…

– Митро! – гаркнул я на мячик, который тут же захлопал глазками, типа: «А что такого?»

Но хотя бы откатился в сторону и замолчал. Впрочем, наставники были в таком расстроенном состоянии, что на его выпад даже внимания не обратили.