Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 13)

До чего он хитрый! Арэйса боится и никогда ему не грубит. А с нами ни в чём себе не отказывает!

Ветроша тем временем, перелетев на крыло бронзового дракона, сосредоточенно начищал пёрышки, как будто всё происходящее вокруг никак его не касалось.

– Эилиль, давайте просто посмотрим, что получится, – предложил я наставнику.

– Хорошо, – Эилиль кивнул, но вся его фигура, как, впрочем, и Целуса, выражала недоверие и озадаченность. – Ветроша! – позвал он, тот тут же уставился на него. – Давай попробуем вместе сплести заклинание на лёгкий, тёплый ветерок. Я по…

Договорить он не успел – Ветроша что-то быстро проклекотал, а потом у меня в голове нежно заиграла флейта, и всех нас обдал лёгкий и тёплый – как заказывали! – ветерок.

– Очуметь можно! – только и смог сказать Целус, восторженно подставляя обе руки под вихрящиеся вокруг воздушные потоки.

– Да, так можно и очуметь, – изумлённо признал Эилиль, не сводя глаз с Ветроши, который, как мне в этот момент показалось, рисковал свалиться с фонтана от недержания восторга самим собой.

Более того, Митро, катающийся у бортика фонтана, тоже выглядел гордым и сияющим, как будто выиграл в лотерею миллион.

– Как Вы думаете, коллега, вчера этот индивид издевался над нами?

А иначе что это было? – недоумевал Эилиль.

– Даже не знаю, что Вам на это ответить, – произнёс Целус. – Но из тупика мы вышли! Определённо! Скажите-ка, юноша, – обратился он к Ветроше, будто в молитве сложив руки перед собой, – а не хотите ли Вы сделать ветер чуть посильнее?

Клёкот. Новая мелодия флейты. И вот уже вокруг дуют настоящие, буквально толкающие нас с места завихрения.

– А ещё сильнее? – обрадовался Целус.

И тут же получил ветряной удар в бороду, от которого она распушилась в очень забавный седой веер.

– А можно дуть не прямо на нас? – усмехнулся Эилиль.

Флейта в моей голове весело свистнула в унисон с новым клёкотом пернатого. Ветрошин ветер сначала создал рябь с гребешками на воде в чаше фонтана, затем поднялся вверх и устремился к кронам ближайших деревьев, а добравшись до них, начал раскачивать ветви в разные стороны.

– Это же ве-ли-ко-леп-но-о-о! Просто потрясающе! – довольный Целус разжал ладони и хлопнул ими несколько раз подряд. – Браво, мой дорогой!

Браво!

Вряд ли Ветроша до этого момента слышал слово «браво» и аплодисменты, но он понял, видимо, каким-то десятым чувством, что именно в этой ситуации надо сделать. Он расправил крылышки и выдал что-то вроде реверанса с вежливым поклоном, чем привёл Целуса в ещё больший восторг. Тот, глянув на задумчивого Эилиля, слегка тронул его за плечо и произнёс:

– Чудеса же! Но Вы недовольны, мастер?

– Я очень доволен, – Эилиль переступил с ноги на ногу. – Но мне интересно, что такого сделал голый, чего не смогли мы.

Так, всё-таки он не пропустил мимо ушей реплику Митро! А вот Целус явно пропустил, потому что непонимающе нахмурился и спросил:

– Какой ещё голый?

– Наш круглый жёлтый друг, – Эилиль кивнул в сторону довольного Митро, – так называет Тоута. Я угадал?

Мячик расплылся в улыбке, как будто его похвалили за что-то хорошее, и дважды моргнул.

– Это не от неуважения, – я решил сгладить ситуацию. – Просто мы как-то рассказывали Ветроше, что дети у птиц появляются на свет абсолютно голыми и лысыми…

– И при чём тут Тоут? – с ироничной улыбкой спросил Эилиль.

– А мы сравнили этих детей с его макушкой.

– Блестяще! – медленно произнёс Эилиль и… раскатисто захохотал.

А отсмеявшись, спросил:

– Но что всё-таки сделал мастер Тоут?

– Понятия не имею. Они меня выгнали с занятия. Но и Ветроша, и мастер после их тет-а-тет были довольны, как слоны. И, как видите, теперь у эврола всё получается с полпинка.

– Как слоны? С полпинка? Хммм, – хмыкнув, Эилиль покачал головой. – Никак не привыкну к твоим терийским словечкам… Но ладно. Если не возражаешь, мы продолжим заниматься с эвролом, а ты отправляйся на свои уроки. Что у тебя сегодня? Артефакты? Вот и дуй на артефакты!

– Вы сказали «дуй»? Тогда, похоже, Вы уже привыкли к терийским словечкам! – не удержался я.

Наставник с улыбкой махнул рукой: иди уже!

Я посмотрел на Митро. Дескать, ты со мной? Он тут же понял мой немой вопрос, крутанулся – «право-лево, право-лево» – и отвернулся к фонтану и Ветроше, всем своим видом давая понять, какая у него важная миссия – присматривать за эвролом.

Я решил не тратить время на прогулку и телепортировался на факультет артефактов, где сегодня, насколько я помнил, наша тема дня – драгоценные и полудрагоценные камни.

Обычно сердитая наставница на этот раз меня удивила. Стоило мне войти, Дейлин весело спросила:

– Клубнику любишь?

Она кивнула на большую хрустальную чашу на столе, полную крупных алых ягод, вокруг которой горкой были навалены разноцветные бархатные мешочки, а рядом стояло тёмно-серое, почти чёрное, плоское блюдо, больше похожее на поднос.

Потом мы вместе лопали клубнику, и она, пересыпая из мешочков в блюдо большие и маленькие сверкающие камешки, брала их двумя пальчиками по одному и рассказывала об их историях, разновидностях и, конечно, магических свойствах, объясняя, что нужно всё это учитывать при создании личных артефактов.

– Если ошибёшься с выбором, амулет будет недостаточно сильным. Или вообще отработает не так, как нужно. Хочешь ты, например, создать амулет на здоровье. Для этого лучше всего подойдёт чёрный турмалин. Вот он. А если цель – отогнать злые силы, то самый верный выбор – это рубин, – Дейлин указала на крупный ярко-алый камень в блюде, а затем прикусила очередную ягоду и сузила глаза. – Ты понимаешь, что к следующему занятию тебе придётся вызубрить свойства всех драгоценных и полудрагоценных минералов?

– Вы уже перечислили штук двадцать… А сколько их всего?

– А сам ты как думаешь? – улыбнулась Дейлин.

– Пятьсот? – предположил я наобум.

– В пять раз больше только на вашей Терии!

– Да ладно! – вылупил я глаза. – А не на Терии?

– Судя по твоему: «Да ладно!», этого тебе, похоже, лучше не знать, – усмехнулась наставница.

– А как я тогда выучу их свойства?

– Я пошутила, Денис! – Дейлин ссыпала в блюдо содержимое очередного мешочка, явно любуясь разноцветной сверкающей кучкой. – Посмотри на них как следует! Посмотри! Ты должен научиться слышать камни. Чувствовать их. Говорить с ними.

– С камнями? Теперь ещё и с камнями? Мало мне дверей и мечей!

Скрыть свой сарказм мне явно не удалось, потому что Дейлин выпрямила спину и поджала губки:

– С таким отношением они тебе никогда не ответят!

Я не знал, что ей на это сказать. Помолчав, наставница вздохнула и мягко спросила:

– Чем мы, по-твоему, здесь занимаемся?

– Клубнику едим… – мрачно ответил я.

– Клубника – это прекрасно. Но мы здесь учимся видеть, чувствовать, понимать, что мир не так прост, как кажется. Вот ты как считаешь? На твоей Терии есть люди, есть животные, есть растения, есть горы и реки… Кому из них, по-твоему, может быть больно?

– Людям. Животным, – я начинал понимать, куда она клонит. – Но Вы считаете иначе, да?

– Не я считаю иначе. Иначе всё на самом деле. На вашей Терии живое абсолютно всё, потому что Терия, как и любая другая цветущая планета, очень и очень живая.

Я молчал. Но, видимо, очень громко думал…

– Не веришь? – усмехнулась Дейлин. – Хорошо. Но как ты думаешь, почему на Терии с каждым годом происходит всё больше катастроф, землетрясений, цунами, извержений?

– Климат меняется?

– Климат меняется, потому что вы убиваете свою планету. Отказываетесь слушать её, хотя она очень красноречиво говорит с вами. Вы срываете с неё кожу, вырубая леса, вы загрязняете воду, которая, по сути, её кровь, вы копаете, долбите и бурите всё её тело ради якобы полезных ископаемых, разрушая тем самым её иммунную систему, и не понимаете, что все катастрофы – это и есть её ответ вам. Она борется с вами, как может. Как бы ты стал бороться, если бы точно так же нападали на тебя!

– Дейлин, при всём уважении, к чему этот экологический ликбез? Так мы дойдём до того, что морковка с репкой живые. И лужица на тротуаре… И столб с фонарём…

– А так и есть! – усмехнулась она. – Но я говорю о другом. Ваша планета и так отдала бы вам практически все свои богатства, если бы вы понимали её и научились нормально к ней относиться. Это как с человеком. Если тебе нужна какая-то вещь другого человека, у тебя есть три варианта взять её себе: вежливо попросить, предложить что-то взамен – на самом деле, это лучше совместить – или взять кувалду и треснуть этого человека по голове, а пока он в обмороке, забрать то, что тебе нужно.