Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 14)

– Но это разбой и грабёж…

– Правильно! Но именно так вот вы к своей Терии и относитесь. Боюсь, в какой-то момент она утратит все свои иллюзии на ваш счёт… и вот тогда я вам, людям, не завидую. Но есть хорошая новость. В тебе она что-то почувствовала…

Ну вот! Договорились до полной чуши! В меня влюбилась планета…

Дейлин словно снова услышала мои мысли и поспешила пояснить:

– Вся твоя сила – от неё. Поэтому ты можешь видеть и чувствовать намного больше, чем другие. Можешь! Иначе тебя бы здесь не было. Вот и используй свой дар, научившись относиться ко всему, что тебя окружает, так, как будто всё это может тебе ответить. И помочь, если это потребуется. И вот когда ты в это поверишь, по-настоящему поверишь, весь мир будет твоим.

И «за» тебя, – тут она как-то очень мило улыбнулась и добавила. – Совсем как твой Митро.

От упоминания о Митро и неожиданной догадки у меня комок подступил к горлу. А ведь я действительно очеловечил его… Что если именно из-за меня он стал… живым? Вслух я этого не сказал, но, кажется, Дейлин поняла, о чём я в этот момент думал.

В качестве домашнего задания она вручила мне мешочек с несколькими камнями:

– Попробуй с ними поговорить. Но по одному! А потом расскажешь мне о том, что при этом чувствовал. Или не чувствовал.

…Когда я вернулся к фонтану, то застал почти идиллическую картину: удобно сидящего на разложенном на траве плаще Тоута Митро, самого Тоута, Целуса и Эилиля, которые полукругом выстроились вокруг чаши и наблюдали, как Ветроша, он теперь устроился на самом верху – между рожками на голове дракона, управляет смерчем: то затягивает в себя всю воду из фонтана вместе с рыбками, то аккуратно возвращает её назад.

Самым разговорчивым зрителем был Целус. Если Тоут и Эилиль молчали, то он вообще не замолкал:

– Поразительно! Упоительно! Невероятно! Хотя не ясно, как он это делает! Птица, которая понятия не имеет о давлении, температуре, атомах и молекулах! Но заклинания из него просто рекой льются! И ветер – ветер! – его слушается! – тут Целус посмотрел сначала на Тоута, потом на Эилиля. – Завтра как? Попробуем с молниями?!

– Идея – огонь! – ответил ему Эилиль. – Но сначала громоотвод поставим.

– Не поможет! – решил сострить Митро. – По лысой макушке Ветроша точно не промажет!

– Не промажу! – подтвердил Ветроша.

– Митро! Ветроша! Вы обалдели, что ли? – заорал я, только представив, что Тоут может сделать с ними за подобные насмешки.

Но тот, к моему удивлению, лишь улыбнулся:

– Слышал бы ты, что твой Митро нёс до этого!

– Даже знать не хочу! – я покачал головой. – Простите! Я этим гопникам покажу кузькину мать!

– Кому? – с недоумением спросил Эилиль, пока Целус продолжал восторженно любоваться Ветрошей, не слыша ничего вокруг.

А Тоут слышал. И добавил:

– Да, кому ты устроишь мать? И кто такой Кузька?

Я вздохнул, тут же сообразив, что не смогу им объяснить природу этого выражения. Но выкрутился:

– Давайте потом, пожалуйста. А то история очень длинная.

…Конец этого дня прошёл, как и два предыдущих вечера. Мы даже поужинать нормально не успели, как к нам явились очередные гости. Я еле успел унести в спальню стойку с Адилем.

На этот раз визитёры не шли потоком, а ввалились оптом – целая группа преподавателей факультета магии воздуха. Громких, как стая чаек, и очень разных по обличию… Именно среди них был тот самый, похожий на классического чёрта из русских сказок, субъект.

Митро, который всё ещё торчал у нас, внимательно смотрел на толпу и, увидев рогато-хвостатого, сначала не удержался, плюнул прямо перед собой и буркнул: «Бырррка какая!», явно рассчитывая, что «чёрт» этого не услышит. Но тот услышал.

Он повернулся к мячику и вместо того, чтобы возмутиться, приложил свою руку-лапу к груди, сдержанно поклонился, а потом мягко сказал:

– Не совсем. Но я рад знакомству!

– Ой! – на моей памяти, кажется, впервые Митро смутился. – Неудобно-то как…

– Ну и что такое «Бырррка»? – шёпотом спросил я его, наблюдая за тем, как заполнившие почти всё пространство визитёры обступают диван с сидящим на его спинке гордым собой Ветрошей, который в этот момент больше походил на надутого индюка, чем на эврола, хотя и слегка обалдевшего от громкости и напора гостей.

– Тебе лучше не знать! – насупился мячик.

Все эти магистры магии воздуха хотели только одного – поговорить с Ветрошей, а потом своими глазами увидеть, как маленький, юный, ни дня не учившийся дебютант плетёт заклинания ветра.

Пока все они только болтали, я даже сумел расслабиться, перестав прислушиваться к галдежу и мечтая, когда все уйдут, сразу завалиться в кровать. Но дрёму у меня в голове вдруг нарушило мурлыканье флейты.

Сообразив, что это значит, я еле успел крикнуть:

– Стоп! Ветроша, нет! В комнате никаких ветродуев!

– Но они просят… – растерянно проклекотал Ветроша.

– Дуй, что есть сил! Диван всё равно уродский! – Митро сразу сообразил, что только что произошло.

А недолго он смущался!

К счастью, пернатый послушал не его: звук флейты у меня в голове резко оборвался.

– Уважаемые! – обратился я к наставникам и слегка вздрогнул, когда все они повернули головы в мою сторону. – Если вы хотите увидеть способности Ветроши, может, разумнее делать это снаружи?

Пауза длилась недолго.

– В парк тогда! Все в парк! – скомандовал высокий худой тип в сером балахоне, чьё лицо было чем-то похоже на кошачью мордочку, и, не дожидаясь реакции коллег, поспешил к двери.

Вся делегация послушно хлынула за ним.

Дверь – моя дверь! – открылась для них без каких-либо просьб!

– Ну что? За ними? – спросил я Ветрошу и Митро, переводя взгляд с одного на другого.

– За ними, – согласился Митро и кивнул Ветроше. – Хотя зря, диван, правда, дрянь!

Представление, которое Ветроша, усевшись на один из кустов, устроил для преподавателей в парке, затянулось ещё на час. И, наверное, продолжалось бы дольше, потому что им всё было мало, если бы не явился ещё один гость – плечистый мужчина с сияющими глазами и ярко-рыжими, почти красными волосами, причём везде: у него даже брови и борода были огненно-рыжими!

– Вы занимаете чужое время! – его голос прозвучал, как тигриный рык.

Удивительно, но толпа магов воздуха тут же засобиралась, спешно начав раскланиваться с Ветрошей и благодарить меня. Последним ушёл «чёрт», который не забыл поклониться Митро, чем вызвал у того новый приступ смущения.

Чужое время? Они что, график посещения эврола составили?

– Меня зовут Фарро, – проводив взглядом «чёрта», обратился ко мне новый гость. – Я белангрикст факультета магии огня.

– Белангрикст? – переспросил я. – Не очень понимаю…

– Почти главный, – шепнул мне Митро. Почти?

– Главный там Мигет, – шёпотом же добавил Митро.

– Мне нужно поговорить с эвролом, – судя по тону, к возражениям этот Фарро не привык. – Наедине!

Не подчиниться ему нам с Митро даже в голову не пришло.

Мы отошли подальше, но так, чтобы видеть Ветрошу и гостя, и улеглись на траве.

О чём всё это время думал мячик, не знаю, но я, время от времени глядя на огоньки на тёмно-синем полотне неба, мучительно тосковал по Лере, прокручивая в голове всё, что она говорила, вспоминая, как улыбалась мне там, на Мити…

Мы успели задремать, поэтому от внезапного и громкого рыка: «Мы закончили!» оба подскочили, как ужаленные.

Фарро стоял совсем близко, нависая над нами. А Ветроша мирно сидел у него на плече.

– Эврол устал!

Ещё бы он не устал! Мы все устали.

Я поднялся с травы. Ветроша тут же перелетел ко мне на плечо.

– Сейчас спать! Все спать! – приказал Фарро. – А завтра без опозданий!