Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 11)

– Не расслабляться!

– Да я никогда… – начал было я оправдываться.

Но он тут же меня прервал:

– Сегодня ты должен колоть и рубить по-настоящему. Так, как будто борешься в реальной битве, где можешь погибнуть. Ты меня понял?

Интересненько…

– А Вам не жалко этих моих несчастных спаррингов? Я же их покрошу на конфетти!

– Надеюсь, что так и будет, – кивнул Арэйс. – Вперёд! – он указал взглядом на стартовую позицию. – Кстати, у них оружие тоже настоящее.

Чего-о-о?!

Я буквально остолбенел. Посмотрел на Ветрошу, уютно устроившегося на одном из кустов. Он, похоже, либо не услышал того, что сказал Арэйс, либо не понял.

Я перевёл взгляд на непроницаемое лицо наставника. С минуту мы смотрели друг на друга, после чего Арэйс вкрадчиво спросил:

– Чего-то ждёшь?

Не жду. Боюсь. Хотя понимаю, что бояться уже поздно.

Собравшись с силами, я на ватных ногах двинулся к стартовой позиции и сразу увидел их: четырёх кукол с мечами, стоящих клином в боевой стойке. Одна впереди, три других сзади неё полукругом.

– Всего четыре? Арэйс, Вы меня разочаровываете! Вчетвером кроты напали на простого ёжика! Слишком поздно осознали, что он друг бульдожика! – проорал я через плечо в каком-то отчаянном порыве и тут же, рывком вытащив Адиль, бросился на поджидавших меня кукол.

Я очень хотел напасть сам, но они меня опередили. И, когда я парировал удар, мечи ударились друг о друга, высекая искры, с таким сочным звоном, что у меня отпали все сомнения в словах Арэйса о боевом оружии у моих спарринг-партнёров.

Моё сердце в этот момент закатилось куда-то в район пяток, потому что я понял, что никогда ещё не слышал этого звука в реальном, а не ментальном мире. При этом мой страх был тягучим, липким, как грязный пот, который хочется побыстрее отмыть. Да ещё ноги вдруг стали ватными…

Кукла будто почувствовала моё состояние и начала лупить своим мечом так мощно и часто, что я еле успевал отбиваться и пятиться.

«Соберись, тряпка! Соберись, тряпка!» – одно из любимых Стеллиных выражений буквально набатом звучало у меня в голове. Хотя, как я должен собраться? Мне вот-вот нос отсекут. Или что ещё хуже…

– Врежь ему, сморкач! А то я с тобой больше водиться никогда не буду! Харумпампам-барам-урам! – вдруг раздалось откуда-то сбоку.

Митро!

Как ни странно, его жизнеутверждающее хамство в очередной раз помогло мне собраться с духом, вернуть контроль над эмоциями и над телом, а затем найти в себе силы сделать то, что нужно. Что же, у каждого ёжика свой… бульдожек.

Раз я не могу пока нападать, то должен внимательно смотреть на противника, концентрироваться на защите и отражать удары продуманно, а не хаотично, угадывая их за несколько секунд до того, как кукла замахнётся своим оружием. Смотрю – делаю, смотрю – делаю…

Я настолько сосредоточился на умном ведении боя, что сам не заметил, как у меня вдруг получилось, отразив очередной удар, успеть уколоть куклу прямо в грудь. А ещё в этот момент я почувствовал, что… не чувствую тяжести меча в своей руке – он стал словно её продолжением! Взмахнув Адилем снова, я рубанул по кукле сверху вниз – и она тут же развалилась на две части.

Я что, разрубил её пополам? Вот так просто?

Да я всё могу! Кто молодец?

Не знаю, что это был за прилив сил, откуда он взялся, и почему я вдруг перестал бояться. Но трёх следующих кукол я превратил в кучу мусора меньше чем за три минуты!

Впрочем, я не радовался, понимая, что это ещё не конец. Во-первых, впереди препятствия, а во-вторых, куклы на старте нападали по одной.

А если бы они налетели все вместе? От меня бы здесь костей не осталось…

Даже Адиль – до чего же хорош: режет, как по расплавленному маслу! – не смог бы мне помочь!

Атаку по «двое на одного» перед болтающимися кольцами я тоже отбил, хотя несколько раз был буквально на грани, когда чужие мечи появлялись буквально в сантиметре от меня. Я чувствовал, что выдыхаюсь. Но вот что невероятно, рука с Адилем по-прежнему была как новенькая! Хотя именно ею я и работал. Да, нет… Не может быть, чтобы он отдавал мне часть своей силы! Или… может?

Перед болотом с кочками на меня напали одновременно три противника. Времени на стратегию не было. Ни секунды. Но тело моё будто само решило в разбеге упасть ногами вперёд и по инерции, лёжа, пролететь между двумя куклами, затормозить у них за спинами и, быстро поднявшись, рубануть слева направо по всем трём сразу, а потом, слегка опешив, смотреть, как они разваливаются на части.

Когда я перебирался через болото, то уже понимал, что перед пропеллерами и маятниками нас с Адилем встретят четыре куклы. Ждать по-джентльменски, пока мы разбираемся один на один, они точно не будут.

Стоп! «Нас с Адилем»? Я, правда, так подумал? Да что со мной такое? Это же всего лишь меч! Ножик! Только большой и старый!

А спустя пару минут этот «большой и старый» за одну секунду стал будто серым вихрем в моей руке, сметающим всё на своём пути. И да, я двигался очень быстро (весь бой занял секунд двадцать, как потом сказал Арэйс), но, по моим ощущениям, я был как будто в замедленной съёмке, успевая замечать абсолютно всё и оценивать действия – свои и кукол.

Когда всё закончилось, и я перебрался через предпоследнее препятствие, мои руки будто чугуном налились. Воздуха не хватало. Я медленно крутился вокруг себя, со странным чувством глядя на изрубленных кукол.

– Это мой сморкач! – вдруг услышал я довольный вопль Митро.

– Наш сморкач! – как эхо весело проорал Ветроша.

Так теперь ещё и он будет разговаривать со мной как с салагой?

Но эта парочка вернула меня в реальность. Я медленно подошёл к последнему препятствию – отвесной стене, вложил Адиль в ножны за спиной и, подпрыгнув и ухватившись за верх стены, легко подтянулся и перемахнул на другую сторону. При этом сумел не упасть звёздочкой, приземляясь.

Арэйс стоял рядом с устроившимися у кромки поля Митро и Ветрошей и смотрел на меня так, будто видел впервые. Когда я подошёл, он спросил:

– Что это было?

– Полоса препятствий, – выдохнул я устало.

– В последней схватке. Что это было?

– Я… Я не знаю. Что Вы от меня хотите? Вы отправили меня драться, я дрался.

– Конечно, – Арэйс поджал губы. – Но когда это ты научился так драться?

– Это он, – я поднял руку и большим пальцем показал себе за спину. – Это он. Я как будто повторял бой, который уже знаю наизусть, и понимал, что мне делать. Моё тело само понимало. Но…

– Что «но»? – резко спросил наставник.

– Это прозвучит как чушь собачья… Простите. Я уверен, что это он был в таких боях и знал, что нужно делать. И он просто отдал это знание мне.

– Интересно, – Арэйс снова поджал губы, а потом вдруг совершенно неожиданно улыбнулся. – Ну, не такая уж это чушь. Видимо, ты ему на самом деле нравишься.

– Кому? Мечу? Он вещь. Я был бы рад думать иначе, но… Мастер, простите, я прочитал кучу историй об Адиле. Там ни одного исторического факта! Сплошные сказки!

– А сказки откуда берутся? – наставник продолжал улыбаться, что ему, как ни странно, учитывая его внешность и род занятий, шло. – Давай-ка присядем и поговорим.

Мы устроились прямо там же – на траве, друг против друга. Митро и Ветроша сидели рядом – оба тише воды, но пялились на нас и подслушивали с однозначно заинтересованными мордашками.

– Послушай меня, Денис, – Арэйс сжал руки до хруста. – Ты знаешь, что историю делают великие личности? Именно на них опираются историки, когда выдают свою версию событий. Они знают всё: когда тот или иной герой (или злодей) родился, как и где жил, что делал, когда и при каких обстоятельствах умер. Но про оружие они не знают ничего! Им всё равно, как их герой одержал победу, сражался он палицей или мечом. Им важны сам факт победы и что за этим последовало. А теперь скажи, что в истории Элайи, например…

– Ильи Муромца, – перебил я наставника.

– Пусть будет Илья. Скажи, что в истории Ильи Муромца, которую ты знаешь, могло бы измениться, если бы он сражался не Адилем, а, скажем, Зульфикаром? Или Валудзу? Его, кстати, у вас на Терии называют «кровожадным мечом Мурамасы».

– Что Вы пытаетесь мне сказать?

– Что историю великих мечей могут достоверно знать только оружейники. Но они хроник и трактатов не пишут. Не на то учились. Но они рассказывают своим заказчикам то, что знают об оружии сами. Что слышали от других оружейников. Или от родителей, если являются частью династии оружейников. А вот заказчики пересказывают эти истории другим, те передают третьим…

И все дополняют её. Когда наконец находится писатель, способный передать эту историю по-настоящему (на папирусе, бумаге, бересте, не важно!), он рассказывает версию, которая через сотни, тысячи пересказов обросла такими подробностями, что стала похожей на сказку.

– Но это не значит, что сказка не основана на правде! – встрял решивший в очередной раз сумничать Митро.

– Точно! – усмехнулся Арэйс, показав мячику большой палец.

Тот на глазах раздулся, как будто вот-вот лопнет от самодовольства.

– Ладно. Но что тогда в легендах об Адиле правда, а что вымысел? – я не мог об этом не спросить.

Хотя догадывался, что именно услышу.

– Не знаю, Денис. Ты сам решаешь, во что тебе верить.

– Хотя бы скажите, ему действительно шесть тысяч лет?