Алекс Кама – Миры и истории. Академия. Магия огня. Книга четвёртая (страница 10)
– Да чтоб вас! Я разве сказки всех миров и народов заказывал? Нашли дурачка! Если у меня в друзьях колобок, говорящие коты и поросята в костюмах, то мне и Король Артур с Ильёй Муромцем сгодятся? Мне нужны реальные хроники! История, а не легенды! – проорал я в пространство.
Но хроник с точными датами и местами сражений в библиотеке не было. Только истории, множество историй, больше похожих на легенды, как и сказка про Яриси. Если отключить здравый смысл и поверить в них, то… То выходит, что Адилем в разное время и в разных мирах владели пятьсот восемьдесят семь героев. То есть, если каждый был с ним хотя бы лет по десять, то ему…
Ему почти шесть тысяч лет?
Сигнал об окончании сеанса застал меня в полном раздрае. Но я даже обрадовался, потому что злился, устал и хотел всё обдумать. В том числе, кому из наставников я могу задать интересующие меня вопросы, чтобы в ответ не получить очередную сказку о Змее Горыныче, которому этим Адилем отрубили все головы, о Соловье-разбойнике с выбитыми мечом зубами, о Кащее, Чингачгуке, Лешем, Геркулесе и прочих выдуманных Бармалеях…
Я поднялся с газона, забрал остатки свечи и отправился обратно на факультет, где за тем же столом обнаружил до предела уставшего Тоута и сияющего, как начищенный таз, Ветрошу. Я даже спросить ничего не успел. Пернатый, увидев меня, сразу проорал:
– У меня получилось!
И тут же толкнул, дунув лёгким порывом ветра, мне в грудь.
В этот момент я понял, почему так радуются наши мамы и папы, когда нам что-то удаётся. Сам, несмотря на своё состояние после изучения хроник, почувствовал себя гордым родителем… Но от вопроса не удержался:
– Но как, Тоут? Как Вы справились так быстро?
– Я не сделал почти ничего, Денис, – наставник потянулся до хруста в спине, и было видно, что он устал. – Просто наш Ветроша – фантастически одарённый эврол!
Только я хотел сказать, что я с этим абсолютно согласен, как чуть не подскочил от невероятной догадки, буквально потеряв дар речи: меч короля Артура… Эскалибур… Это же его он достал из камня!
Так вот почему смеялся Арэйс? Мой Адиль и есть Эскалибур?
Глава 4. Он живой!
«Человек, который верит в сказку, однажды в неё попадает, потому что у него есть сердце».
(Сергей Королёв)
Заснуть в этот вечер мне удалось далеко не сразу. Сначала было очередное паломничество наставников. Затем мы с Ветрошей рассматривали меч и болтали-болтали-болтали!
Я несколько раз протёр Адиль бархатной салфеткой и попытался взять его снова точно так, как сделал это в первый раз. Но, как ни странно, сияющие голубым светом руны больше не проявлялись. Я даже начал сомневаться, а были ли они…
Но нет, точно были! Я же не спятил! Но тогда почему меч больше не реагирует на меня так, как при нашей первой встрече?
Ох! Вот жесть! Я что, уже думаю о нём, как о живом существе? Так я скоро начну одушевлять штаны, стаканы и диван… Хотя сравнение, конечно, неудачное. Если меч действительно незаменим, и другого такого нет…
Вопрос: как мне носить его, если он со мной на всю мою жизнь? Не в рюкзаке же. Не в кармане. Не за пазухой.
Я попробовал нацепить его на пояс, но сразу понял, что затея так себе. Адиль колотил меня по ноге при каждом движении. А ещё Ветроша, посмотрев на меня с мечом на боку, закваркал так, что можно было не сомневаться: он откровенно посмеивается надо мной.
О, а что, если взять ремень и затянуть его петлёй на ножнах? Тогда получится приладить его на спину, перетянув ремень от плеча к бедру!
Получилось замечательно. Так клинок абсолютно не мешал движениям, даже рукопашного боя, и кроме того, я легко мог доставать его при необходимости.
До того, как завалиться спать, я решил попросить подставку для Адиля. Мог, конечно, просто наколдовать, но тогда она была бы временной – и пришлось бы постоянно плести заклинания, чтобы конструкция не рассыпалась и меч не шлёпнулся на пол. А что-то мне подсказывало, что вариант «шлёпнуться на пол» мечу бы не понравился…
О, я что, опять подумал о нём, как о живом?
Впрочем, тот, кто выполнил мой «заказ», явно тоже считает, что меч заслуживает уважения: появившаяся словно по мановению волшебной палочки подставка была из самого настоящего красного дерева с отделкой из перламутра, хотя я о таких деталях даже не думал.
Подставку я установил прямо в центре комнаты. Так, чтобы видеть Адиль из любого конца моих апартаментов. Аккуратно устроив меч в ложбинах стойки, я обернулся к наблюдавшему за мной Ветроше:
– Ну что, спим?
Пернатый кивнул. Но поспать мне удалось ещё не скоро: Ветрошу, оказывается, до сих пор так распирало от восторга, что он, удобно устроившись на спинке моей кровати, трещал ещё несколько часов.
Сама по себе его трескотня дремать мне не мешала. Но он же ждал ответов! И, если я вдруг не отвечал, начинал щекотать мои уши кончиками своих крыльев и истошно орать:
– Денис! Ты что? Ты тут? Дени-и-и-с! Де-е-е-ни-и-и-с! Ты что, меня не слушаешь?
Приходилось подскакивать, почёсывая уши, и бормотать:
– Да-да, согласен!
Хорошо, что Ветроша не жулик. Потому что в эту ночь он мог раскрутить меня на что угодно. Я соглашался со всем, что он нёс. Предложи он мне изобразить страуса, воткнувшего голову в песок, или взять кредит под сумасшедшие проценты, я бы и тогда сказал «да», настолько уставшим себя чувствовал и поэтому дико «тормозил».
Похоже, Ветроша по уши влюбился в Тоута и умудрился до мурашек смутить меня своими расспросами о нём, когда я понял, что сам почти ничего о моём наставнике не знаю. И ведь даже не пытался узнать!
Стыдоба! Это надо будет как-то исправить.
…Поспать мне удалось только тогда, когда успокоился Ветроша. Часа два. И на этот раз нас обоих будил будильник – звуками тамтамов, постепенно набирающими громкость, так что притвориться, что мы их не слышим, не мог ни я, ни Ветроша.
Тамтамы прекратились, как только я коснулся ногами пола. Продирая режущие от недосыпа глаза, я убедился, что Адиль так и лежит там, где я его оставил – на подставке. Я протопал в ванную. Но даже ледяная вода не сильно помогла мне проснуться.
Заказав сок из сельдерея и свёклы (решил, раз он невкусный, то должен взбодрить), я поделился им с Ветрошей, который безучастно сунул клювик в стакан, глотнул, а потом бухнулся головкой в грудку и снова заснул.
Вздохнув, я натянул штаны, футболку, взял меч и спросил посапывающего Ветрошу, готов ли он лететь со мной на пробежку и на занятия. Вопрос пришлось повторить. Громко. Только тогда пернатый встрепенулся: «Да-да, полетели», и снова в дрёме бахнул клювом себе в грудку.
– Ну так полетели? Или сладких снов? – я сделал последнюю попытку, хотя предпочёл бы, чтобы он всё-таки поспал, настолько трогательно и беззащитно он выглядел спящим…
– Да-да! – Ветроша встряхнулся, фыркнул, потоптался, снова встряхнулся. – Куда летим?
– За мной летим! – взяв в руки свой сказочный меч и приладив его за спиной, я тоже встряхнулся, пока мы с Ветрошей ждали, когда дверь соизволит открыться после моего запроса с двумя «пожалуйста» и одним «спасибо».
Никак не привыкну, что с дверями на Атласе нужно считаться.
Первый раз сказочным я назвал Адиль ещё вчера, когда выдал Ветроше все героические легенды о мече, какие только нашел в хрониках.
Что интересно, его они своей мифичностью абсолютно не смутили. Наоборот, он был в восторге как от Артура с Яриси, так и от Ильи Муромца.
И вот почему:
– За спинами таких героев, – говорил Ветроша, – можно спрятаться всем маленьким и слабым! Даже нужно! Потому что настоящие герои маленьких и слабых никогда не бросают!
Я попытался охладить его пыл:
– Ветроша, всё это бабкины сказки! Ну, ладно… Не бабкины. Но сказки.
– Почему? – возмутился пернатый.
– Да потому, что нет ни одного документального подтверждения, что все эти спасатели слабых и маленьких жили на самом деле! Я верю только фактам! И вообще, ты не думал, что это слабые и маленькие их выдумали, просто чтобы им жилось не так страшно, чтобы у них была надежда?
Ветроша сначала обиженно помолчал, а потом, тряхнув головой (как будто его только что осенило), спросил:
– А помнишь, ты рассказывал мне, как попал в цветные миры?
– И что?
– Нет, скажи, ты помнишь?
– Конечно, помню. К чему ты клонишь?
– А к тому, что ты сам признавал, что до встречи с Пузатым в пришельцев не верил! Но это не значит, что их не было!
Вот же обормот!
Мало мне жёлтого! Ещё один философ на мою голову!
На пробежке нам с Ветрошей всё-таки удалось немного взбодриться – настолько, чтобы уже не дремать. При этом он с полдороги начал летать зигзагами, периодически покрикивая: «Фуа!», «Крааа!», «Оурри!» – и только один раз проорал: «Кхрррррбра!», спугнув задорным ветерком стайку местных птиц.
Что это всё значило, я не понимал, но, поскольку его голос звучал весело, а флейта в моей голове, когда он баловался ветром, играла как-то даже непривычно ласково, я решил ни о чём не спрашивать. Явно же – радуется.
Мне самому хотелось быстрее попасть на полосу препятствий и увидеть, что приготовил для меня Арэйс. При этом я понимал, что мне – с Адилем или без него – сегодня наверняка наваляют.
Арэйс ждал нас у начала полосы – в позе наблюдающего за салагами сержанта: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, брови нахмурены…
Вместо приветствия на моё «здрасте» наставник резко сказал: