Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 56)

Рышард Капущинский

Но одна лишь военная карьера, хоть и была сама по себе немалым успехом для солдатского сына, не могла удовлетворить честолюбие в условиях, когда совершались немыслимые потрясения и открывались небывалые возможности. По мнению Капущинского, идею государственного переворота Резе-хану подсказали англичане. «Но существенное его продвижение по службе происходит только после 1917 года, когда шах, заподозрив Ляхова (и совершенно напрасно!) в симпатиях к большевикам, уволил его из армии и отправил в Россию. Теперь Реза-хан становится полковником и командиром казачьей бригады, которую с той поры опекают англичане. Английский генерал, сэр Эдмунд Айронсайд, на одном из приемов говорит, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Резы-хана: “Полковник, вы – человек неограниченных возможностей”. Они выходят в сад, где во время прогулки генерал подбрасывает ему мысль о государственном перевороте, передавая благословение Лондона».

В феврале 1921 года он во главе Персидской казачьей бригады – вернее, уже дивизии – ворвался в Тегеран, где создал собственное правительство, став сначала военным министром, а потом премьером. В декабре 1925 года Реза-хан был провозглашен шахом Персии. На протяжении всего своего существования опиравшаяся прежде всего на армию династия Пехлеви не снискала любви в народе.

«Однажды состоялась показательная экзекуция – по приказу шаха карательный отряд расстрелял осла, который, пренебрегая запретами, забрел на луг, принадлежащий Резе-шаху… Но наряду с жестокостью и чудачествами у старого шаха имелись и свои заслуги. Он спас Иран от развала, который угрожал этому государству после Первой мировой войны. Кроме того, он стремился модернизировать страну, прокладывая шоссе и железные дороги, строя школы и офисы, аэродромы и новые жилые кварталы в городах. Однако народ продолжал прозябать в нужде и апатии, а когда Реза-шах умер, обрадованный люд долго ликовал в связи с этим событием».

Рышард Капущинский

Пришедший когда-то в Персидскую казачью бригаду неграмотным подростком, Реза-хан достиг наивысшего положения из возможных. При этом многое в его характере осталось с тех времен, когда он только начинал свой путь наверх. «У него пруссацкая железная рука и несложные методы управителя… Армия – предмет особой его заботы, его самая возвышенная страсть, – пишет Капущинский. – Армия не может испытывать финансовые затруднения, она должна иметь все. Армия приохотит народ к современности, к дисциплине и послушанию… Даже аристократам делается дурно на приемах, когда этот брюзгливый и неприступный гигант поглядывает на них грозным оком. Реза-шах навсегда сохранил целый ряд привычек своего деревенского детства и казарменной юности. Он жил во дворце, но по-прежнему спал на полу, постоянно ходил в мундире, ел с солдатами из одного котла».

Тогда же были заложены и будущие конфликты, которые повлияют на путь страны, после того как правление первого шаха Пехлеви завершится. Рышард Капущинский отмечает: «Когда Реза-хан вершит государственный переворот, надевая шахскую корону, Моссадык со всей резкостью нападает на него, называя солдафоном, узурпатором, и в знак протеста уходит из парламента и из общественной жизни». Впоследствии премьер-министру Мохаммеду Моссадыку доведется еще сыграть ключевую роль в политике уже не Персии, но Ирана.

Реза-шах до последних дней любил укрываться вместо одеяла «николаевской» русской шинелью. И охотно цитировал наизусть Пушкина.

Когда советские и английские войска в 1941 году вошли на территорию Ирана, Реза-шах отправил послание президенту США Франклину Рузвельту, в котором указал, что поддерживает хорошие отношения с Америкой, и попросил Рузвельта удержать вождей СССР и Англии от бомбежек иранской территории и ведения боевых действий. В ответе Рузвельта шаху в поддержке было отказано.

Рузвельт во время Тегеранской конференции встречался с Мохаммедом Реза, новым шахом, старшим сыном и наследником прежнего. Покидая страну, отрекшийся шах сказал сыну: «Народ всегда знал меня как самостоятельного шахиншаха, хозяина своей воли, сильного, стоящего на страже интересов своих и страны, и именно из-за этой репутации, доверия и уважения народа ко мне я не могу быть номинальным падишахом захваченной страны и получать указания из рук русского или английского младшего офицера». Под контролем англичан Реза-шах был отправлен сначала на остров Маврикий, потом – в Южную Африку, в Йоханнесбург.

В ряде источников указывается, что Мохаммед Реза при встрече просил Рузвельта сделать так, чтобы союзники разрешили изменить место ссылки его отца, дав ему возможность проживать в США или Канаде, но американский президент не дал никакого ответа.

Реза-шах умер в Африке 26 июля 1944 года. Но существует легенда, что на самом деле в изгнание на Маврикий и дальше отправился лишь шахский двойник. А сам бывший шах еще долго инкогнито жил в СССР, на побережье Каспийского моря…

Персия помогала голодающим Советской России

Посол Персии в РСФСР Мошавер-эль-Мемалек 5 сентября 1921 года направил наркому иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерину следующую ноту:

«Господин Комиссар,

В ответ на мою телеграмму в Тегеран, в которой я сообщил Персидскому Правительству о положении населения в некоторых областях России, охваченных голодом, Министерство Иностранных Дел сообщает мне, что Персидское Правительство в целях облегчения положения, в котором находится упомянутое население, считает своим долгом передать в распоряжение России 1000 харваров (20 000 пудов) риса из портов Каспийского моря и 2000 харваров (40 000 пудов) хлеба из Хоросана.

Доводя вышеупомянутое до Вашего сведения, прошу Вас, господин Комиссар, принять уверения в моем самом высоком уважении».

Через две недели последовал ответ – в ноте Полномочного Представителя РСФСР в Персии Министерству Иностранных Дел Персии указывалось: «Мной получена следующая телеграмма из Москвы:

“Прошу передать благодарность Персидскому Правительству от имени Президиума Центральной Комиссии помощи голодающим при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете за оказанную помощь голодающим.

Зам. Председателя Центральной Комиссии помощи голодающим при ВЦИК Каменев”.

Пользуюсь случаем, чтобы, со своей стороны, еще раз выразить мою искреннюю благодарность Персидскому Правительству за отзывчивое и высоко гуманное отношение к населению голодающих губерний России.

Полномочный Представитель РСФСР в Персии

[Ротштейн]».

Дети Инессы Арманд и Персия

Среди близких к Ленину людей была Инесса Арманд, и после ее смерти Ленин и Крупская заботились о ее детях.11 июля 1921 года Ленин дал рекомендательное письмо к полпреду в Персии Ф.А. Ротштейну: «Рекомендую Вам подателя Александра Александровича Арманд и его сестру Варвару Александровну. Я этих молодых людей знаю и сугубо о них забочусь. Чрезвычайно был бы Вам обязан, если бы Вы на них обратили внимание и помогли им всячески». Александр Александрович Арманд (1894–1967), ученый и инженер, старший сын Инессы, получил место секретаря торгпредства в Тегеране. Впоследствии он возглавлял исследовательский отдел Комиссариата тяжелой промышленности, был заместителем главного редактора журнала «Известия ВТИ» (Всесоюзного теплотехнического института).

Варвара Александровна Арманд (1901–1987) – младшая дочь Инессы, стала заслуженным художником РСФСР.

Память о Ленине в Персии

Ленин упоминается (и даже является главные персонажем) в воспоминаниях персов, побывавших в Советской России и видевших и слушавших выступления вождя мирового пролетариата. Среди них – воспоминания Хамида Саяха (А. Ненашев. На перекрестке веков. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1974.), Москву в составе персидской делегации для переговоров с правительством Страны Советов. «Тому, что Иран является сейчас самостоятельным, независимым государством, мы обязаны Ленину и Октябрьской революции. Не будь этой революции и ее вождя Ленина, Иран остался бы разделенным на сферы влияния между Англией и царской Россией. Каким бы ни был иранец, по если он настоящий патриот, он не может не оценить заслуг Владимира Ильича в судьбе Ирана.

Я впервые встретился с Лениным в декабре 1920 года. В то время все, что говорилось в Иране о России, было связано с именем Ленина. Он олицетворял собой те надежды, которые иранский народ возлагал на новую Россию. Поэтому мы очень хотели поговорить с ним. Ленин принял нас в своем рабочем кабинете. Когда мы входили, он встал из-за стола и пошел нам навстречу. Нам сразу бросилась в глаза простота вождя революции, скромность обстановки его кабинета. Ленин подробно интересовался жизнью иранского народа, его нуждами, горячо говорил о победе Октябрьской революции и будущем России. Он выразил надежду, что в скором времени будет подписан советско-иранский договор и в отношениях между нашими странами наступит новая эпоха. В беседе с Лениным я сразу почувствовал, что разговариваю с гениальным человеком и великим вождем революции.

Во второй раз я увидел Ленина в другой обстановке, в Большом театре, где проходил съезд Советов. Помню, что в своей знаменитой речи об электрификации России Владимир Ильич говорил просто, поражал силой логики и колоссальной идейной убежденностью. В морозные январские дни 1924 года я видел Ленина в третий, и последний, раз. Это было в Колонном зале Дома Союзов. Вместе с трудящимися Советской страны и всего мира я прощался тогда с великим пролетарским вождем и вместе со всеми переживал тяжелую утрату…»