Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 58)

В тексте ноты Керзон уведомлял советское правительство о неизбежности полного разрыва отношений в случае неудовлетворения всех требований и претензий в течение 10 дней со дня ее получения.

Спустя уже три дня после ее получения правительство СССР отвергло английский ультиматум и в Советском Союзе началась массовые демонстрации с лозунгами «Наш ответ Керзону».

12 мая в Москве прошла многотысячная демонстрация протеста против «ультиматума Керзона». 19 мая 1923 года в Берлине был опубликован М. Булгаковым «Бенефис лорда Керзона» – фельетон с подзаголовком «От нашего московского корреспондента». В нем описана состоявшаяся 12 мая в Москве демонстрация: «…Медные трубы играли марши. Здесь Керзона несли на штыках, сзади бежал рабочий и бил его лопатой по голове. Голова в скомканном цилиндре моталась беспомощно в разные стороны. За Керзоном из пролета выехал джентльмен с доской на груди: “НотаП, затем гигантский картонный кукиш с надписью: “А вот наш ответ”».

Затем во многих городах и даже селах Советского Союза, на заводах, фабриках, во множестве учреждений прошли митинги и демонстрации против империалистической угрозы. Так в Петрограде (еще осталось несколько месяцев до того, как он станет Ленинградом) прошли две огромные демонстрации, на которые пришли сотни тысяч человек, и от их имени было заявлено, что «мы хотим мира, но если нас вызовут на бой, мы будем сражаться до полной победы». Сообщения из провинции были полны воинственного энтузиазма: «Крестьяне Херсонской губернии клянутся по первому зову стать под ружье!» В Екатеринославе на митинге 4 тыс. детей «поклялись вместе с отцами защищать революцию»…

В СССР был начат сбор народных средств на постройку воздушной эскадрильи под названием «Наш ответ Керзону». А в сочиненном вскоре Авиамарше» («Все выше, и выше, и выше…») появились слова «И верьте нам: на каждый ультиматум / Воздушный флот сумеет дать ответ».

В советских газетах и журналах были опубликованы многочисленные карикатуры на Керзона. Юмористический журнал «Красный перец» (№ 6 за 1923 г.) опубликовал карикатуру «Большевики пишут ответ Керзону». На ней (за основу было взято полотно «Запорожцы пишут письмо турецкому султану») были изображены в стилизованных одеяниях советские вожди и известные деятели: полководец и герой Гражданской войны Семен Буденный, усатый военачальник Сергей Каменев, член Политбюро Николай Рыков, председатель ВЦИК Михаил Калинин, полуголый идеолог и член ЦК партии и Коминтерна Карл Радек, одетый в шляпу нарком внешней торговли Леонид Красин, член Политбюро Бухарин, указующий рукой член Политбюро Лев Каменев, записывающий послание член Политбюро Лев Чичерин, облаченный в буденовку нарком по военным и морским делам Лев Троцкий, стоящий спиной к зрителям председатель Совнаркома Украины Христиан Раковский, размахивающий шапкой поэт Демьян Бедный, сидящий в очках член Политбюро Григорий Зиновьев-Литвинов, смеющийся член Политбюро Иосиф Сталин, веселящийся член Политбюро Григорий Зиновьев.

Прошло менее десяти лет, и этих людей уже невозможно было представить вместе ни на одной фотографии, ни даже на одном рисунке…

Но одновременно с развертыванием антианглийской пропаганды в стране советское правительство искало пути разрешения конфликта. Так в Лондон для проведения с английскими промышленниками переговоров о возможном расширении деловых связей был отправлен Л. Красин.

23 мая советское правительство в своей ноте выразило готовность принять некоторые требования Керзона (продлившего срок действия своего ультиматума).

Через 6 дней Керзон заявил, что «три из четырех серьезных спорных вопросов, возникших между обоими правительствами, уже потеряли свою остроту» и поэтому «по ним можно достигнуть определенного соглашения на основе русской ноты от 23 мая». В итоге правительство Великобритании удовлетворилось советскими объяснениями и советскими уступками, касающимися рыбной ловли, и компенсацией за осуждение британских шпионов. 16 июня нарком Троцкий заявил: «Если на все наступления буржуазии мы будем отвечать постройкой аэропланов, то, может быть, мы всем этим наступлениям когда-нибудь положим конец».

Спустя несколько дней в советских газетах уже не вспоминали ни о Керзоне, ни о его ультиматуме. Но само выражение – «ультиматум Керзона» – в СССР осталось…

11 июля 1923 года в своем дневнике М. Булгаков так оценил итоги ультиматума Керзона и реакции на него советского правительства: «Нашумевший конфликт с Англией кончился тихо, мирно и позорно. Правительство пошло на самые унизительные уступки, вплоть до уплаты денежной компенсации за расстрел двух английских подданных, которых советские газеты упорно называют шпионами».

14 мая 1923 года в Лондоне был получен официальный ответ правительства РСФСР за подписью заместителя наркома иностранных дел Литвинова: нота не отрицала, что «Советское правительство <…> действительно посылало деньги своему представителю в Персии, и делало оно это вполне открыто через лондонские же банки».

Настоящий Верещагин

У знаменитого таможенника Верещагина из советского фильма «Белое солнце пустыни», того самого, которому было «за державу обидно», существовал реальный прототип, служивший как раз на русско-, а потом и советско-персидской границе. Его появление в сюжете не удивительно, ведь авторы подошли серьезно к подготовке сценария и изучению материала, общались с еще жившими тогда участниками событий начала 1920-х годов в Средней Азии. Благодаря рассказам очевидцев появился среди прочих героев фильма и столь примечательный персонаж, как Верещагин.

Его реальным прообразом стал командир Гермабского погранотряда Михаил Дмитриевич Поспелов, начавший свою службу еще во времена Российской империи – таможенником, как и показано в фильме. Он окончил Тифлисское военное училище и был назначен на должность казначея военного гарнизона в Орле. Но он не искал спокойной жизни и добился перевода в 30-ю Закаспийскую бригаду пограничной стражи, которая охраняла границу с Персией. В 1913 году штабс-ротмистр Поспелов возглавил Гермабский пограничный отряд.

Поспелов лично тренировал бойцов, благо сам отличался огромной физической силой и был при этом превосходным наездником и стрелком. Удивительно, но и его супруга Софья Григорьевна, генеральская дочь, тоже отлично ездила верхом и стреляла из любого оружия. Поспелов организовал при пограничном отряде обширное, как сказали бы в советские времена, подсобное хозяйство – насадил великолепный сад с фруктовыми и ореховыми деревьями, обустроил скотный двор и пруды для разведения рыбы. А еще он выучил местные языки, умел налаживать контакты с мирными жителями по обе стороны русско-персидской границы, что помогало ему своевременно узнавать о вылазках разбойников и контрабандистов.

Когда после революции старая царская армия начала разваливаться, Поспелов остался почти в одиночестве, солдаты почти все разбежались. Эта тема и прозвучала в фильме. Однако реальный страж границы, в отличие от киношного Верещагина, решил исправлять ситуацию своими силами. Поначалу он благодаря поддержке жены превратил свой дом в маленькую крепость, а потом набрал добровольцев из числа местных жителей и стал на собственные средства содержать маленький пограничный отряд, чтобы не позволить басмачам бесчинствовать в округе. Чтобы прокормить своих людей, он обменял купленные им еще до всех войн персидские ковры на зерно. Когда к Гермабу подошли части Красной армии, их встретила погранзастава, находившаяся в идеальном порядке. Михаил Поспелов был назначен начальником 1-го района 35-й погранбригады ВЧК и в этом качестве руководил охраной уже советско-персидской границы. Потом он возглавлял в Ашхабаде школу пограничников, а выйдя в отставку, помогал академику Ферсману искать среди песков месторождения серы, столь необходимой для советской промышленности.

В документах 1920—1930-х годов отмечены попытки участников банд и разгромленных вооруженных восстаний против советской власти с боями прорваться в Персию. Так в тексте Оперразведсводки № 124 ОО ОГПУ И КРО ОГПУ по борьбе с бандитизмом с 6 по 15 сентября 1930 г. («Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 г.). Т. 8. Ч. 2. 1930. М., 2008) приводится информация о положении в Азербайджане. «Ганджинский округ. Продолжает оставаться наиболее пораженным бандитизмом. Действующие банды проявляют тенденцию к объединению и уходу из Ганджинского округа (в частности в Персию).

1. Остатки Пойлинской банды в числе 4 человек перешли в Грузию и скрываются в районе с. Саханлы Сигнахского округа. Арестовано 4 укрывателя этой банды.

2. Банда Гаджи Ахунда численностью 13 человек скрывается в районе с. Дюгарлы Шамхорского района. Бандиты вооружены турецкими винтовками и револьверами. Главарь среди банды ведет усиленную агитацию за уход в Персию…

Помощник начальника ОО ОГПУ Николаев

Врид. начальника 6 отделения ОО ОГПУ

Ульмер, Секретарь КРО ОГПУ».

Подробное положение дел на советско-персидской границе к 1 сентября 1931 года можно узнать из «Сообщения 46-го Ашхабадского пограничного отряда войск ОГПУ в Средней Азии о состоянии охраняемого участка» («Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). Т. 9. М., 2013).